Чтение онлайн

– Аля, ты уже вернулась?

– Не совсем, – призналась Алевтина Сергеевна и окинула взглядом напряжённого Ронана. – Мой отец хотел познакомиться со всеми вами. Он переживает, ведь до этого дня я никогда не уезжала из дома так далеко и надолго.

Услышав слово «отец», Кларисс взглянула на Ронана уже более дружелюбно.

– Ох, вот оно как, – всплеснула она руками и подтолкнула Верену внутрь. – Не стой здесь. Иди займись делом. – И как только служанка подчинилась её приказу, добавила, обратившись уже к Алевтине и Ронану: – Ну что вы на пороге стоите. Проходите. Я как раз отвара свежего заварила и хлеб из печи достала.

С этими словами женщина развернулась и вошла внутрь дома, увлекая Алю и Ронаном за собой. Когда они вошли на кухню, она не была пустой. Собравшиеся люди с интересом смотрели на Ронана. Подойдя к столу, Кларисс взяла со стола тарелку с хлебом и протянула её Ронану.

– Аля сказала, что вы пекарь. Попробуйте, – попросила она.

Ронан не стал отказываться. Аккуратно отломив кусок, он сунул его в рот и тщательно прожёвал. На лице его в этот момент была написана задумчивость.

– Ну как? – с интересом поинтересовалась кухарка Вагерстрема. При этом она выглядела искренне переживающей за свою стряпню.

– Соли не хватает, – честно ответил Ронан.

Аля вздохнула. Она надеялась, что Кларисс не обидится на такую прямолинейность Ронана. К её удивлению, женщина и не подумала делать этого. Она просто отломила один кусочек и съела его. После кивнула.

– Вы правы, – со вздохом призналась она.

Аля тоже попробовала. Хлеб действительно был слегка пресным, но она не считала это чем-то ужасным.

– Ладно, – взбодрилась Кларисс, а затем засуетилась. – Что же мы стоим? Садитесь.

После того, как Ронан выполнил её просьбу, женщина торопливо накрыла на стол.

– Итак, – начала она, поставив перед отцом Алексии кружку с отваром, хлеб, сыр, кусок варёного мяса и баночку с каким-то вареньем – явно на выбор. – Вы боитесь, что мы обидим вашу дочь?

Прямолинейность на прямолинейность, да?

Алевтина хмыкнула, а затем села и потянула баночку с вареньем к себе. Понюхала. Клубничное.

Не собираясь вмешиваться в разговор, она намазала себе хлеб и принялась за очередной перекус. А что поделать? Она перенервничала. Организм требовал избавиться от накопившегося стресса. А сладость – лучшее лекарство в таких случаях.

– Не вы, – честно ответил Ронан.

– Понимаю, – Кларисс мудро кивнула. – Это справедливо с вашей стороны. Но можете не беспокоиться. Его величество вашу дочь не обидит.

При этом женщина бросила взгляд в сторону служанок.

– Она говорит правду, – мгновенно заговорила одна из них, явно поняв намёк кухарки. – Он никого из нас не трогает.

– Да, не трогает, – подтвердила вторая. И почему Алевтине в её голосе послышалось разочарование?

Ещё пару девушек просто кивнули. Кларисс вернула взгляд к Ронану.

– Видите? – Кларисс отпила из своей кружки. При этом она выглядела исключительно честной.

Аля перестала жевать. Она некоторое время смотрела на женщину. Что-то показалось ей подозрительным. Женщина выглядела так, будто…

Неужели Кларисс лгала? Вот только в чём?

Алевтина перевела взгляд на Ронана. Тот, если и заметил странность в Кларисс, то никак этого не показал. Впрочем, вид отца Алексии был неубеждённым. Он явно не доверял такой благодушной атмосфере.

– Ты всегда можешь поехать со мной, – снова предложила Аля.

Услышав её слова, Кларисс подняла голову и взглянула в сторону мужчины. Кухарка короля выглядела так, будто испытывала какие-то противоречия.

– Иметь в штате профессионального пекаря всегда хорошо, – произнесла женщина без особого энтузиазма.

Аля нахмурилась. Ей показалось, что Кларисс по какой-то причине не хотела, чтобы Ронан ехал вместе с Алей в Эштаун.

– Можешь пригласить с собой Рубею, – добавила Алевтина Сергеевна, размышляя над тем, что могло быть причиной нежелания Клариссы.

Может быть, женщина боялась за свой оклад? В конце концов, если отец Алексии начнёт печь хлеб, то король вполне способен урезать жалование Клариссы в пользу Ронана.

Эта причина для Алевтины звучала вполне логично. Всё-таки работать на короля в это время было весьма престижно и выгодно. Никто не захочет так просто делиться тем, что считает своим.

То, что Кларисс, казалось, спокойно приняла Алю, ничего не говорило. Женщина вполне могла хорошо скрывать свои эмоции, а вот появление ещё одного конкурента вполне могло вывести её из равновесия.

– Рубею? – резко спросил Ронан и смутился. – Почему я должен брать её с собой?

Алевтина вздернула брови и отхлебнула отвара.

– Она могла бы помочь тебе с лавкой. Всё-таки вдвоём в чужой стране легче, – пояснила Аля, а затем искоса посмотрела на Кларисс, желая узнать, как та отреагировала на её упоминание открытия лавки.

Вопреки её ожиданиям (Алевтина думала, что увидит на лице женщины облегчение и радость), Кларисс выглядела заинтригованной, но не более. Создавалось впечатление, что она просто хотела послушать о чужих отношениях, а не волновалась о собственном окладе.

– Я не думаю… – начал Ронан, но замолчал, так как в этот момент дверь на кухню открылась.

Аля не видела, кто пришёл, так как сидела спиной ко входу. Но зато она заметила чужую реакцию на новоприбывшего.

Кларисс резко встала и направилась к вошедшему. Ронан тоже встал. Он выглядел растерянным, будто не знал, что ему делать.

Аля быстро поставила кружку, положила хлеб на стол, отряхнула от крошек руки и тоже поднялась.

Когда она повернулась, то сразу заметила, что все служанки на кухне присели, приветствуя того, кто прервал их разговор. На самом деле, Алевтина отметила это лишь краем сознания, так как её внимание сразу сосредоточилось на стоящем на пороге мужчине.

Это был король. Что он делал на кухне? Захотел поесть? Но разве ему нужно было приходить сюда самостоятельно? Але казалось, что аристократы для таких целей всегда посылали слуг.

Впрочем, этот король явно был странным. Стоило вспомнить лишь его посещение кухни Хабигер.

Взгляд его величества так же остановился на Але, отчего ее сердце ускорилось. Весьма знакомое томление свернулось клубком в животе, заставляя Алю сглотнуть и на миг опустить от смущения взгляд.

– Ваше величество, – произнесла она и, как и прочие, поклонилась.