Чтение онлайн

Рост бытового антисемитизма отмечался не только на Украине, но и на других, ранее захваченных нацистами территориях, где все еще ощущалось остаточное влияние их антисемитской пропаганды. Впрочем, юдофобия продолжала провоцироваться и чисто житейскими проблемами (трудоустройство, жилье), обострившимися в военное время, особенно в местах концентрированного проживания евреев в эвакуации. Примерно в одно время с протестом евреев из Киева поступило в ЦК и аналогичное коллективное послание из г. Рубцовска Алтайского края. В нем подробно описывалось несколько антисемитских эксцессов, в том числе и тот, что произошел 8 июля 1945 г. во время футбольного матча на местном стадионе. При этом обращалось внимание на то, что в провоцировании антиеврейских беспорядков существенную роль сыграло странное бездействие городских властей — партийных органов, прокуратуры, милиции [859] .

Масштабы обыденной юдофобии социальных низов были бы значительно меньшими, если бы по закону сообщающихся сосудов она не подпитывалась государственным антисемитизмом политических верхов, что, кстати, не утаилось, как мы уже имели возможность убедиться, от отдельных представителей еврейского населения.

Завершение войны, что называется, развязало руки специалистам в ЦК и МГБ по негласной борьбе с так называемым еврейским буржуазным национализмом, и они, чувствуя поддержку Кремля, действовали все решительней и смелей. Первый удар они нанесли по Совинформбюро (СИБ) и Лозовскому, возглавившему эту пропагандистскую структуру после смерти А.С. Щербакова. Поскольку Лозовский, как признавал впоследствии один из лидеров еврейской общественности И.С. Фефер, являлся «вдохновителем Еврейского антифашисткого комитета… был в курсе всей его деятельности и был фактически руководителем», такое действие выглядело вполне логичным, ибо преследовало цель лишить ЕАК авторитетного покровителя, имевшего давние связи в кругах кремлевской элиты, и установить жесткий контроль партийного аппарата за деятельностью этой организации.

В августе 1945 года Сталин поручил Г.Ф. Александрову, у которого с Лозовским были более чем натянутые отношения, проверить СИБ, после чего там развернулся сбор компромата на его начальника. А 1 сентября состоялось заседание оргбюро ЦК, на котором начальник УПиА, ссылаясь на то, что с окончанием войны отпала необходимость освещать боевые действия, предложил с 1 октября прекратить деятельность СИБ. Был подготовлен и проект соответствующего постановления ЦК, в пользу принятия которого глава пропагандистского ведомства привел и такие аргументы:

Прочитав это лукавое обоснование, можно лишь удивляться иезуитской изобретательности Александрова, которому хорошо было известно, что настоящей причиной использования евреями-журналистами русских псевдонимов было соответствующее негласное указание Сталина [861] , последовавшее, по некоторым свидетельствам, во второй половине 30-х годов [862] .

Сталин не поддержал идею немедленного закрытия СИБ, а избрал тактику ужесточения контроля над ним и постепенного вытеснения оттуда евреев. В соответствии с этой установкой Александров 22 ноября предложил Маленкову «значительно сократить» аппараты СИБ, ЕАК, других антифашистских комитетов. А еще через два дня Лозовский, не желая, вероятно, играть роль затравленного зверя в готовящейся номенклатурной охоте, обратился к Молотову с просьбой сложить с него полномочия начальника СИБ и позволить ему сосредоточиться в МИДе «на японских и других дальневосточных делах», так как в Китае «надвигается с помощью американцев гражданская война» [863] . Однако Молотов заверил тогда старого протеже в своей поддержке и уговорил его не давать заявлению дальнейшего хода. Приободренный Лозовский вновь воспрянул духом и даже через несколько месяцев подготовил и направил в ЦК проект постановления о преобразовании СИБ в Министерство печати и информации, надеясь на назначение на новый министерский пост. Однако этот шаг был воспринят Сталиным как проявление непростительной дерзости. По его личному указанию в июне 1946 года под председательством все того же Александрова в СИБ нагрянула новая комиссия ЦК ВКП(б), которая вскоре представила вождю так называемую справку № 8, в которой в тезисной форме были зафиксированы следующие «упущения в кадровой работе» Лозовского:

По итогам проверки Сталину тогда же была направлена и записка с детальными табличными данными по национальному составу СИБ, подтверждавшими эту «концентрацию» (из 154 работников русских — 61, евреев — 74, представителей других национальностей — 19). Кремлевских «оргвыводов» не пришлось долго ждать. 24 июля Лозовский был снят с поста заместителя министра иностранных дел. Тем самым как бы обрубалась связь покровителя ЕАК с кремлевским руководством в лице Молотова, а значит, он не мог более рассчитывать на его непосредственную помощь. Удаление Лозовского из внешне-политического ведомства произошло в рамках проводимой там новой чистки, в ходе которой лишились своих постов и другие заместители министра иностранных дел еврейского происхождения — М.М. Литвинов и И.М. Майский [864] .

Поскольку Лозовский пока оставался начальником СИБ, к нему в качестве «ока государева» переводились из аппарата ЦК бывший помощник Г.М. Димитрова по Коминтерну Б.Н. Пономарев (первым заместителем) и С.И. Соколов (заместителем по кадрам) [865] . При активном участии этих соглядатаев, действовавших под непосредственным руководством Александрова и Суслова, было подготовлено постановление ЦК от 9 октября «О работе Советского информбюро». В нем ведомство Лозовского обвинялось в совершении «грубой ошибки», выразившейся в неспособности эффективно противостоять усилившейся англо-американской антисоветской пропаганде. Исправить подобное упущение призвана была объявленная тем же решением реорганизация СИБ, предусматривавшая закрепление за ним формального статуса учреждения «при Совете министров СССР» при фактическом подчинении его аппарату ЦК ВКП(б), осуществлявшему «политическое руководство и контроль» [866] . Одновременно вводилось и обязательное цензурирование Главлитом всех материалов СИБ и ЕАК, шедших за границу. Под предлогом необходимости сокращения наполовину бюрократического аппарата СИБ там началась и радикальная чистка, нацеленная прежде всего на увольнение евреев [867] .

Однако, оставаясь руководителем ведомства, Лозовский препятствовал антиеврейским гонениям. Более того, как доносил наверх Пономарев, Лозовский, несмотря на его возражения, принял на руководящие должности «неких Соркина, Евновича и Долицкого, которых по политическим соображениям нельзя было не только выдвигать в номенклатуру работников, утверждаемых ЦК, но и держать даже на рядовой работе…». В это же время в ЦК потоком пошли анонимки, в которых утверждалось, что СИБ, оставшись после смерти Щербакова без руля, превратилось в «злокачественную опухоль на здоровом теле». Дело дошло до того, что на одной из вечеринок, организованных в СИБ после работы, изрядно подвыпивший секретарь партбюро и помощник Лозовского по кадрам А.В. Волков стал вдруг кричать, что «все жиды подлецы, что Лозовский подлец, троцкист, меньшевик, жид, что все жиды торговцы и т. д.» [868] .

Неотвратимая развязка произошла летом 1947 года. 19 июня ЦК направил в СИБ новую комиссию, и через шесть дней решением политбюро Лозовский был снят со своего поста. Его преемником стал Пономарев, давно готовившийся занять это кресло. То, что удаление Лозовского произошло в это время, объясняется тем, что не доверявший ему Сталин именно тогда замыслил превратить эту пропагандистскую организацию в негласный филиал Комитета информации («комитет № 4», КИ) при Совете министров СССР, вновь созданной спецслужбы во главе с Молотовым по руководству всей советской внешней разведкой [869] . 25 июня постановлением политбюро КИ предписывалось установить с СИБ «постоянный контакт в отношении использования его работников за границей в целях получения полезной для Советского Союза информации» [870] .

Отстраненный от активной политической деятельности Лозовский вплоть до своего ареста в начале 1949 года находился как бы в «подвешенном» состоянии, оставаясь, впрочем, главным редактором издававшегося тогда «Дипломатического словаря» и преподавая в Высшей партийной школе при ЦК ВКП(б).

После низложения Лозовского аппарату ЦК стало значительно проще манипулировать и его детищем — Еврейским антифашистским комитетом, в котором после войны состояло 70 человек, в том числе 15 членов президиума. Повседневную деятельность комитета обеспечивали 18 сотрудников его штатного аппарата и 60 работников редакции газеты «Эйникайт». Еще в конце декабря 1945 года заместитель председателя КПК при ЦК ВКП(б) М.Ф. Шкирятов и заместитель начальника УК ЦК Е.Е. Андреев докладывали Маленкову о «политически вредных» намерениях руководства ЕАК превратить эту организацию в «какой-то комиссариат по еврейским делам» и предлагали «неотложно» рассмотреть вопрос о его дальнейшей судьбе: если он будет существовать и далее, то «укрепить его кадрами» или «распустить как организацию, исчерпавшую задачи, возложенные на нее в годы Отечественной войны».

Впервые реальная угроза ликвидации нависла над ЕАК летом 1946 года, когда в ходе проверки СИБ в подчиненный ему комитет прибыла комиссия во главе с ответственным сотрудником ЦК А.К. Тюриным. А через несколько дней к зданию на Кропоткинской улице подъехали на нескольких крытых брезентом грузовиках сотрудники МГБ, которые погрузили архивную и текущую документацию комитета и вывезли ее в ЦК для ревизии. Тогда же руководители ЕАК Михоэлс и Фефер были вызваны к заместителю начальника отдела внешней политики (ОВП) ЦК А.С. Панюшкину (будущий советский посол в США, КНР), который прямо заявил: «Есть мнение закрыть ЕАК». На что Михоэлс возразил, что считает это намерение преждевременным, «так как фашизм еще не исчез и с ним нужно бороться». Вообще же лидеры еврейской общественности держались с властями достаточно уверенно, умело обосновывая необходимость дальнейшего функционирования ЕАК с помощью официальной идеологической риторики о том, что демократические силы во всем мире должны противостоять американскому империализму, смыкающемуся с самыми реакционными фашистскими диктатурами. Более того, незадолго до начала проверки ЕАК члены его президиума писатели Фефер, Квитко и Маркиш, добившись приема у секретаря ЦК, МК и МГК ВКП(б) Г.М. Попова, попросили разрешить им открыть в Москве еврейский клуб и еврейскую типографию, оборудование для которой собирался прислать из США руководитель еврейской благотворительной организации журналист Б.Ц. Гольдберг. Возможно, что в том числе и вследствие подобной активности власть не пошла тогда на ликвидацию ЕАК, а дала добро на дальнейшее его существование, но под усиленным контролем сверху: 1 августа было принято решение о выводе ЕАК из структуры СИБ и передаче его в ведение ОВП ЦК [871] .