Чтение онлайн

Досталось и сталинскому любимцу, гранду советской партийной журналистики и бывшему бундовцу (в 1902–1919 гг.) Д.И. Заславскому. Ему пришлось повиниться перед товарищами по партии за то, что состоял в ЕАК и в свое время, «не проявив политической бдительности», приобрел абонемент в Еврейский театр. 25 марта Заславскому пришлось также выступить с аналогичным покаянием и в стенах Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б). Однако там ему припомнили среди прочего, что в середине 30-х годов он поместил в «Правде» восторженную рецензию на постановку в ГОСЕТе «Короля Лира» и назвал сыгравшего заглавную роль Михоэлса гениальным артистом. Заславский должен был объясниться также по поводу своего выступления в 1948 году на вечере, посвященном памяти Михоэлса, после которого ему даже было предложено стать председателем ЕАК. За грехи прошлого Заславского отстранили от руководства кафедрой журналистики ВПШ, назначив вместо него Л.Ф. Ильичева [1174] .

Чтобы не быть заподозренными в сочувствии к тем, кто попал под огонь критики, некоторые работники «Правды» из числа евреев не упустили случая показать себя бескомпромиссными обличителями космополитизма. Обозначил себя на этом поприще и международный обозреватель «Правды» Я.С. Хавинсон, озвучивший на партсобрании официальную версию возникновения еврейской проблемы в СССР:

В середине 1943 года, то есть в самый разгар «щербаковской» антиеврейской чистки учреждений пропаганды и культуры, Хавинсон, несмотря на то что к тому времени обзавелся по указанию сверху звучным русским псевдонимом «Маринин», был смещен с поста директора ТАСС. Это стало для него сильным потрясением, ибо, как говорят, непосредственным поводом к увольнению послужил грубый разнос, учиненный Хавинсону Сталиным, возмущенным тем, что руководитель главного информационного агентства страны не смог перевести ему телеграмму на английском языке. Душевные раны, подобные той, что нанесена была тогда Хавинсону, если и не убивают людей сразу, то обычно очень надолго вгоняют их в депрессию. Видимо, «страха иудейского ради» в июне 1950 года Хавинсон совместно с сотрудником Института истории АН СССР В.М. Луцким подготовил и представил в ЦК рукопись написанной для «Правды» статьи «Сионизм на службе англо-американских поджигателей войны», в которой утверждалось, что «зверства еврейско-фашистских сионистских банд в отношении мирного арабского населения превзошли злодеяния гитлеровских убийц». Но поскольку в то время советско-израильские отношения были еще довольно сносными, просматривавший рукопись Суслов счел подобное сравнение чрезмерным и вычеркнул эту фразу [1176] .

В итоге многодневных партийных бдений 11 марта из редакции «Правды» были уволены Гершберг, Бронтман, Изаков, Корнблюм. Другие сотрудники, критиковавшиеся за связь с космополитами, — Гольденберг, Заславский, Н.М. Мордкович — отделались выговорами по партийной линии. «Улучшив» таким образом «кадровое лицо» редакции, руководство «Правды» 13 марта доложило ЦК о том, что среди литературных сотрудников центрального аппарата газеты значатся 107 русских, 6 украинцев, 22 еврея и 3 представителя других национальностей [1177] . Отчетные показатели еще более «оптимизировались» после того, как 19 мая по предложению П.Н. Поспелова, который как главный редактор «Правды» осуществлял общее руководство дочерним сатирическим журналом «Крокодил», был снят с работы член редколлегии этого издания Г.Е. Рыклин, обвиненный в распространении абонементов ГОСЕТа и оказании другой помощи этому театру. Это был второй удар по Рыклину: 6 сентября 1948 г. его отстранили от должности главного редактора «Крокодила» за то, что якобы пошел на поводу у «кучки безответственных сатириков» — Я.С. Ленча, Э. Кроткого (Э.Я. Германа), Б.С. Ласкина и других [1178] .

Но проведенная Поспеловым кадровая чистка в «Правде» не укрепила его авторитета в глазах Сталина. Скорее, наоборот, вождь, и раньше недолюбливавший этого чиновника за рутинерство и облик ученого-буквоеда, теперь еще больше в нем разочаровался, видя несоответствие «деловых качеств» этой фигуры взятому им курсу на закручивание идеологических гаек в стране. На состоявшемся летом совещании в ЦК Сталин подверг Поспелова серьезной критике, заявив, что «Правду» трудно назвать органом ЦК и что она никогда не велась на таком низком уровне, как в последнее время. А вскоре последовали «оргвыводы»: 30 июля постановлением политбюро Поспелов был смещен со своего поста, его, «глубоко» раскаявшегося в «ошибках», отправили на подернутую ряской догматического застоя идеологическую периферию, назначив директором в архивный Институт Маркса — Энгельса — Ленина при ЦК ВКП(б). Новым главным редактором «Правды» утвердили Суслова, а его первым заместителем — Ильичева [1179] .

Однако кадровая лихорадка в редакции главной газеты страны на этом не закончилась. В октябре с пространным посланием к Сталину обратился журналист А.С. Магид, со скандалом изгнанный в ноябре 1945 года из «Правды» за многолетнее кляузничество и личную нечистоплотность, а потом не раз заявлявший (в том числе и секретарям ЦК), что покончит с собой, если его не восстановят на прежней работе. Выставляя себя невинно пострадавшим от произвола прежнего руководства газеты и жалуясь по поводу потерянного якобы в результате этого здоровья, Магид с истерическим надрывом призывал высшее руководство страны еще раз проверить кадровый состав редакции «Правды», куда не раз «пытались проникнуть иностранные разведчики». Особое подозрение у Магида вызывали Гольденберг, И.Л. Верховцев и другие продолжавшие работать в редакции евреи [1180] . Провокационный донос, состоявший в основном из параноического бреда, не только не был выброшен в мусорную корзину (как обычно делается в подобных случаях), но с ним самым серьезным образом ознакомились секретари ЦК Маленков, Пономаренко, Попов, Суслов, а также Шкирятов и Поскребышев.

Тем не менее немедленной реакции сверху так и не последовало. Только в ноябре 1951 года Суслов направил Маленкову проект постановления ЦК «О мерах укрепления редакции газеты “Правда”», в котором под благовидным предлогом (в связи с переходом на другую работу) настаивал на удалении из газеты Гольденберга, Заславского и Хавинсона. Разыграть антиеврейскую карту на сей раз подвигло Суслова, скорее всего, желание поквитаться с Ильичевым, который ранее, 23 июня, смог добиться передачи себе полномочий главного редактора «Правды» [1181] .

То, что произошло в редакции главного пропагандистского рупора партии, потом многократно повторялось с некоторыми вариациями в других газетах и журналах. Кадровые экзекуции повсюду осуществлялись в основном по шаблонному сценарию Агитпропа, и его разработчиков отнюдь не смущало подобное единообразие, но зато серьезно беспокоила возможная «самодеятельность» снизу, чреватая нежелательными «искривлениями партийной линии в национальном вопросе». Имеются в виду случаи, когда чрезмерно твердолобые и усердные исполнители начинали открыто действовать в духе антисемитизма и тем самым невольно «подставляли» власть. Особенно это было присуще главпуровским политработникам, которые, например, задавали откровенно шовинистический настрой материалам, публиковавшимся на страницах газеты военно-морских сил «Красный флот». Еще осенью 1947 года из ее редакции были уволены «по сокращению штатов» Е.И. Каменецкий, И.В. Бару (критиковал зубодробительный тон статей о бывших англо-американских союзниках) и разъездные корреспонденты Г.С. Новогрудский и М.Б. Чарный, пробовавшие противостоять нападкам на Ахматову и Зощенко. Антикосмополитическая кампания еще больше разожгла антисемитский энтузиазм в стенах этой редакции. В ходе партийного собрания, проходившего там с 16 по 19 марта 1949 г., некоторые выступившие, критикуя коллег, впервые позволили себе нарочито именовать их «еврей Поневежский», «еврей Рудный», «еврей Ивич» и т. д. Но дальше всех пошел начальник отдела партийной жизни капитан 1-го ранга Пащенко, прямо заявивший:

Возмущенный такой откровенно антисемитской эскападой, заместитель ответственного секретаря «Красного флота» С.А. Лившиц написал Сталину. Однако его послание к вождю не попало, а было направлено Поскребышевым Маленкову, который вынужден был предпринять формальное служебное расследование. Как и следовало ожидать, ревизоров из ЦК вполне удовлетворило признание Пащенко своего выступления «политически ошибочным», и на этом досадный инцидент сочли исчерпанным. Но зато потом, когда страсти улеглись, администрация без лишнего шума стала по одному выдавливать из редакции беспокойных евреев. В июне был уволен ответственный секретарь газеты И.Д. Сахновский. Такая же участь, по всей видимости, постигла и искавшего справедливости у Сталина Семена Лившица. Не исключено, что его могли и арестовать, как, например, бывших сотрудников газеты Л.А. Ивича, С.М. Занде (расстрелян 21 апреля 1950 г.), А.С. Поневежского, Е.И. Каменецкого, М.В. Уманскую, И.Д. Сахновского, пострадавших за то, что ранее поставляли в ЕАК материалы о евреях, служивших в Военно-морском флоте [1182] .

Несколько иная ситуация сложилась в газете «Сталинский сокол», издававшейся политическим управлением военно-воздушных сил. Ее редактор Б.П. Павлов, наоборот, проявил «политическую беспечность» и «засорил аппарат враждебными и сомнительными элементами». В дело вмешалось МГБ, сотрудники которого 9 сентября арестовали литработника редакции Б.Л. Перельмутера, неосмотрительно заявившего, что борьба с космополитизмом напоминает ежовщину. Потом за эту словесную вольность он получил от Особого совещания десять лет лагерей. Досталось и руководству газеты. Коллективными усилиями МГБ и политуправления ВВС во главе с генерал-майором авиации B.C. Шимко было установлено, что главный редактор Павлов подпал под влияние приятельского окружения, состоявшего «почти исключительно» из работников редакции еврейской национальности. В результате он лишился своего поста, а его «еврейское окружение» было подвергнуто остракизму [1183] .

То же самое произошло и в редакции журнала «Пограничник» (орган политуправления пограничных войск МВД СССР). Его ответственный редактор Г. Белых был смещен за то, что имел дружеские контакты с «безродными космополитами» Д. Даниным, Л. Субоцким, В. Шкловским, Б. Яковлевым и печатал их произведения у себя в журнале [1184] .

Нетрудно представить себе, какие панические настроения могло породить в головах идеологических церберов со Старой площади осознание ими того, что космополитический дух проник даже в святая святых — издания военных политорганов. Не исключено, что при этом их могла посетить и такая тревожная мысль: «А что же тогда творится в редакциях гражданской прессы, где процент евреев среди сотрудников значительно выше?». Подобные рассуждения как бы самопроизвольно рождали в аппаратных умах лозунг: даешь все силы на проверку и перепроверку журналистских кадров, особенно тех из них, кому доверен ответственный участок воспитания подрастающего поколения. Такой логикой, наверное, руководствовался Маленков, когда в апреле приказал очистить от «политически сомнительных кадров» редакцию газеты «Советский спорт», издания, в основном ориентировавшегося на молодежь. За порог редакции этой газеты были выставлены 12 сотрудников, причем почти все они были евреями. С этого же времени на страницах «Советского спорта» началась травля директора Ленинградского научно-исследовательского института физической культуры Е.Ю. Зеликсона, одного из зачинателей советского физкультурного движения, еще в 1935 году награжденного по предложению Сталина орденом Красной Звезды. Все кончилось тем, что в октябре 1949-го Зеликсона, объявленного «вейсманистом и космополитом, проводившим в течение многих лет вредительскую деятельность в области физкультуры и спорта», арестовали [1185] .