Чтение онлайн

На несколько секунд воцарилось молчание. Рассуждения Антонино заставили всех задуматься.

— Но кому известно об этой операции? — спросила София.

— Очень многим людям, — ответил Марко. — Антонино прав, они хотят убить немого немедленно, чтобы он не вывел нас на них. Отсюда следует, что они заранее знают о каждом нашем шаге. Минерва, Антонино, нужно, чтобы вы раздобыли побольше информации о семье Баджераи, они — наша зацепка. По всей видимости, эти люди связаны с тем, кто хочет прикончить нашего немого. Заново пересмотрите всю информацию о них, найдите и проанализируйте малейшие подробности. Я буду находиться в тюрьме.

— А почему бы нам не поговорить с родителями и двоюродным братом этих Баджераи? — спросил Пьетро.

— Потому что если мы это сделаем, то спугнем зверя. Мы не можем засвечивать свое присутствие здесь. Мы также не можем сейчас убрать немого из тюрьмы, потому что он тогда что-то заподозрит и в результате нам вряд ли удастся с его помощью выйти на тех, кто за ним стоит. Нам нужно просто не допустить, чтобы его убили эти Баджераи, — ответил Марко.

— И кто же нам в этом поможет? — поинтересовалась София.

— Один наркоделец, некий Фраскелло. Я пообещал ему, что Совет общественной безопасности пересмотрит его приговор. Ладно, давайте приступим к работе.

В вестибюле им встретилась Анна Хименес. Она тащила чемодан в сторону входной двери.

— Вам, наверное, удалось разузнать что-то очень важное, раз вы собрались все вместе… — съязвила журналистка.

— Вы уезжаете? — поинтересовалась София.

— Да, я еду в Лондон, а оттуда во Францию.

— По делам? — не унималась София.

— По делам. По крайней мере, я это так называю, доктор Галлони. Пожалуй, мне необходимо будет с вами посоветоваться.

Подошедший портье сообщил Анне, что такси уже ждет ее у входа в гостиницу, и она, улыбнувшись, попрощалась со всеми.

— Эта девочка меня раздражает, — признался Марко.

— Да, ты ей никогда не симпатизировал, — согласилась София.

— Да нет, ты ошибаешься, я хорошо к ней отношусь, однако мне не нравится, что она сует свой нос в нашу работу. Зачем она едет в Лондон? А еще она сказала, что потом поедет во Францию. Не знаю, возможно, ей удалось выяснить что-нибудь такое, что ускользнуло от нашего внимания, и она хочет обнародовать одну из своих нелепых теорий.

— Она очень умна, — возразила София, — и ее теории, пожалуй, не такие уж и нелепые. Шлимана считали чокнутым, а он, между прочим, все-таки нашел Трою.

— Этой девочке не хватало только тебя в роли адвоката. Впрочем, я рад уже тому, что она укатила в Лондон, потому, как одному черту известно, что она еще могла натворить здесь. Безусловно, эта ее возня связана со Священным Полотном. Я позвоню Сантьяго.

Надзиратель согласился взять деньги. Их было вполне достаточно, чтобы оставить открытыми две камеры: камеру немого и камеру братьев Баджераи. В этом не было, в общем-то, ничего плохого. По крайней мере, сам он ничего плохого не сделает, лишь забудет задвинуть засов.

В тюрьме царила тишина. Уже прошло два часа с тех пор, как заключенных заперли в камерах. Коридоры были еле освещены, а дежурные надзиратели спали.

Братья Баджераи слегка толкнули дверь своей камеры, чтобы убедиться, что она не заперта. Надзиратель сдержал данное им обещание. Прижимаясь к стене и пригибаясь почти до пола, они стали пробираться в другой конец коридора, где, как они знали, находилась камера немого. Если все пройдет хорошо, уже через десять минут они возвратятся в свою камеру, и никто ничего не услышит.

Они дошли до середины коридора, когда младший из них, шедший вторым, почувствовал, как чья-то рука схватила его за горло. Не успев издать ни звука, он вслед за этим ощутил сильный удар по голове и потерял сознание. Когда старший брат обернулся, он получил удар кулаком по носу, из которого сразу же хлынула кровь. Ему тоже не удалось вскрикнуть: железная рука схватила его за горло и пережала ему дыхательные пути, он почувствовал, что ему приходит конец.

Оба брата очнулись в своей камере. Они лежали на полу, а изумленный надзиратель давил кнопку сигнала тревоги. Братьев тут же перенесли в тюремный лазарет, и они были рады уже тому, что остались живы. Кто-то, по-видимому, их предал, потому что в коридоре их явно ждали.

Врач распорядился, чтобы их оставили на некоторое время в лазарете. Каждый из братьев получил несколько сильных ударов по голове, их лица представляли собой кровавое месиво и опухли так, что глаз почти не было видно. Они оба стонали от боли, и по распоряжению врача им сделали успокаивающие уколы, после чего они уснули.

Когда Марко прибыл в кабинет директора тюрьмы, тот с обеспокоенным видом рассказал ему о событиях, происшедших в тюрьме этой ночью. По его мнению, нужно было привлечь к разбирательству соответствующие юридические органы и карабинеров.

Марко успокоил его и попросил позвать Фраскелло.

— Я выполнил то, что обещал, — сказал Фраскелло, как только зашел в кабинет директора тюрьмы.

— Да, и я выполню то, что я обещал. Что здесь произошло? — Не задавайте лишних вопросов. Все произошло так, как вы и хотели. Немой жив, турки тоже живы. Что вам еще нужно? Никто не пострадал. Правда, пришлось немного отделать этих братьев, но с ними не случилось ничего серьезного.

— Мне нужно, чтобы вы продолжали наблюдать за ними. Они могут предпринять еще одну попытку.

— Кто, эти двое? Сомневаюсь.

— Эти двое или кто-то другой. Будьте начеку.

— А когда вы поговорите с Советом общественной безопасности?

— Как только это все закончится.

— И когда это произойдет?

— Надеюсь, дня через три-четыре, не больше.

— Хорошо. Сделайте, что обещали, полицейский, в противном случае вам не поздоровится.

— Глупо угрожать мне.

— Сделайте, что обещали.

Фраскелло под удивленным взглядом директора тюрьмы вышел из кабинета, хлопнув дверью.

— Послушайте, Марко, вы полагаете, что Совет общественной безопасности прислушается к вашим рекомендациям относительно Фраскелло?

— Он оказал содействие полиции. Нужно учесть этот факт, и это все, о чем я их попрошу. Скажите мне, когда мы сможем получить кроссовки немого? Мой специалист не может находиться в Турине бесконечно долго, а потому нам нужно побыстрее установить этот микрофон.

— Я еще не придумал никакого повода, я…

— Тогда прикажите, чтобы их забрали помыть, а ему скажите, что тех, кто выходит на свободу, обычно приводят в порядок, что они должны выглядеть почище. Если он не понимает, что ему говорят, тогда какие-либо объяснения вообще не имеют значения; а если понимает, это — единственное вразумительное объяснение, которое пришло мне в голову. Другого нет. В общем, этой ночью, когда его запрут в камере, принесите мне его кроссовки. Да, пусть их помоют, их ведь нужно возвратить ему чистыми. А после мытья кроссовок мы ими займемся.