Чтение онлайн

«Все правильно, – подумал Дронго, – его спутница наверняка приводит себя в порядок, а ему хватило ума выйти раньше ее. Значит, наглый, но не самый глупый».

– Что вы здесь делаете? – спросил Галимов, обращаясь к жене и ее родственнице. – Зачем вышли из ресторана?

– Там очень душно, – пояснила жена посла. – А ты, кажется, решил танцевать на первом этаже? Тебе понравились эти бразильские танцовщицы?

– Я вообще люблю танцевать, – усмехнулся Галимов. – А ты напрасно иронизируешь. Мы обошли весь зал ресторана.

– И потеряли фройляйн Вурцель, – заметила с неприятной улыбкой Рахиля.

– Да, – кивнул Галимов, – видимо, потеряли. Там такая толпа, что невозможно не потеряться.

– Ты у нас всегда «теряющийся и блуждающий» спутник, – продолжала нервничать Рахиля.

Самое поразительное, что стоявшая рядом супруга Галимова даже не вмешивалась в их разговор. Кажется, Рахиля переживала сильнее за свою троюродную сестру. Или не только за сестру?

– До встречи Нового года осталось меньше часа, – сказал Анвар Кадырович, взглянув на часы, – нам лучше вернуться в зал ресторана.

– Может, мы дождемся, когда наконец появится наша доблестная фройляйн Вурцель? – зло спросила Рахиля.

Галимов стоял лицом к залу, тогда как его спутницы повернулись спиной к ресторану и не могли видеть, что происходило за их столиком.

– А зачем ее ждать? – лукаво спросил Галимов. – Она уже давно сидит за столом и ждет нас.

Обе женщины невольно обернулись. Вероника действительно сидела за столом. Она поднялась на второй этаж на лифте и успела пройти к столу, пока Галимов разговаривал с женщинами. Рахиля зло сжала губы.

– У тебя превосходные сотрудницы, – зло произнесла она, – такие исполнительные, дисциплинированные и готовые на все ради тебя.

– Других не держим, – победно произнес Галимов, пропуская вперед женщин.

Айша по-прежнему хранила молчание, ничего не спрашивая и не уточняя, тогда как Рахиля явно нервничала. Она вернулась к столу и взглянула на Веронику испепеляющим взглядом. Та ответила наглой улыбкой торжествующей самки. Амалия покраснела до корней волос. Очевидно, секретарша босса знала о его увлечениях. Дронго заметил, как Руслан сжал руку сидевшей рядом Амалии. Галимов, увидев взгляды, которыми обменялись Рахиля и Вероника, поднялся со своего места.

– Давайте выпьем за нашу прекрасную пару, Марата и Рахилю, – предложил он. – Марат не просто представляет нашу страну в Германии, он один из лучших наших послов, который за короткое время так много сделал для страны. Мы живем в Средней Азии, где всегда есть большие проблемы, которые нужно решать. И Марат их с блеском решает…

Представить, что Марат с его равнодушно-туповатым выражением лица может решать какие-то проблемы, было весьма проблематично, но все благосклонно слушали и кивали в знак согласия.

– Что касается нашей дорогой Рахили, то скажу, что я восхищаюсь ее талантами и организаторскими способностями. Вы все знаете, как много она сделала на посту заместителя министра культуры нашей страны. Как многим мы ей обязаны. А сейчас она является нашим представителем в целом ряде европейских международных организаций и выполняет свою работу с большой пользой для всех нас. Я счастлив, что Марат и Рахиля нашли друг друга. Она долго искала и наконец выбрала достойного человека. Как говорят в подобных случаях: «Любовь подобна кори – чем позже она приходит, тем она опаснее».

Все рассмеялись его шутке, поднимая бокалы за посла и его супругу. Баграмов тоже поднял бокал с шампанским, но только чуть пригубил его. Рахиля улыбнулась Галимову и чокнулась с ним чуть сильнее, чем следовало.

– Мы всегда восхищались нашей уважаемой супругой посла, – сразу поднялся следом за Галимовым Иосиф Александрович. Ему тоже нужно было высказаться – ведь, в отличие от своего босса, он не был родственником «Главной дочери».

– Мы знаем, как много вы сделали на посту заместителя министра культуры, – продолжал Яцунский. Его речь длилась около четырех минут и изобиловала эпитетами «выдающийся», «блистательный», «феноменальный», «потрясающий». Рахиля, явно успокаиваясь, благосклонно кивала головой. В конце концов, если человеку все время говорят, что он изумительный организатор, заботливый меценат, самый человечный и отзывчивый руководитель, то сам он начинает постепенно в это верить. Ведь так легко поддаешься лести других и так трудно объективно судить о самом себе, видя среди окружающих тебя подхалимов, льстецов, приспособленцев и просто трусов. А достойного человека, способного сказать тебе правду в лицо, найти нелегко.

Все снова поднялись, чтобы выпить за семью «Главной дочери». Рахиля, окончательно успокоившись, даже улыбнулась. До Нового года оставалось около сорока минут. На огромных табло, установленных повсюду, начался отсчет времени, оставшегося до полуночи. Праздничное настроение гостей усиливалось, музыканты начали исполнять модные современные шлягеры, многие снова потянулись танцевать. И на этот раз Рахиля сама предложила мужу отправиться с ней на танцы. Тот покорно согласился. Галимов взглянул на Веронику, но понял, что ее приглашать просто нельзя, это будет настоящий скандал, – и пригласил свою супругу. А вот Давид опередил Дьюлу Фаркаша и сам пригласил Веронику, явно намереваясь о чем-то ее расспросить. Фаркаш пригласил супругу Яцунского, уже зная, что ее муж не танцует, а Руслан опять пригласил Амалию. И снова за столом остались только мрачный Баграмов и спокойно сидевший Иосиф Александрович.

– Давайте выпьем за старый год, – предложил Дронго, обращаясь к своей семье. – Каждый прожитый год – это какой-то опыт, осмысление которого в дальнейшем помогает жить. Пока ты молодой, время тянется бесконечно долго. До шестнадцати оно словно стоит, потом начинает убыстряться, после двадцати уже течет, после тридцати плывет, после сорока бежит, а после пятидесяти летит. Сколько людей я встречал в своей жизни, которые на старости лет говорили о том, что жизнь промелькнула как сон и они даже не успели осознать, когда она прошла. Живите так, чтобы чувствовать каждый день. Любите саму жизнь и друг друга. Давайте выпьем за все хорошее, что мы навсегда оставляем в уходящем году.

– После сорока уже наступает старость, – убежденно сказала дочь.

– Она не наступает даже после пятидесяти, – возразил Дронго, – все зависит от общего настроя человека, его ощущений, его энергетики.

Они неслышно чокнулись бокалами.

– Надеюсь, в следующем году ты будешь больше времени проводить с нами, – добавила Джил, – но это уже как пожелание для Нового года.

Танцующие пары начали возвращаться к своим столикам. Все рассаживались по своим местам. Официант обходил гостей, доливая им шампанского. Если за пятым столом были разные предпочтения, – кто-то выбирал вино, кто-то шампанское, – то за восьмым все пили шампанское, заказанное Галимовым.

Экраны отмечали каждую минуту, оставшуюся до Нового года. Галимов предложил тост за женщин. И снова испортил настроение не только «Главной дочери», но и Инне Яцунской. Обе полагали, что он не имел права пить за всех женщин, так как в их компании, кроме его супруги, находились еще его секретарь Амалия и эта дрянь Вероника, причем обе не сомневались, чт'o именно делали Галимов и его сотрудница на первом этаже. Поэтому они не стали пить, только подняли свои бокалы и поставили их обратно на столик. Галимов явно не чувствовал обстановки – сказывалось выпитое шампанское, которое било ему в голову. Или он просто нарочно провоцировал женщин. Самым поразительным было поведение его супруги, которая сидела, ничем не выдавая своих эмоций, спокойно чокалась со всеми женщинами и вообще делала вид, что все происходящее ее ничуть не касается.