Тайна, в которой война рождалась… (Как империалисты подготовили и развязали вторую мировую войну)
Шрифт:
Обобщая информацию, которой располагал Форин оффис, Ванситарт указывал, что рейх являлся потенциальным противником Англии, и предупреждал: по истечении строго ограниченного времени Германия приступит к проведению политики шантажа и силы.
Так представляли себе обстановку в Европе тех дней буржуазные политические деятели, стремившиеся более или менее объективно оценить поступавшую из фашистского рейха информацию. И Франция изъявляла в этих условиях, хотя и не совсем последовательно, готовность ради собственной безопасности сотрудничать с Советским Союзом. Иной была позиция Англии.
Опубликованные документы Форин оффиса, относящиеся к рассматриваемому вопросу, хранят традиционную английскую сдержанность. Из них заботливо устранены следы эмоций и подлинных чувств руководителей британской внешней политики. Но дела «коварного Альбиона», предпринявшего целую серию тонких дипломатических маневров для провала «Восточного пакта», красноречивее слов. Они показывают, с каким неудовольствием, даже возмущением, в Лондоне восприняли идею коллективной безопасности.
Действительно, давно ли ответственные представители Англии и Франции поставили свои подписи под «Пактом четырех»? Правда, осуществить замысел английской дипломатии в полной мере в 1933 г. не удалось. Тем не менее Форин оффис не намеревался отказаться от него. Наоборот, курс на сближение с фашистской Германией становился основой британской политики в Европе. Ее творцы учитывали, что Франция обеспокоена ростом германских вооружений; однако Гитлер постоянно заверял, что целью его жизни является «уничтожение коммунизма». Это позволяло надеяться на возможность «примирить» Францию с третьим рейхом. И тогда идея «Пакта четырех» могла бы быть наконец осуществлена. Напротив, создание системы коллективной безопасности означало бы крушение этих планов – так размышляли ответственные английские руководители. Союз французов с «большевиками» разрушил бы надежды на «примирение» между Францией и Германией [24] .
24
Вступление СССР в Лигу наций, сообщал английский посол в Москве Чилстон 31 марта 1934 г., усилило бы «антиревизионистскую» позицию Франции, «возможно сделав более жесткой позицию Германии по вопросам перевооружения и затруднив задачу правительства его величества в поиске компромисса».
«Я слышу отовсюду, – сообщал в те дни германский посол в Лондоне, – что английские политические деятели не очень довольны ожидаемым планом вовлечения России в систему коллективной безопасности».
Так возникал единый фронт борьбы против «Восточного пакта». Наиболее влиятельные круги реакционной буржуазии во главе с английскими тори объединялись с фашистскими агрессорами (2) .
Германия: сорвать заключение пакта любой ценой
В идее коллективной безопасности руководители фашистской Германии усмотрели угрозу срыва своих агрессивных замыслов. Пожалуй, впервые после захвата власти гитлеровцами судьба их планов да и само существование режима оказались в столь сильной зависимости от того, удастся ли германской дипломатии обмануть и разобщить страны – объекты будущей агрессии.
Гитлер и его ближайшие приспешники были весьма невысокого мнения о немецких дипломатах «старой школы», почтительно приветствовавших рождение фашистского рейха с порога Вильгельмштрассе [25] . «Фюрер» требовал, чтобы «новая» дипломатия отказалась от весьма условных буржуазных представлений о чести и морали и, не теряя времени, овладела «искусством» усыпить бдительность противника, деморализовать и разбить его изнутри с помощью тайных агентов. Она должна заставить иностранных политических деятелей работать на нее или хотя бы запугать их, широко применяя подкуп, шантаж и убийства.
25
Употреблявшееся в описываемую эпоху обозначение германского министерства иностранных дел (по наименованию улицы, на которой оно было расположено).
«Я не буду ждать, когда эти куклы переучатся, – говорил Гитлер Раушнингу. – Если наши худосочные дипломаты думают, что можно вести политику так, как честный коммерсант ведет свое дело, уважая традиции и хорошие манеры, – это их дело. Я провожу политику насилия, используя все средства, не заботясь о нравственности и „кодексе чести“… В политике я не признаю никаких законов. Политика – такая игра, в которой допустимы все хитрости и правила которой меняются в зависимости от искусства игроков».
Сложная международная обстановка, необходимость лавировать, чтобы выиграть время для воссоздания армии и укрепления стратегических позиций Германии, невежество фашистских «деятелей» в области дипломатии заставили Гитлера сохранить практическую сторону внешних сношений за старыми чиновниками МИД и его заграничных учреждений. Кстати говоря, вскоре выяснилось, что его упреки в адрес «дипломатов карьеры» не были слишком обоснованными. Получив от «фюрера» «свободу совести», те с энтузиазмом приступили к планированию и проведению в жизнь внешнеполитических авантюр, отдав себя, свои титулы и приобретенный за долгие годы опыт служению новому режиму.
Среди них характерной фигурой являлся барон Нейрат. Его аристократическое происхождение и внешняя респектабельность внушали доверие правящим кругам западных держав. Усилиями буржуазных историков и бывших гитлеровских дипломатов сочинена легенда, будто Гинденбург оставил Нейрата у руля внешней политики для того, чтобы «сдерживать крайности фашистского режима». Стоит полистать дипломатическую переписку германского МИД в период исполнения Нейратом обязанностей министра [26] , чтобы прийти к другому выводу.
26
Нейрат был министром иностранных дел с января 1933 г. по февраль 1938 г.
Проявляя безоговорочную преданность фашистским главарям, Нейрат отдал свое искусство разработке тактики борьбы германской дипломатии против «Восточного пакта». Он учитывал тот факт, что систему коллективной безопасности могли создать и без участия Германии. Поэтому Нейрат призывал любыми средствами скомпрометировать проект и сорвать подписание договора. Но отказ Германии участвовать в пакте демаскирует замыслы гитлеровцев. Как считал Нейрат, «тайной целью» СССР и Франции при выдвижении проекта «Восточного пакта» было «загнать» Германию на эту столь невыгодную позицию. В циркулярном письме послам в Лондоне, Риме и посланнику в Бельгии от 8 июня 1934 г. он дал следующие инструкции:
«Для срыва такого намерения хорошо было бы, если мы не отклоняли бы предложения сразу, а стали на путь затягивания вопроса. При этом мы могли бы, наряду с нашими возражениями, отметить и ряд положительных моментов, присутствующих в предложении; и мы должны были бы позаботиться также о том, чтобы как можно больше возражений выдвинули другие страны».
Еще более откровенно подсказанная Нейратом линия поведения сформулирована в одном из писем германского посла в Лондоне Хёша. Находясь в дружеских отношениях с Нейратом и статс-секретарем Бюловом, немецкий дипломат нередко позволял себе высказывать в депешах собственные суждения по проблемам внешней политики и рекомендовать те или иные шаги. 21 июня 1934 г. он писал Нейрату:
«…наша тактика должна быть построена с таким расчетом, чтобы оттягивать окончательный отказ так долго, как только возможно, и одновременно систематически затягивать разрешение вопроса. Как мне представляется, в данный момент это легко осуществить, поскольку мы можем сослаться на тот факт… что пока нам не сделали конкретных предложений, а посему мы не имели возможности выразить свое окончательное мнение, не говоря о том, что даже не знаем, кому адресовать ответ о нашей точке зрения. Позже, если нам сделают конкретные предложения, то сможем пообещать изучить их и затем начнем указывать на разные явные нелепости, содержащиеся в проекте . Вероятно, тем временем позиция Польши станет несколько более четкой в смысле несогласия с предлагаемым пактом, а также выявятся другие препятствия и затруднения. Следовательно, не исключено, что таким образом проект пакта в целом потерпит провал, как часто в последнее время мы видели это в связи с другими аналогичными проектами. Если же тактика затяжки не принесет успеха, то в конечном итоге можем оказаться вынуждены заявить, что мы против пакта…»
И все же главным средством фашистской Германии в борьбе против создания системы коллективной безопасности явились не циничная ложь о миролюбии и не изощренная стратегия саботажа, которую разработал Нейрат, а игра на антисоветских настроениях правящих кругов западных держав. Через официальные каналы и тайных агентов гитлеровцы всячески чернили «Восточный пакт», называя его «ловушкой большевиков», «замыслом Маккиавели», нашептывали, будто СССР стремится вступить в Лигу наций [27] с одной целью – с ее трибуны пропагандировать «мировую революцию». Расчет делался на то, что «красный призрак» сделает свое дело и правительства Англии, Франции, Польши и других стран сами убьют идею пакта, а значит, избавят Германию от необходимости открыто высказаться против него. Не к этому ли сводилась провозглашенная Гитлером тактика: разложить противника, заставить «разгромить себя собственными руками»?!
27
Стремясь содействовать созданию системы коллективной безопасности в Европе, Советское правительство выразило готовность в 1934 г. вступить в Лигу наций. Инициативу приглашения СССР в Лигу наций взяла на себя Франция, поддержанная Чехословакией и другими государствами.