Чтение онлайн

И вот однажды, солнечным летним днем, Иисус вновь появился среди нас. Как ни странно, мы уже привыкли к тому, что он возникает ниоткуда, и больше не пугались. Он снова заговорил о нашей миссии, заверил в том, что всегда пребудет с нами. А потом стал прощаться, сказал, что уходит, и не так, как когда шел на крестную смерть, а по-настоящему.

О, к тому времени Иисус выучил нас как следует. Никто из нас не ударился в слезы, не кинулся ему в ноги с мольбами, не пробовал возражать. Я не вцепилась в него, пытаясь удержать, как бы я того ни желала. Мы старались вести себя так, как он хотел.

— Идемте, чада мои, друзья мои, братья и сестры, — молвил он, увлекая нас за пределы города, снова к горе Елеонской.

Мы прошли Гефсиманским садом, поднялись по склону мимо нашего прежнего убежища и наконец взобрались на самую вершину.

Внизу под нами раскинулся Иерусалим, дивный, как творение великого художника, вновь явивший нам свою бессмертную красоту и величие. Иисус собрал нас вокруг себя и произнес:

— Вы свидетели всего, что произошло. Вам ведомо мое послание, ибо вы внимали мне с самого начала. Теперь я посылаю вас учить других. Но не отлучайтесь пока из Иерусалима, ждите обещанного от Отца моего! — Затем он, по очереди, взял каждого из нас за плечи и обнял, приговаривая: — Помните, я буду с вами всегда, до конца времен.

И тут он исчез. Был взят от нас. Некоторым показалось, что он воспарил в облака, другие же ничего такого не видели — для них он просто пропал из виду. Но он вернется, как же иначе? Мы все помнили его слова, сказанные после распятия, слова о том, что он покинет нас еще раз, но вернется в величии и славе. Тем более что на вопрос Петра про Иоанна Иисус ответил так: «Если я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? Ты следуй за мной».

Мы все поняли это однозначно: Иисус намерен вернуться при жизни Иоанна. Он снова будет с нами — а что же еще это могло значить?

Мы стояли, растерянно озираясь по сторонам, и тут, неведомо откуда, явились пред нами двое мужей, облаченных в белое.

— Галилеяне! — вскричали они. — Что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, коего зрели вы восходящим на небеса, вернется, так же, как и вознесся.

Обезумев от волнения и от страха, мы воротились в Иерусалим, распевая псалмы и старясь убедить себя в том, что радуемся, хотя на самом деле не могли не опечалиться. Придя в город, мы устремились прямиком к храму, словно там можно было найти нужные нам ответы. Ничего другого нам тогда в голову не приходило.

Но стоило мне войти в храм, как я почувствовала: это место уже никогда не будет для меня прибежищем, несмотря на память о том, что здесь проповедовал Иисус. Слишком много событий, навевающих воспоминания другого рода, произошло здесь. Нападение на Иоиля. Иисус и менялы. Искаженное яростью лицо первосвященника Каиафы, требующего смерти Иисуса. И даже вид ограды, за которую не пропускали женщин, стал для меня невыносим. В этом не было никакого смысла.

А ведь Иисус предсказывал падение храма, говорил, что от него камня на камне не останется, но мы тогда не понимали его, не могли поверить. Лишь позже, намного позже, это, как и другие его слова, стало доступно нашему разумению. Хотя даже сейчас многое остается сокрытым.

Дом Иосифа Аримафейского по-прежнему был к нашим услугам, и к ночи мы собрались в верхней комнате, с которой нас связывало столько воспоминаний. Для меня именно этот дом, а вовсе не храм являлся подлинным святилищем, ибо сюда вернулся Иисус и предстал перед нами. А до того, в вечерю, он разделил здесь с нами трапезу перед тем, как впервые покинуть нас. Когда мы с печалью вкушали хлеб и вино, но еще составляли полное дружество. Теперь мы снова трапезничали здесь вместе после того, как он оставил нас снова, уже совершенно иным способом.

Мы, женщины, вышли из храма рано и вернулись в дом, принеся еды для вечерней трапезы. К нашему удивлению, там нас поджидал Иаков, брат Иисуса. Мать его радостно вскрикнула и после мгновенной заминки бросилась вперед, чтобы обнять сына, второго по старшинству после Йисуса. Он был ниже Иисуса ростом, более плотного сложения, так что этих двух братьев никто не перепутал бы.

— Сынок! — повторяла старшая Мария. — Дорогой мой сынок! Она не спросила: «Почему ты пришел?» Матери обходятся без подобных вопросов: то, что их дитя с ними, — это само по себе бесценный дар.

— Я видел его, — промолвил Иаков, на смуглом лице которого были написаны потрясение и растерянность. — Говорю вам, я видел его!

— Ты знал?..

— Да, конечно. Я знал об этом, а как же иначе? Я пришел сюда на Песах.

— Так ты был здесь? Все это время?

Судя по голосу, старшую Марию это потрясло.

— Да, остановился на постоялом дворе, — проворчал Иаков, а когда брови его матери недоумевающе поползли вверх, ведь плату на постоялых дворах в праздник дерут нешуточную, пояснил: — В прошлом году я останавливался в плотницкой мастерской, и все было прекрасно. Собирался и в этом, но тут вдруг объявился он, прямо в моей комнате. Да, представь себе: вдруг вижу, он стоит посреди моей комнаты! И он мне столько всякого понаговорил, столько таких удивительных вещей, что я… Все это поразительно. Сколько потрясающих пророчеств открыл он в Писании! И это был мой брат. Он и в то же время не он, а кто-то иной…

— Он обещал мне, что однажды придет и найдет тебя, — не то всхлипнула, не то проговорила его мать. — Обещал. А свое слово Иисус всегда держал свято. — Она протянула руку и коснулась щеки Иакова. — Но сейчас он оставил нас. Вернулся к Отцу своему, как и говорил. Нам же теперь предстоит самим вершить свой путь. Он много трудился для того, чтобы путь этот стал нам ясен. Тому были посвящены все его усилия и его великий подвиг.

— И путь этот в том, чтобы ревностно и неукоснительно соблюдать Закон, — заявил Иаков, сурово сдвинув густые, темные брови. — В этом мы должны быть более ревностны, чем когда бы то ни было.

— Он действительно сказал тебе именно это? — спросил Петр, выступив вперед.

— Хм, конечно, а чего еще ты ожидал? Он явился во исполнение данных в Писании пророчеств, дабы укрепить Закон, и ни для чего более. — Лицо Иакова выражало удивление тем, что кто-то вообще задает подобные вопросы.

— Но сам-то он не строго придерживался Закона— гнул свое Петр. — То, что ты передал нам, — это действительно его слова?

— К чему повторять сказанное слово в слово, какой в этом смысл? — проворчал брат Иисуса— Мы собрались здесь, дабы показать, что он был верным долгу сыном Израиля, и мало того, более праведным, чем многие из тех влиятельных вероучителей, которые подвергали поношению его самого и его проповеди.

— Мы рады тебе, как рады каждому брату во Иисусе. — Петр раскрыл объятия, однако не двинулся вперед, чтобы обнять Иакова. — Но здесь все братья равны. Иисус однажды сказал нам, что мы для него все равно что братья и сестры по крови.

— Он что, правда так и сказал? — ошеломленно спросил Иаков.

— Но тем не менее, — сказала я, — принять в свой круг его брата по крови для нас большая честь.

Я улыбнулась Иакову, вспомнив другой, куда менее приятный разговор с ним. Видимо, он изменился. Да, Иисус меняет людей.