Чтение онлайн

В 1201 году диакон Николай Месарит, ризничий и хранитель реликвий церкви Богоматери Фаросской, писал: "Он воскрес, и синдон тому доказательство, сделан он из льняной ткани и до сих пор хранит аромат благовоний, он противостоял разложению, а загадочное обнаженное Тело было укутано им с ног до головы" [81, с. 75, 115]. Здесь снова говорится об образе в полный рост, кроме того, автор обращает наше внимание на то, что тело было обнажено.

Один из самых позорных эпизодов в истории христианской Церкви, как Западной, так и Восточной, — это нападение на Константинополь в 1204 году. Константинополь был жемчужиной православного мира и православной византийской церкви. Великий Раскол отделил Восточную Церковь от Западной и от Рима. Византийские императоры на протяжении многих веков собирали реликвии, якобы подлинные, включая Плащаницу, и свозили их в этот великий город. В Константинополе было множество церквей, в том числе и знаменитый храм Софии Премудрости Божией, церковь Богоматери Фаросской в составе ансамбля Большого императорского дворца и Влахернский дворец, близ которого возвышался великолепный храм Влахернской Богоматери. После визита в Константинополь короля Амальрика I вместе с Филиппом де Милли Западная Церковь узнала, сколько реликвий хранится в Константинополе, вероятно, позавидовала богатству Восточной Церкви и, возможно, задумалась, как бы прибрать к рукам все ценности, хранившиеся в Константинополе, включая и святыни. И такая возможность появилась в 1204 году [65, с. 195–196].

О трагических событиях этого периода можно прочитать в нескольких хрониках, включая сочинения Робера де Клари, летописца Четвертого Крестового похода, и Жоффруа де Виллардуэна, а также византийского историка Никиты Хониата. Четвертый Крестовый поход в Святую Землю был организован в Европе по инициативе Папы Иннокентия III и французского короля Филиппа II. Миссия крестоносцев состояла в защите паломников и изгнании арабов из Иерусалима. В качестве награды, как пишет Виллардуэн, участники похода получали индульгенцию: "Тому, кто станет крестоносцем и в течение года будет служить Господу, после исповеди отпущены будут все грехи. Многие были воодушевлены щедростью этой индульгенции и ради отпущения грехов своих стали крестоносцами" [75, с. 31].

Лидеры крестоносцев вели активные переговоры с венецианцами и в 1202 году подписали договор с венецианским дожем Энрико Дандоло, по которому Венеция на определенных условиях предоставляла крестоносцам корабли (как военные, так и грузовые), чтобы перевезти всю армию — рыцарей и лошадей — в Палестину. Это была грандиозная задача Дож сказал французским эмиссарам: "Мы построим для вас флот, который способен перевезти 4500 лошадей, 9000 оруженосцев, 4500 рыцарей и 20 000 пехотинцев" [75, с. 33]. Кроме того, там должны были уместиться запас провизии для всей армии на девять месяцев и корма для лошадей. Вскоре после этого армия избрала своего предводителя — маркиза Бонифация Монферратского. По всей Франции население готовилось к "святому паломничеству". Венецианцы сдержали свое обещание и выстроили огромную флотилию. Виллардуэн рассказывает, что когда корабли были готовы, то "они были настолько замечательные и прекрасно оборудованные, что никто во всем христианском мире не видел флота лучше. И в его составе было столько военных и грузовых судов и галер, что можно было вместить в три раза больше людей, чем во всей армии" [75, с. 42].

По политическим причинам крестоносцы на время изменили свой первоначальный маршрут и направились в Константинополь. Дело в том, что византийский император Исаак II Ангел был свергнут с престола своим братом Алексеем IV. Исаак бежал в Венецию и там встретился с Бонифацием Монферратским, предводителем новой армии. Исаак заключил с ним сделку: если тот поможет снова занять трон, то крестоносцы получал доступ к сокровищам Византийской империи, а сам Исаак поможет Бонифацию и его армии освободить Иерусалим. Кроме желания Византии получить поддержку в защите самых восточных границ империи от мусульман и желания Запада собрать войска для борьбы с неверными в Святой Земле, в основе этого договора лежал и еще один мотив — попытаться сгладить разлад между Восточной и Западной Церквями, возникший после Великого Раскола Крестоносцы двинулись на Константинополь, чтобы восстановить правление Исаака. Но, возможно, некоторыми из их предводителей двигали не столь благие порывы. Крестоносцы осадили город и в конце концов вынудили Алексея бежать, и Исаак снова взошел на трон. Однако Константинополю пришлось заплатить страшную цену за "временную" оккупацию.

Крестоносцы, входившие в ворота ничего не подозревающего Константинополя, были своего рода "троянским конем". Многие из них были простыми крестьянами из Франции и других районов Европы, и у этой "неотесанной" армии закружилась голова при виде византийских сокровищ, равных которым не было нигде, кроме, пожалуй, Рима. Виллардуэн рассказывает: "Многие из наших солдат, как я могу судить, отправились в Константинополь только лишь поглазеть на его великолепные дворцы и величественные храмы, увидеть удивительные сокровища этого города, более богатого, чем любой другой с момента сотворения мира. А что касается святых реликвий, то их даже трудно описать словами, поскольку в то время их в Константинополе было больше, чем во всех остальных странах вместе взятых" [75, с. 76].

Возможно, предводителей армии ослепила жадность и желание завладеть ценными реликвиями, особенно Крестом Господним и Плащаницей, потому Бонифаций Монфераттский, Отто де ла Рош, Генрих, граф Фландрии, и др. приняли решение напасть на Константинополь и разграбить его. Возможно, мотивом послужило желание снискать расположение западных царствующих династий. Как бы то ни было, крестоносцы открыли огонь по Константинополю и не только погубили множество жизней, но и навсегда разрушили многие бесценные святыни христианского мира, в том числе храмы столицы и те уникальные произведения искусства, которые там хранились. Жоффруа де Виллардуэн пишет:

Остальные солдаты разбрелись по всему городу, захватили множество трофеев; добыча была столь велика, что никто не мог сказать, сколько там было золота и серебра, посуды и драгоценностей, шелков и атласа, и одеяний на беличьем меху и подбитых мехом горностая, и всевозможных сокровищ, какие когда-либо имелись на земле… со времени сотворения мира никогда не было ни в одном городе захвачено столько добычи[75, с. 92].

Лидеры Крестового похода тщательно охраняли два дворца. Маркиз Бонифаций — Большой императорский дворец (и, соответственно, церковь Богоматери Фаросской), а Генрих — Влахернский дворец. Как вы помните, Плащаница в тот период находилась в церкви Богоматери Фаросской.

Робер де Клари, участник Четвертого Крестового похода, написал в своих хрониках под названием "Завоевание Константинополя":

И среди других был монастырь, известный под именем Пресвятой Девы Марии Влахернской, где хранилась Плащаница (syndoine), которой наш Господь был обернут. Каждую пятницу эта Плащаница была выносима и поднималась для поклонения так хорошо, что было возможно видеть Лик (figure) нашего Господа. И никто, будь то грек или франк, дальше не знал, что случилось с этой Плащаницей после разгрома и расхищения города[19, с. 112].

Слово syndoine, вероятно, значит sindon, то есть "плащаница". Доктор Питер Дембовски говорит, что на старофранцузском слово figure, употребленное в оригинале, можно перевести дословно как "очертания" нашего Господа [71, с. 56]. Плащаница, которая обычно хранилась в церкви Богоматери Фаросской, по пятницам крестным ходом переносилась в храм Богородицы Влахернской и выставлялась напоказ. Робер де Клари рассказывает о том, что "маркиз [Бонифаций] велел взять себе дворец Львиную Пасть, и монастырь Св. Софии [храм Софии

Премудрости Божией], и дома патриарха; и другие знатные люди, такие как графы, повелели взять себе самые богатые дворцы и самые богатые аббатства, какие только там можно было сыскать" [19, с. 101]. Далее Клари повествует, что было там пять сотен залов, выложенных золотой мозаикой, и около тридцати церквей, как больших, так и малых; среди которых была и церковь Богоматери Фаросской.

В церкви нашли два куска Креста Господня, железный наконечник от копья, которым прободен был Иисус, и два гвоздя, которыми были прибиты Его руки и ноги; сосуд с Его кровью; тунику, в которую Он был одет, когда Его вели на гору Голгофу; благословенный венец, которым Он был коронован, и еще многое другое. Упоминается и еще одна реликвия — кусок ткани в сосуде. Как пишет Клари, этой тканью "наш Господь обернул Свое лицо, что Его черты запечатлелись на полотне" [19, с. 104]. Поскольку подлинный Судариум хранился в Овьедо и на нем не было изображения, то, вероятно, речь идет о какой-то копии с него. А Плащаница тем временем исчезает, попав, возможно, в руки маркиза Бонифация Монфераттского, предводителя Четвертого Крестового похода и человека, завладевшего церковью Богоматери Фаросской. Какова же ее дальнейшая судьба?