Чтение онлайн

Всего на несколько дней на Западный берег реки Иордан словно перекочевала Бавария; кое-кто пришел сюда в ледерхозенах [48] , кто-то в палестинских национальных черно-белых шарфах, куфиях, в качестве угощения здесь подают сосиски, шаурму и фалафель. Притрагиваясь ладонями к черным отпечаткам, высеченным кем-то на камнях у входа в византийскую церковь, я чувствую, что здесь, в этом маленьком городке, в этот чудесный вечер ни один из присутствующих не позволит одолеть себя меланхолии, сумевшей уже сразить такое количество палестинских христиан.

Вероятно, немало из этих юных палестинских христиан, так весело раскачивающихся сейчас в Тайбехе на надувных шинах, через несколько лет выедут на постоянное место жительства за границу, как это сделали их отцы и двоюродные братья. Один из таких переехавших на север иерусалимцев подавленно говорит мне, что через 10 лет Тайбех больше не будет христианским городом.

В субботу в полночь, оказавшись на террасе дома владельца гостиницы, я гляжу вниз на крыши тайбехских домов с их антеннами и стоками для воды. Вдали виднеются огоньки домов, откуда-то свысока луна дарит свой свет.

Сегодня в гостинице нет свободных мест. Много месяцев назад все забронировано туристами, приехавшими сюда на ежегодный пивной фестиваль, но хозяин позволяет мне переночевать в своей маленькой гостиной с пухлыми желтыми диванами, покосившимися иконами, деревянными крестами и большой фотографией одного из его предков. На стене репродукция бронзовой пластины «Тайной вечери» Леонардо вместе с фотографиями детей под рамкой. На небольшом круглом столе, покрытом дамасской скатертью, гипсовый бюст Девы Марии. С ее золотистых волос сыплется краска.

Мы пьем с ним пиво на террасе. Он плохо говорит по-английски, я не намного лучше по-арабски.

– Тот город. Христианский, – говорит он. – Вон там.

И он указывает на ландшафт, открывающийся позади города. Затем несколько раз кланяется верхней частью тела, держа вытянутые руки над головой.

Тайбех уходит корнями в самую глубь 5000-летней истории тех времен, когда он носил название Эфраим или Офра. В Новом Завете город играет небольшую, но важную роль. В Евангелии от Иоанна можно найти такой отрывок:

«По этой причине Иисус уже не появлялся открыто среди иудеев. Он ушел оттуда в город под названием Эфраим, расположенный близ пустыни, и там оставался с учениками». Здесь он остановился перед тем как отправиться в Иерусалим, где его распяли.

Город был назван Тайбех в 1187 г. великим мусульманским военачальником Сала ад-Дином, одержавшим тут победу над крестоносцами. Местные жители напоили водой его солдат и лошадей. «Вы тайбех, – сказал он им, – вы хорошие». Тайбех в переводе также может означать «вкусно», так что вкусовая традиция здесь тоже имеет многовековую историю.

Мне сказали, что супругу мэра Марию Хури можно найти воскресным утром в греческой православной церкви в Тайбехе, поэтому я отправился туда на богослужение. Как и в первой церкви, в нос мне ударяет запах благовоний.

В этом помещении, наполовину заполненном пожилыми людьми и детьми, ее нигде не видать. Тогда я принимаюсь изучать эту красивую недавно построенную церковь, окрашенную в яркие тона золота с голубым, с арочными колоннами, золотыми люстрами и настенными изображениями святых и библейских сцен. Церковь построена в 1929–1932 гг. на месте бывшего храма, восходящего к VII в. [49]

Пространство заполнено символами и знаками, половина которых мне неизвестна и непонятна, однако все тут кажется одновременно таким близким и таким далеким.

Здесь у меня появляется мысль, которая часто повторяется потом, когда я гуляю по узким ночным городским улицам, – что все тут как-то слишком аккуратно, слишком «хорошо» и «хорошего вкуса». В отличие от перенаселенного домахозяина гостиницы, где кипит жизнь, здесь все чистенько и отремонтированно, будто в витрине магазина, словно чтобы показать миру, какие формы может принимать декоративное христианство. А тем временем христиане все продолжают эмигрировать.

С гражданами Тайбеха происходит то же самое, что и с половиной всех христианских палестинцев, предположительно, покинувших Западный берег в течение последних 50 лет. Сегодня здесь осталось около 1300 христиан [50] .

В самом конце службы я вижу входящую Марию Хури. Встав на одно колено, она осеняет себя крестным знамением, после чего приседает, чтобы поцеловать стоящую на земле икону. Супруга мэра целует большую Библию в серебряном переплете, которая лежит в маленькой серебряной часовенке у самого входа. Осторожно подойдя к стене, она целует ряд икон. Все это выглядит как длинный, одинокий ритуал.

Черная джеллаба [51] с золотыми узорами; длинные темные с проседью волосы. Она не знает, что я за ней сейчас наблюдаю, и мне становится немного стыдно за то, что приходится быть свидетелем такой приватной сцены. Но вот она выходит, и я направляюсь вслед за ней к маленькой площади перед церковью. Здесь у нас назначена встреча.

Мария Хури была организатором этого октябрьского фестиваля пива, и на ее лице читается проделанный ею многодневный труд. В глазах затравленное выражение. Она просит меня съездить с ней в расположенный в пригороде дом престарелых, принадлежащий католической церкви. Отложив на время осторожность и спокойствие, с которыми она держалась в церкви, она ведет свой автомобиль агрессивно и нетерпеливо. Как женщина на грани нервного срыва.

По пути она сообщает: этот фестиваль – ее последний. Проводится он каждый год по настоянию мужа, мэра Даауда Хури, стремящегося показать миролюбие и современные нравы города, а заодно обеспечить горожанам работу. Он настаивает, чтобы они оставались в городе. Мария Хури родом не отсюда, она родилась в Триполи, в Греции, в греческой православной семье. С мужем они познакомились во время учебы в Гарвардском университете в Бостоне.

Трудно не проявить сочувствия к ее ситуации и не восхищаться людьми, оказывающими поддержку семье Хури. Муж Марии Хури, Даауд, проделал большую работу, чтобы поддержать христиан в этом городе. Даауд Хури и его брат родились и выросли в Тайбехе, затем переехали в Бостон, куда в 1920-х эмигрировали их дедушка и бабушка. Однако после подписания соглашения в Осло на родину сначала вначале вернулся брат Надим и основал здесь пивоварню, а затем, в 1999 г., к нему присоединились Даауд с Марией.

Даауд Хури не скрывает, что стремится делать все возможное, чтобы сохранить в христианских руках город и окрестности, на которых произрастает 30 000 оливковых деревьев, и проследить за тем, чтобы в случае продажи земли и дома оказались в руках христиан. Если спроса не будет, то мэр решил сам выкупать и дома, и наделы [52] .

Служение Марии Хури заключается в том, что она собирает средства на уход за пожилыми и образование для юных. Кроме этого, пишет книжки для детей. А еще навещает стариков, выходит в свет и дает мне интервью – все успевает.