Тайна, в которой война рождалась… (Как империалисты подготовили и развязали вторую мировую войну)
Шрифт:
К закулисной деятельности нацистов, пугавших буржуазную Европу жупелом коммунизма, относился и внезапный визит Риббентропа в Париж (середина июня 1934 г.), когда в Берлине узнали о «Восточном пакте».
Широкие связи, которые германский посол Дестер наладил в Париже, давали возможность Риббентропу [28] быть в курсе настроений влиятельных кругов делового мира Франции. Например, г-н Море, управляющий одного из крупнейших банков страны – «Банк де Франс», сказал Кестеру, что он и его коллеги смотрят с «большим скептицизмом» на возможность сближения с Россией. Многие сенаторы, сообщал Кестер в Берлин, опасаются, как бы союз с Россией не стал «излишним грузом» для французской внешней политики. А один из членов парламентского комитета по иностранным делам дал понять, что далеко не все его коллеги относятся серьезно к «затее Барту».
28
В 1934 г. Риббентроп был начальником отдела внешней политики национал-социалистской партии и возглавлял так называемое «Бюро Риббентропа», в функции которого входил перехват шифрованной переписки иностранных государств и организация шпионской деятельности германских представительств за границей.
16 июня Риббентроп был приглашен на обед в замок Орсэ, являвшийся собственностью Бюно-Варилла, владельца одной из правых газет. Среди гостей находился Барту. После обеда французский министр иностранных дел и гитлеровский посланец совершили прогулку по парку. В германских секретных архивах сохранилась запись их беседы. Как свидетельствует этот документ, исчерпав все аргументы, которые должны были убедить Барту в «миролюбивых» намерениях Гитлера в отношении Франции, Риббентроп решил пустить в игру антисоветскую карту.
«Когда речь зашла о России и возможном распространении на Россию пактов о взаимной помощи, – записал Риббентроп, – мы обменялись мнениями относительно различия между идеологиями национал-социализма и большевизма, а также о трудностях, какие отсюда проистекают для пактов о взаимной помощи. Барту заметил, что русские, безусловно, изменили образ действий и их пропаганда во Франции полностью прекратилась [29] . Я ответил, что в раннюю пору нашего государства на протяжении многих лет я лично боролся с коммунистами в Германии, что Франция расположена на большем расстоянии от России и поэтому мы в Германии находимся, пожалуй, в лучшем положении, чтобы знать, насколько опасным является большевизм».
29
Эта фраза говорит о том, что и в рассматриваемый период Барту не смог полностью отмежеваться от распространявшиеся, буржуазной прессой измышлений о «советской пропаганде».
Беседа не дала конкретного результата. В «мемуарах», написанных в камере Нюрнбергской тюрьмы, Риббентроп отмечал, что разговор разочаровал его. Барту показался ему «неисправимым германофобом». Напрашивается вопрос: не сыграла ли эта беседа роковой роли в судьбе Барту? Не в те ли минуты, когда эмиссар Гитлера слушал энергичного не по годам министра, ему пришла мысль «убрать» Барту? И, может быть, искоса поглядывая холодным взглядом на своего спутника, Риббентроп уже прикидывал, с кем из французских «патриотов рейха» следует потолковать на такую тему? Обстоятельства марсельского убийства, совершенного менее чем через три месяца после описанных событий, свидетельствуют, что «друзья Франции» за Рейном действовали весьма активно.
Впечатлением от разговора с Барту Риббентроп поделился с хозяином замка. «Вы добиваетесь осуществления ревизии, – ответил ему Бюно-Варилла, – я вас понимаю. Но вы совершаете ошибку, обращаясь с этим вопросом к Барту. Возможен лишь один путь – обратитесь в Лондон».
Бюно-Варилла был хорошо информирован о настроениях влиятельных кругов по ту сторону Ла-Манша. Как показали последующие события, его совет заслуживал внимания (3) .
Сэр Саймон удаляет «жало» в проекте Барту
Коварство Альбиона вошло в пословицу. Сложные ходы Форин офиса в связи с проектом «Восточного пакта» в проекте Барту подтверждают такую характеристику. Несмотря на резко отрицательное отношение к проекту, правительство Англии не рискнуло открыто заявить об этом. Идея создания системы коллективной безопасности и сотрудничества в этих целях с Советским Союзом быстро завоевывала широкую поддержку на Британских островах. Английские коммунисты активно боролись за дружбу с СССР. Руководство лейбористской партии вынуждено было учесть настроения масс. Национальный объединенный совет, представлявший лейбористскую партию и профсоюзы, обратился к правительству с призывом «сделать все, что в его силах, для облегчения вступления СССР в Лигу наций». В пользу сближения с СССР высказался и ряд видных политиков. Черчилль, к удивлению многих, выразил в палате общин надежду, что предложение о приеме СССР в Лигу наций будет поддержано «даже теми, кто серьезно предубежден против политической и социальной философии и системы русского правительства». Из-за предстоявших на следующий год выборов правительство вынуждено было прислушаться к таким высказываниям. Форин оффис учитывал и возможное влияние английской позиции в рассматриваемом вопросе на взаимоотношения с Францией. В сложной дипломатической игре, развернувшейся в Европе, английская дипломатия старалась сохранить Францию в своем «активе».
Многовековой опыт европейской политики Англии, строившейся на «золотом правиле» баланса сил, а проще говоря, на известной формуле Маккиавели «разделяй и властвуй», подсказывал Форин оффису, что создавшаяся ситуация таит заманчивую перспективу. Нельзя ли использовать Германию для срыва франко-советского предложения и одновременно заработать на признательности гитлеровцев за оказанную таким образом помощь? Прием, классический для английской дипломатии. И он был вновь использован.
Замысел Форин оффиса отчетливо просматривается в беседах Саймона с немецким послом в Лондоне. В соответствии с разработанной германским. МИД тактикой Хёш высказал британскому министру ряд «опасений» в отношении пакта. Как заявил он, Германия, «находясь в подобной комбинации, не будет чувствовать себя уверенной, что к ней отнесутся справедливо в случае, если встанет вопрос об определении виновной стороны». Хотя у Саймона не было ни малейшего сомнения в том, кто являлся потенциальным агрессором, он отнесся к словам Хёша с полным «пониманием». Министр дал почувствовать, что Англия встретила идею «Восточного пакта» весьма скептически. Ход Саймона, естественно, мог лишь поощрить противодействие фашистской Германии усилиям СССР и Франции по укреплению мира в Европе.
Насколько далеко завел английскую дипломатию соблазн за счет безопасности европейских стран приобрести дружбу рейха, свидетельствует неблаговидный шаг Саймона в отношении Франции. За несколько дней до прибытия в Лондон Барту, рассчитывавшего получить там поддержку своей идеи, он сообщил Хёшу о позиции, какую намерен занять на предстоявших переговорах.
«Барту, – говорил Саймон, – по-видимому, выдвинет на первый план вопрос о безопасности и выскажет просьбу, чтобы Англия помогла в осуществлении идеи региональных пактов. Барту, разумеется, не предпримет безнадежной(!) попытки убедить Англию присоединиться к какой-либо комбинации, но, используя тот факт, что Англия в принципе одобрила идею региональных пактов, постарается побудить ее правительство оказать влияние на другие страны, а это практически означает Германию, чтобы склонить их вступить в систему региональных пактов. На это он ответит, что попытки уговорить Англию, по-видимому, будут иметь мало успеха и что, по его мнению, главное заключалось в том, чтобы автор идеи создания пакта сам позаботился сделать вступление в него приятным для тех стран, какие избраны в качестве партнеров».
Саймон ожидает визита Барту в состоянии холодного раздумья, сообщал Хёш в Берлин, и не намерен позволить себе броситься в какой-либо экстравагантный проект, который предусматривал бы новые обязательства для Англии. «Не исключено, конечно, что француз, южанин с горячей головой, может несколько взбудоражить царящее здесь спокойствие».
Между строк сообщения германского посла сквозит плохо скрытое ликование: английский министр сам лез в ту западню, которую ему расставила дипломатия третьего рейха. Нетрудно понять, насколько ободрила гитлеровцев позиция британского правительства. Их страх перед перспективой оказаться зажатыми «в железные клещи» системы коллективной безопасности начинал рассеиваться. Тактика Вильгельмштрассе вполне себя оправдывала. Германским дипломатам оставалось лишь ожидать дальнейшего развития событий, наблюдая из первого ряда, как Саймон начнет раскидывать «камни», собранные Барту для возведения «Восточного пакта».
Англо-французская встреча, о которой речь шла в цитировавшемся выше документе, проходила 9—10 июля в Лондоне. Протоколы переговоров опубликованы, но в них зафиксировано далеко не все. Поэтому представляет интерес информация, полученная в Берлине по нелегальным каналам. Как сообщалось, в ходе переговоров «англичане… проявили по отношению к России враждебность, глубина которой удивила Барту».
В связи с этим весьма неожиданными, на первый взгляд кажутся результаты встречи. Правительство Англии не только согласилось с идеей создания «Восточного пакта», но и выразило готовность рекомендовать проект правительствам Германии, Польши и Италии. Такие инструкции действительно были направлены английским послам в столицах трех государств.
Протоколы англо-французских переговоров позволяют установить причину, которая повлияла на позицию Саймона. «Горячий южанин» Барту, почувствовав в ходе переговоров более чем холодное отношение к его идее, припугнул Саймона тем, что Франция может заключить договор с Советским Союзом.
«Если французское правительство, – заявил Барту, – не добьется успеха в этом деле (т.е. заключения «Восточного пакта. – Авт.)… проблема безопасности останется открытой в рамках отношений между Россией и Францией. Французский кабинет еще не обсуждал вопроса, что произойдет в таком случае. Но в далеком прошлом республиканская Франция заключила договор с царской Россией, хотя их режимы очень отличались друг от друга. География, однако, определяла историю, и возник франко-русский союз.
Будет ли нынешняя Франция тоже вынуждена вступить в союз с СССР?.. Если Восточное Локарно потерпит неудачу, опасность положения в Европе, возможно, заставит Францию пойти на это».