Чтение онлайн

– Как правило, у христиан здесь больше денег, чем у мусульман, – говорит мне Сирин Хано вовремя нашей встречи в 2006 г. [34] . – Поэтому в последние десять лет на нас оказывают массивное давление. Мы хотим дать нашим детям приличное образование, хотим получить достойную работу, и мы не можем жить, довольствуясь черствой коркой хлеба в день. Мы зажаты между двумя силами, которые постоянно друг с другом воюют – иудеями-израильтянами и мусульманами. Обе стороны убийцы, – гневно заявляет она.

Мы обедаем в ресторане, позади которого виднеется израильское поселение Хар-Хома.

– Израильтяне нас ненавидят, мусульмане относятся к нам ужасно, – продолжала она. – Мусульмане украли землю у христиан, отняли дома и преследуют женщин. Юридическая система Палестины не соблюдает законов. Мусульманская полиция симпатизирует мусульманам, поэтому у христиан нет никаких правовых гарантий.

Немногие имеют мужество повторить слова Сирин о положении христиан в мусульманском мире, но тогда, в 2006 г., после того как к власти в Вифлееме и в ряде других палестинских городов пришел ХАМАС, она покидает эти места, чтобы провести четыре года за границей. Она никому ничем не обязана.

А сейчас Сирин Хано снова вернулась на Западный берег. Традиционно существует категория христианских палестинцев, которые не собираются сдаваться.

Утром того дня я передвигаюсь по столице Рамаллах, пытаясь прорваться сквозь клаустрофобные ряды такси, кучи мусора, уличных торговцев и просто зевак. При входе в крупный магазин, торгующий мебелью для ванных комнат, блестящими унитазами, душевыми кабинками, ванными и плиткой, которая блестит так, что в ней видишь свое отражение, я понимаю, что со своей задачей она справилась на отлично. Попадая сюда с улицы, застываешь как вкопанный. Так, вероятно, чувствуют себя оказавшиеся здесь представители среднего и высшего классов, которым директор магазина Сирин Хано всегда готова прийти на помощь.

Родившаяся и выросшая в Вифлееме 33-летняя христианка в черной рубашке, белых узкие брюках, в туфлях на высоком каблуке рассказывает о том, как за последние пять лет все здесь изменилось.

– Вторая интифада произвела существенный разрыв между мусульманами и христианами, – говорит она. – Конечно, пляжного отдыха здесь пока еще нет, но все стало гораздо лучше. Я работаю бок о бок с мусульманами, и у нас нет никаких проблем. Меня воспринимают как палестинку, а не как христианку.

Западный берег стал богаче, в этой точке мира у людей стала расти любовь к жизни, жесткие условия значительно смягчились. К примеру, она рассказывает историю о знакомом христианине, который женился на обратившейся в христианство мусульманке.

– Раньше такое было совершенно немыслимо, если бы она такое сделала, семья бы просто забила ее насмерть. Но кажется, все стало проще – в особенности если человек богат или имеет власть. В таком случае его никто не потревожит.

– Супругам было нелегко – мужа угрожали убить, но угрозы так и не привели в исполнение. На Западном берегу остаться жить они не могли, – говорит Сирин. – Если вы живете в запретной любви, то безопаснее будет переехать на Запад.

Однако более распространено как раз обратное [35] . Согласно Корану, мусульманин может жениться на христианке и при этом ей разрешено сохранять свою веру. Сирин поясняет, что поскольку ислам передается по мужской линии, то дети мусульманина и христианки должны стать мусульманами. Поэтому большинство знакомых Сирин христианок, живущих в браке с мусульманами, перешли в ислам. Но все же нравы в Рамалле корректируются в соответствии с современностью.

– Женщины могут одеваться как хотят, смешанные браки тоже разрешаются. Случается, что женщины даже вступают в сексуальные отношения до брака, – говорит она. – Можно с уверенностью сказать, что в такой ситуации всего каких-нибудь пять лет назад мужчина наверняка бы бросил женщину. Но ведь речь тут идет о Рамалле. В небольших городах все живут еще в каменном веке.

Несмотря на то что христиане продолжают уезжать из страны, Сирин чувствует себя меньшинством только по пятницам.

– Это большой мусульманский праздник, во время которого в некоторых мечетях проповедуют, что нас нужно убивать и прочее.

Однако христиане покидают страну не по причине гонений. Они уезжают в поисках работы.

– Я знаю, что все будет хорошо. Из этой страны никогда не исчезнут христиане, – говорит она.

Воодушевленный, я оставляю ее посреди начищенной хлоркой плитки и бросаюсь с головой в шумную, нетерпеливую толпу Рамаллы.

Дискриминация принимает множество форм, некоторые примеры которых привела мне Сирин. В области гражданской жизни христиане не уравнены в правах с другими членами общества – и это происходит во всем арабском мире за исключением Ливана. Помимо этого христиан еще преследуют из-за их религиозной принадлежности. Они не имеют права обращать мусульман в свою веру, в то время как обратное вполне допускается. Во время моих путешествий я стал осознавать перекос, который грозит обществу, если подобная иерархия будет насаждаться и править на протяжении столетий.

В один из дней я собираюсь на встречу к Самиру Ж. Кимсиху, много лет бывшему директором христианского телеканала «Рождественское Телевидение» (недавно он был вынужден оставить этот пост). В марте 2010 г. Автономия закрыла его телеканал. Официально – под предлогом того, что он не оплатил «лицензию», а по версии Кимсиха – потому что не ко двору оказались темы, которые он обсуждал со зрителями [36] .

Кимсих проживает в Бейт-Сахуре, одном из городов неподалеку от Вифлеема. Раньше я никогда его не встречал, но на протяжении многих лет читал его выступления в различных международных изданиях. Я знаю, что он не разделяет взглядов Митри Рахеба, считая, что многие мусульмане злоупотребляют своим количественным перевесом над христианами.

После нашей с ним встречи я беседовал со многими палестинскими христианами и пришел к выводу, что среди них редко можно встретить настолько откровенного человека. Большинство решаются на разговор только при выключенном диктофоне либо при соблюдении анонимности. Но Кимсих и его семья обладают высоким статусом в своем городе, к тому же он находится под защитой СМИ и государства. В определенном смысле он неприкасаемый.

Подобрав меня у границы, он привозит меня в свой офис. Вся стена увешена почетными грамотами и фотографиями известных личностей, с которыми ему довелось встретиться: два последних Папы, Арафат, иорданский король Хусейн, высокопоставленные политики ХАМАСа.

Нашлось здесь место и для Иисуса и Девы Марии, ведь они – его работодатели.

Кимсих собирается написать книгу, которую хочет назвать R.I.P. [37] Однако эта общепринятая латинская аббревиатура английского выражения «Rest in Peace» не имеет ничего общего с пожеланием покоиться в мире, а звучит суровым приговором современному миру: Racism in Practice [38] .

– В нашем обществе распространена скрытая форма расизма по отношению к христианам, – утверждает Кимсих. На нем серый свитер с полумесяцем; во время нашего разговора он чистит свой компьютер. – Расизм этот скрытый. Если бы он вылез наружу, ответ Запада был бы приблизительно таким: «Что вы там делаете с христианами?» Но когда это происходит за кулисами, когда он не стал официальной политикой, то от лица правительства можно продолжать утверждать, что все мы – братья.

Между тем существует огромная разница между тем, что заявляется на официальном уровне о равноправии христиан, и тем, что происходит в реальности. Кимсих поясняет, что, к примеру, во время тяжбы между христианином и мусульманином победа всегда будет за последним.

– Если в ДТП участвовал христианин и мусульманин, то можно не сомневаться, что полиция признает виновным христианина, – говорит он. – Христиане не имеют права усыновлять детей. Если кто-нибудь подбросит бездомного ребенка в церковь, то христианам не позволят его усыновить – его отправят в мусульманскую семью. Кроме того, у христиан отбирают земли. Земельные наделы стоимостью в миллионы долларов отбираются у нас незаконно. Причем правонарушителя прогнать практически невозможно, потому что во время судебного процесса, который может длиться до пятнадцати лет, на участке непременно начнется строительство. Невероятно, что палестинские мусульмане обвиняют израильтян в том, что те конфискуют их земельные участки, используя для своих поселений, однако сами делают то же самое.