Чтение онлайн

Костя почувствовал, что жизнь могла бы стать прекрасной, если б и он почувствовал на пересохших губах и языке вкус сладкого, сладкого мороженого.

– Взял бы еще по одному брикету, - мечтательно проговорила девчонка.

– Перебьешься, - усмехнувшись, бросил рыжий.

– Тогда хочу воды с сиропом, - не унималась его спутница.

– Денег больше нет!
– Рыжий для убедительности вывернул один, потом, переложив мороженое в другую руку, проделал то же с другим карманом своих потрепанных джинсов. Очевидно, джинсы эти были ему не только узки, но и коротки, поэтому штанины были не очень ровно отрезаны под самыми коленями, и по идее, превратились в шорты...

– Костик! Костик, - остановившись и встревоженно оглядываясь по сторонам, позвала Татьяна Петровна.

– Я здесь!
– Костя протиснулся к ней через толпу.

– Так недолго и потеряться, - сразу успокоившись, заметила Татьяна Петровна.
– Ты почему отстал?

– Киоск там... пломбир, - Костя не договорил, потому что мама взглянула на него с укоризной. Мороженое можно было есть дома, в "подогретом" виде. После чего оно в горло не лезло.

– Лучше водички попей, - предложила Татьяна Петровна и собралась раскрыть сумку.

– Не хочу! Спасибо, - буркнул Костя. Если б мама предложила холодную газировку, тогда другое дело. Но ведь она сейчас вытащит бутылку с нагревшейся кипяченой водой, которую всякий раз берет с собой, отправляясь на пляж. Не хватало только на глазах у "ехидины" пить эту водичку! Соску бы еще сверху прицепить. Вот была бы потеха!

Костя снова потащился за мамой.

– Неужели тебе хочется лежать завтра с ангиной или бронхитом?! Острые респираторные заболевания и летом настигают человека, Татьяна Петровна, будучи медиком, стала обстоятельно рисовать сыну потрясающие бедствия из-за питья холодной воды.

Костя хмыкнул, представив себе все эти толпы у киосков, наводнивших больницы и поликлиники. Сколько еще есть киосков на других пляжах, в парках, на улицах. Город опустеет - все будут валяться в постелях.

– Троллейбус!
– прервав себя на полуслове, воскликнула Татьяна Петровна.
– Костик, сюда, через переднюю площадку! Я тебе место займу!

Но Костя устремился к средней двери. Стиснутого со всех сторон, его, вместе с курчавой девочкой, внесли в салон. Ее спутник вцепился в плечо двух парней, висевших на подножке. Однако дверь захлопнулась и трое невезучих пассажиров остались снаружи.

– Руслан!
– завопила девочка.
– Ой, Руслан!

– Пробивайся, Тейка!.. Сойди на следующей и вернись!
– крикнул в окно огненноголовый Руслан.
– Сойди! Буду ждать!

Тейка стала отчаянно пробиваться к двери, помогая себе руками и коленками.

– Потише ты!
– взвизгнул Костя. Тейка с такой силой уперлась ему острым локтем в живот, что даже дух захватило.

– Костик! Костик!
– раздался встревоженный голос мамы: - Где ты, Костик?!

– Я тебе место, Костик, заняла!
– добавила ехидина-Тейка, все еще пробивавшаяся к дверям.
– Сюда, деточка!

Этого Костя стерпеть не мог и, чуть подавшись вперед, так, чтобы слышала только она, скороговоркой выпалил:

– Тили-тили теста... Тейка плюс Руслан - любовь! Троллейбус резко затормозил.

– Подожди, подожди, вот тебя Руслан достанет и врежет как следует, чтоб не дразнился!
– пропищала Тейка.
– Дубилон замшелый!
– и выскочила из троллейбуса.

Костя показал бы ей кулак, но руку поднять было невозможно...

Дубилон... Что за странное ругательство. Дебил или дубина? Ладно, пусть - дубилон, но почему "замшелый"?! Мохом, что ли, покрытый?! И при чем тут мох? Так смешней, обидней?!

Но вообще-то... Он сам, первый, про жениха и невесту ляпнул. А это обидней, чем "манная каша". Как ни крути, так ведь сказала Тейка правду про его белую кожу. Что же до жениха и невесты... Вдруг у них с Русланом... нежная дружба, тогда гадко над этим насмехаться. Во втором классе ему, Косте, очень нравилась Милочка. Она об этом не знала и никто не знал. Очень он боялся: вдруг узнают, начнут дразниться. Ее будут дразнить. Такое бы он не стерпел. Потом Милочка уехала насовсем, и он тайком плакал, часто плакал, - ведь пацаном еще был. Скучно стало без нее в школе, неинтересно...

Мама, протолкавшись к нему в середину троллейбуса, что-то там негромко, сердито говорила. Костя не слушал. Ему было как-то не по себе. Может, Тейка, сойдя с троллейбуса, не идет к Руслану, а сидит где-нибудь под кустом и ревет от обиды.

– Ты что, уснул?!
– встряхнула его за плечо мама.
– Нам скоро выходить!

Он молча отвернулся.

– И нечего злиться. Пора усвоить: мороженое тебе категорически противопоказано...

– Мы завтра поедем в Аркадию?
– невпопад спросил Костя. Наверное, Тейка с Русланом опять придут на пляж, а уж он придумает, как загладить свою вину.

– Успокойся, поедем, - сказала мама и, конечно, тут же добавила: - Если без запинки сыграешь гаммы, этюд и повторишь геометрию...

Без слова "если" и длинного перечня условий мама "да" не говорила.

Однако они ни на другой день, ни в последующие в Аркадию не попали.

ГЛАВА II

Татьяна Петровна достала из сумки ключи, собираясь отпереть квартиру, а за дверьми нетерпеливо, но тихо уже повизгивала Жужа, вообще-то, когда Костя возвращался из школы, она громко лаяла, терлась о ноги хозяина, прыгала на него, выражая этим бурный восторг. Но в присутствии мамы ничего подобного собачонка себе не позволяла.

На лестничную площадку вышел сосед и сказал, протягивая розовый бланк:

– Вам телеграмма. Срочная, вот я и принял.

– Спасибо. Большое вам спасибо.
– Татьяна Петровна улыбнулась.

– Наверное, от папы, - обрадованно произнес Костя и, взяв у мамы ключи, открыл дверь.

Жужа незаметно ткнулась носиком ему под коленку - и Костя тоже незаметно погладил ее между торчащими рыжими ушами.

– Я как чувствовала, что сегодня от папы будет весточка, потому и торопилась домой!
– взволнованно говорила Татьяна Петровна. Тут же, в прихожей, она бросила на пол сумку и, бережно разворачивая бланк, пошла в комнату.

– Наверное, они уже из рейса возвращаются, - проговорил Костя.

Жужа, виляя белым пушистым хвостом, вопросительно посмотрела на хозяина. Но приглашения - тоже войти в комнату - с его стороны не последовало, и собачонка, опустив голову и хвост, поплелась к своей подстилке. Однако, лежа в прихожей, не спускала с него живых черных глаз.

А Костя ждал, когда мама, наконец, прочтет телеграмму.

Но Татьяна Петровна, взглянув на подпись, озабоченно подняла брови, потом про себя - чего никогда не делала - прочитала сообщение и, побледнев, опустилась на стул.