Чтение онлайн

— Но, учитель, ты не говорил, чтобы мы возвещали это людям, — промолвил Петр. — Все, что мы должны были делать, — это призывать людей каяться, верить в грядущее Царство Божие и готовиться вступить в него.

— А что еще им нужно знать? — спросил Иисус. — Неужели ты думаешь, будто те, кто не откликается на это послание, воспримут другое, более подробное? Истинно говорю тебе, все будет так, как во времена Ноя, когда люди продолжали есть, пить и веселиться вплоть до того, как пошел дождь, хотя все были предупреждены. Они вели свою обычную жизнь до тех пор, пока Ной не вошел в ковчег и не затворил за собой двери.

— Но тогда… какой смысл им говорить? — спросил Матфей.

— Таково повеление Господа, — пояснил Иисус. — Так было и со всеми пророками. Он повелевал им вещать, ибо, если они не сообщат то, что им открылось, вина будет на их душах. — Он помолчал и добавил: — Если услышавший послание не внял ему, он виноват сам, но если послание не было сообщено ему, значит, виноват тот, кто не сообщил.

— А почему бы нам не рассказать людям все как есть, про все эти страсти, чтобы их проняло как следует? — спросил брат Матфея Иаков, склад ума которого требовал использовать все возможности.

— Давайте я расскажу вам одну притчу. Смысл ее прост. Жил на свете богатый человек, который как-то отказался подать крошку хлеба побиравшемуся у его ворот нищему по имени Лазарь. Когда оба человека умерли, Лазарь воссел рядом с Авраамом, богач же был низвергнут в ад, откуда умолял Авраама позволить Лазарю обмакнуть палец в воду и освежить его язык. И хотя Лазарь был добросердечным и готов был дать то, в чем отказал ему богач, он не мог исполнить просьбу, ибо рай и ад разделяет непреодолимая пропасть. Тогда богач стал умолять Авраама отпустить Лазаря к пятерым живым братьям этого богача, дабы они были предупреждены и избежали его горестной участи. Авраам же на то ответствовал: «У них есть Моисей и пророки. И раз уж они не слушают ни Моисея, ни пророков, то их не убедить, даже если кто-то восстанет из мертвых, чтобы говорить с ними». — Иисус обвел всех взглядом. — Разве это не ясно?

— Учитель, при всем уважении к тебе я вынужден не согласиться, — вступил Иуда. — Предупреждениями общего характера легко пренебречь, как и обычными увещеваниями. Будь аккуратным. Плати долги вовремя. Будь добр к вдовам. Люди помнят все эти предписания, но не особо следуют им в повседневной жизни. Но если кто-то приходит к ним и говорит «Ты умрешь сегодня ночью!» — на это трудно не обратить внимания. Может быть, нам следует предупреждать их более конкретно?

Прежде чем Иисус успел ответить, Фаддей огорченным голосом спросил:

— Когда все это случится?

— День и час не дано знать никому, — ответил Иисус. — Но это произойдет скоро. Очень скоро. — Он обвел их строгим взглядом и добавил: — Но вы должны радоваться. Радоваться тому, что вы уже принадлежите Царствию. И вам выпала честь донести это послание до других.

Ученики разбрелись по спальным местам. Праздничное настроение развеялось, подобно миру, которому Иисус предрек скорый конец. Все теперь казалось бессмысленным — собирание ветвей, еда, соблюдение правил сооружения шалашей в память о пребывании в пустыне — все.

Мария беспокойно ворочалась на подстилке, гадая о том, что будет с ней. И с Магдалой. То ужасное видение разорения Магдалы — может быть, во сне она узрела последние часы существования родного города? Но ведь там ее дочь, как можно бросить ее, обречь на такую участь? Услышав, что Иисус встает и выходит из шалаша, Мария торопливо поднялась и последовала за ним чувствуя необходимость рассказать ему о видениях.

Половинка луны едва начала восходить над полями, окрашивая скопления шалашей голубоватым светом. Мария видела, как Иисус направляется к лесистому склону вдалеке. Он был один, в это время лишь несколько человек в округе бодрствовали, и над полями разносился их смех. Подхватив подол, Мария попыталась нагнать его. Он шел быстрым, размашистым шагом, но она припустила бегом и у самой опушки леса настигла его и схватила за рукав.

— Иисус… у меня было еще одно видение. Прошлой ночью. Боюсь, что оно о том страшном конце, о коем ты говорил нам. Я должна рассказать тебе, — выпалила Мария на одном дыхании.

— А почему ты умолчала об этом, когда мы были все вместе?

Иисус повернулся к ней, и она поразилась суровой решимости, написанной на его лице. Холодный лунный свет придавал ему строгий вид судии.

— Я… — Марии показалось, будто он ее обвиняет в том, что она утаила открывшееся ей от товарищей. — Я не всегда доверяю своим видениям, плохо понимаю их смысл, и я не хотела понапрасну пугать остальных.

Уж не подумал ли он, что это только уловка, чтобы побыть с ним наедине? А она-то надеялась, что ему будет приятно ее увидеть. Подавляя вздох разочарования, Мария добавила:

— Видения были ужасными.

— Расскажи мне, — предложил Иисус, вроде бы несколько смягчившись.

Легкий теплый ветерок, обдувая их, относил запах нагретой солнцем земли к лесу. Этот мир явно не был готов к тому, чтобы прекратить существование.

— Их было три, — произнесла Мария тихим голосом, как будто земля могла услышать ее и впасть в отчаяние. — Первое — видение Магдалы. Там разразилась страшная бойня… Я видела, как конные римские солдаты ворвались в город и убивали отчаянно сопротивлявшихся горожан. Но еще большее кровопролитие происходило на озере. Там сошлось в бою множество лодок и судов.

— Лодки? В бою? Это не рыбацкие лодки?

— Некоторые из них, может, и были когда-то рыбацкими, но теперь в них сидели римские солдаты. На моих глазах некоторые из наших бойцов швыряли в римлян камни, да только проку от этого было мало, а вот римские стрелы слишком хорошо достигали своей цели. Часть лодок затонула, а барахтавшимся в воде людям римляне отрубали головы и руки. Они все пошли на дно, море же покраснело!

Иисус издал стон, словно тоже мог видеть это.

— Вся вода покраснела?

— Вся, словно в нее ведрами лили краску. Потом я увидела берег, весь усеянный телами и обломками лодок. Тела прямо у меня на глазах раздувались, и… я ощущала вонь. Страшную, невыносимую вонь. Я чувствовала ее даже после пробуждения.

Иисус молчал так долго, что ей пришлось спросить:

— Может ли это быть правдой? Суждено ли этому произойти? Это именно то, что ты имел в виду?

— Римляне… Господь может содеять бичом своим кого угодно, — задумчиво произнес Иисус. — В прошлом Он использовал вавилонян и ассирийцев. Значит, на сей раз это будут римляне.

— Мой дом! — воскликнула Мария. — Я не могу себе представить, чтобы это произошло с моим домом. И с детьми. Хоть их-то пощадят в конце времен? Им не нужен новый мир, чтобы начать все заново. Мир и так нов для них, они еще не запятнали его собственным злом.

Иисус выглядел так, будто готов был заплакать. Суровое выражение его лица сменилось тихой печалью.

— Пощадили ли детей, когда пал Иерусалим? Нет. И убили их не вавилоняне, а их собственные родители.

— Нет, я не могу допустить этого! Я пойду туда и спасу моего ребенка.