Чтение онлайн

Подобное обвинение не единственное в своем роде. В 2007 г. Госдепартамент США в ежегодном докладе о свободе вероисповеданий в мировых государствах подтвердил эту информацию. О Палестинской Национальной Администрации было заявлено, что она не проявляет достаточно активных действий для прекращения «преследований и запугиваний христианских граждан в Вифлееме, которое исходит от мусульманского большинства. Палестинская Автономия во многих случаях не в состоянии занять четкую позицию по отношению к захвату принадлежащих вифлеемским христианам земель преступными группировками».

В докладе прямо говорится о том, что когда речь идет о недвижимости, похоже, что сами сотрудники Палестинской Автономии принимают участие в вымогательстве у христианских граждан. «Палестинская Национальная Администрация не занимается расследованием большинства случаев нападений на христиан в Вифлееме», – говорится в рапорте [39] .

Эти слова подтверждает сотрудничающий с Jerusalem Post палестинский журналист Халед Абу Тоамех, который считается одним из самых критических голосов своего народа. В 2009 г. он сообщил о том, что работающие на ПА мусульмане отнимают «землю у христиан либо силой, либо с помощью поддельных документов» [40] . Он пояснил, что многие христианские предприниматели были вынуждены закрыть свой бизнес из-за того, что не могли заплатить за крышевание местным мусульманским группировкам.

«Как мусульманский журналист я испытываю стыд, когда мне доводится слышать рассказы христиан об угрозах и нападениях, которым они подвергаются, и о том, как с ними обращаются на Западном берегу и в Иерусалиме», – писал Тоамех. По мнению этого палестинского журналиста, причина, по которой все это до сих пор не принимают во внимание, то, что эта тема – табу.

Кимсих считает, что дискриминация проявляется всякий раз во время раздачи высших должностей в правительстве ПА. Из 160 управленческих постов в муниципалитете Вифлеема ни один не принадлежит христианину.

– Мы подавали жалобы. Ведь если мы хотим остановить правовую дискриминацию, необходимо, чтобы должность директора полиции занимал христианин, – говорит он.

Он сетует, что по поводу этих злоупотреблений почти нет никаких протестов со стороны церковных лидеров на Ближнем Востоке.

– Христиане зажаты между двумя фундаменталистскими группировками, а наши церковные лидеры слабы и не пользуются уважением среди христианского населения. В них-то и кроется одна из причин исчезновения христиан. Лидеры нашей церкви ничего не делают для того, чтобы защитить христианство. Они заставляют христиан чувствовать себя немощными, но мы не такие. Мы должны поднять голос.

Палестинский журналист привел пример: в ответ на слова самого серьезного религиозного авторитета Саудовской Аравии, великого муфтия Шейха Абдуля-Азиза ибн Абдуллаха Аль аш-Шейха, когда тот в марте 2012 г. заявил, что «в регионе необходимо уничтожить все церкви» [41] , никаких протестов не последовало. А ведь это уже почти прямое объявление войны, которая может привести к фатальным последствиям для христиан.

– Если бы кто-либо захотел уничтожить мечеть Купола Скалы [42] в Иерусалиме, то все священники поднялись бы уже на баррикады, где им, в общем-то, и место, – говорит Кимсих. Сам он лично отправил письмо протеста послу Саудовской Аравии.

В качестве примера присущего христианам чувства неполноценности Кимсих приводит монастырь, расположенный в долине Кремисан неподалеку от холма, где я получал причастие.

Монастырю Кремисан принадлежит большая часть площади в долине, состоящая в основном из нескольких рощ. К лесам подступает мусульманский город Аль-Валлагех, жители которого в течение многих лет, вооружившись бензопилами, под покровом ночи вырубают сотни сосен, а древесину затем либо продают, либо пускают на дрова.

Кимсих показывает мне на своем компьютере получасовое видео о том, как он бродит по округе вместе с монастырским охранником. Повсюду пни, большинство из них совсем свежие, а рядом валяются ветви, которые срубили и выбросили. Монастырский сторож рассказывает Кимсиху, как один раз он отправился в город, чтобы попросить перестать вырубать деревья, но в ответ услышал, что если он не исчезнет, то его просто убьют.

«Это христианские деревья» – кричали ему вслед. Под этим подразумевалось: значит, их можно рубить.

После этого интервью я и сам решил отправиться в монастырь, чтобы лично увидеть окрестности, но у ворот меня задержали. Как журналист, я не имел права туда входить [43] . Попытавшись позвонить одному из монастырских священников, чтобы получить разрешение, я столкнулся с отказом. Пресса сюда не допускается, как выяснилось, потому что побывавшие здесь журналисты описали ситуацию в монастыре с произраильских позиций. Никто в Палестинской Автономии не может жить с подобным обвинением.

Когда на следующий день я рассказал Кимсиху о моей неудачной поездке в монастырь, он лишь пренебрежительно рассмеялся. Сказал, что там испугались, как бы история с вырубкой леса не вышла наружу.

– Они не хотят об этом говорить, потому что трусы, – сказал он. – Для них самое главное – сохранить свою безопасность, привилегии и статус.

Есть еще примеры расизма в действии. Когда я встречаюсь с христианами, которые не принадлежат к обеспеченной части населения и, подобно Кимсиху, проживают в пригородах Вифлеема, от меня не укрывается, как они стараются подстраховаться. Они знают, что обладают более низким статусом, чем их окружение из мусульманской общины. Очевидно, что далеко не все соседи-мусульмане злоупотребляют своим привилегированным положением, однако кое-кто все же это делает, а в некоторых местах, особенно с 2000 г., им даже позволяется влиять на городские настроения.

Одно из таких мест – город Наблус [44] . В отчете министра иностранных дел США от 2012 г. говорится о том, что отношения между мусульманами и христианами на Западном берегу, в целом, удовлетворительные [45] . Так было далеко не всегда, и чтобы убедиться, соответствует ли действительности такая оценка американцев, как-то раз в октябре я отправился на север, чтобы посетить Наблус – крупный город бедняков в самом центре северной части Западного берега.

Я собирался навестить дом, в котором в январе 2006 г. присутствовал на праздновании греческого православного Рождества. Никогда не забуду, как все мы, участвуя в той тайной церемонии, в подземелье, молчаливо и торжественно пили портвейн. Рядом стояла елка, украшенная крошечными зелеными бумажными фонариками, мигающими огоньками и голубыми шарами. В 2006 г. в Наблусе было не так сложно разрушить наше тайное предприятие, и все, что у нас тогда было – это чаша. Вот так я отмечал то Рождество с двумя пожилыми христианами [46] .

Было очевидно, что чистые идеалы исламизма успели оставить след и на Западном берегу, в особенности в Наблусе. После того как в этом городе по фасаду дома местного христианского виноторговца был открыт огонь, торговлю вином пришлось прикрыть. Рождественский портвейн, который подали мне мои хозяева-христиане, был приобретен в Вифлееме, где его еще возможно было достать. В Наблусе им можно было наслаждаться тайно, за закрытыми дверями. Становилось опасным делать то, что христиане в прошлом могли делать вполне свободно.