Чтение онлайн

Максим снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка причиняла боль. Если бы не Лола, Ингрид обняла бы его. Она вся затрепетала.

–  Ринко принесла жертву, приехав сюда. Она черпала вдохновение в жизни своих соотечественников. В Париже она продолжала рисовать, но ее рисунки стали совсем другими. Она не чувствовала его пульса. В конце концов именно в Париже ее нашла смерть. Мне остались ее работы и, как я уже говорил Ингрид, ее прах на камине. А еще ее коллекция кукол, изображения лицеисток, которых она использовала для «отаку». Если комиссару Груссе хочется найти связь между моими воспоминаниями и Ванессой Ринже, ну что ж, пусть ищет.

–  Как умерла Ринко?

–  Ее задушили.

Лола села, Ингрид сделала то же самое. У нее подкосились ноги.

–  Еще одно удушение, пусть даже через двенадцать лет. Сразу тебе говорю, Максим, не слишком все это здорово.

–  Да, наверное, но что поделаешь? Чего ты хочешь от меня?

–  Чтобы ты рассказал мне как можно больше. Я должна обойти Груссе. Ну, например, какими были твои отношения с Ванессой?

–  Послушай, Лола, это отдает полицейским допросом.

–  Максим, ну сделай усилие.

–  Она часто приходила пообедать с нами.

–  С нами?

–  С Хадиджей и Хлоей. Мы всегда обедали в кухне до прихода посетителей. Ванесса составляла нам компанию. Мне нравилась их дружба, к тому же я знал, что в золоте Ванесса не купается. Я считал ее слишком тощей, а у нас она по крайней мере правильно питалась.

–  Вывод: вы часто виделись.

–  Очень часто.

–  Да, все это не очень хорошо.

–  Ты находишь?

–  Да, нахожу.

–  Не вижу, что плохого в гостеприимстве.

–  Нам надо вылезти из кожи вон, но найти свидетеля, маленького румына. Он исчез после смерти Ванессы.

–  Константин?

–  Так ты его знаешь?

–  Его приводила Ванесса. А потом он стал сам время от времени навещать меня. Он любил смотреть, как я работаю, и таскал кусочки то тут, то там.

–  Ты не знаешь, где он может быть?

–  Понятия не имею, потому что никогда не задавал ему вопросов. Константин прибегал издалека, из мест, которые я очень хорошо себе представляю, и у меня не было никакого желания совать нос в его глупости. Я его кормил, перекидывался парой слов. Но вообще-то общались мы больше с помощью жестов.

Улица Фобур-Сен-Дени была закрыта занавесом из дождя. Продолжать следствие сейчас было невозможно, и это раздражало Ингрид и Лолу. Ингрид подняла голову и посмотрела на стеклянную крышу Пассаж-Бради, дрожавшую под напором ливня.

–  Льет как из ведра, конечно же мальчишка где-нибудь прячется.

–  Надеюсь. Но почему людям приходится так жить, особенно детям, ты не знаешь, Лола?

–  После падения Чаушеску мир внезапно осознал, что десятки тысяч детей гниют в сиротских приютах, до ужаса похожих на концентрационные лагеря. Все они стали жертвами политики прироста населения, провозглашенной диктатором, который хотел отпраздновать наступление третьего тысячелетия удвоением населения. Запрет на контрацепцию. В обязательном порядке - не менее пяти детей в каждой семье. Государство обязалось позаботиться о тех, кто оставался без родителей из-за отсутствия денег, любви и всего прочего. Целое поколение было принесено в жертву мании величия одного безумца.

–  И ничего не делается?

–  Делается. Этой проблемой занимаются различные ассоциации, но работы еще много. Непочатый край. Видишь ли, Европа существует в двух вариантах.

Обе они надолго замолчали, глядя, как струи воды, завладев улицей, омывают машину Лолы. В этот момент грохот дождя по стеклянной крыше показался им легким постукиванием. «А сейчас что будем делать?» - подумала про себя Ингрид. Она собралась было задать этот вопрос Лоле, но та ее опередила:

–  Максим, чего-то не договаривает. Ты заметила?

–  Что ты имеешь в виду?

–  Он не хочет рассказывать нам всего. Это очевидно. И очень досадно!

–  Максим не хочет вспоминать о своем прошлом.

–  Проблема лишь в том, что его прошлое очень хочет, чтобы Максим о нем вспомнил.

Хлое Гардель снилось, что ее тело было виолончелью, которую гном, вооруженный маленькой ложечкой, пытался наполнить пищей. Одной рукой он пропихивал кашу в эфы инструмента, другой изо всех сил давил на ее рот.

Она судорожно вдохнула и проснулась. Хлоя ощутила присутствие в комнате невидимого человека. Она попробовала закричать.

–  Не ори!

Несмотря на страх, она узнала тембр голоса. Спокойный, ледяной. Голос из телефонной трубки.

Вспыхнул свет, и она увидела лицо. Бритый череп, бородка, как у дьявола на картинках, неподвижные глаза. И тут же она услышала голос своей подруги:

–  Да отпусти же ее, кретин! Что ты делаешь?

Человек поднял руку, и она увидела Хадиджу. И Фарида.

Хлоя съежилась у стенки. Ей хотелось исчезнуть. Если случилась неприятность, значит, без Фарида не обошлось. Хадиджа была права.

–  Я не хочу, чтобы она разбудила всех соседей. А в твоих интересах - забыть слово «кретин».

–  Вы могли просто позвонить, а не вламываться, как Фантомас!

–  Извини меня, Фарид, но твоя сестра чертовски дурно воспитана.

–  Все на кухню - надо поговорить, - устало проговорил Фарид.

Хлоя натянула поверх пижамы свитер и последовала за ними в кухню. Она пыталась глубоко дышать, чтобы собраться с мыслями. Напрасно! Мысли в ее мозгу скакали, как блохи. Она завернула в ванную и выпила пару таблеток, выписанных доктором Леже. Она поймала себя на том, что надеется на его появление здесь, сейчас, глубокой ночью. Он бы приехал и уговорил Фарида и его товарища убраться вон. Он дал отпор тому бородатому полицейскому, который хотел забрать ее в участок прямо во время ее нервного срыва, и выиграл немного времени. Доктор Леже - не то что эти дикари, понимающие только язык силы. Все эти люди просто вызвали бы у него отвращение…

–  Не угодно ли мадам пожаловать на кухню? Там все уже собрались.

–  Я принимаю лекарство.

Это был друг Фарида. Двухметровый детина. Как она боялась этого огромного придурка! На нее нахлынула волна ужаса, и руки снова задрожали. Она ненавидела такое состояние. Моментами ей казалось, что ее нервная система функционирует теперь только в положении «непрерывная дрожь», и тогда она спрашивала себя, как она сможет играть на виолончели.

–  Надеюсь, ты никуда не звонила?

–  У нас только один телефон, и он стоит в прихожей.

–  Сейчас у всех мобильные телефоны.

–  У меня нет денег на мобильный телефон.

В кухне Хадиджа на все корки честила своего брата. Но он, казалось, ее не слушал. Склонив голову, он пристально смотрел на свои руки. Хлоя вспомнила его серебряные кольца. В ту ночь на берегу канала они блестели так ярко. А потом кровь, вся эта кровь! Хлоя подавила подступавшую к горлу тошноту и заставила себя сесть напротив Фарида; он даже не поднял на нее глаза. Она мысленно благословила доктора Леже: его таблетки помогли почти сразу. Она уже чувствовала себя лучше.