Чтение онлайн

Наши глаза встретились, и я благодарно улыбнулась в ответ. Отвела взгляд, а затем стала разглядывать его более пристально. У него была смуглая кожа и черные сияющие глаза. Одет он был в темно-синий камзол, расшитый экзотическими птицами, пальцы унизывали драгоценные перстни.

– Я только что вернулся в Венецию, несколько лет провел за границей, – объяснил он. – Мне повезло, что я познакомился с вашим братом, и еще больше повезло, что я встретил вас. – Он нагнулся ближе, и мое сердце неистово забилось от такой близости.

– И где же вы путешествовали? – поинтересовалась я, отодвигаясь и уводя разговор от своей особы. Что я знала о мире? Я редко выходила из дому, и только в сопровождении матушки – обычно мы ходили в церковь.

– В Париже, целых два года. Потом я ездил в Дрезден и наконец поехал в Вену. Удивительный город, но я уже стремился домой.

Я гадала, неужели у него закончились деньги? Это объясняло бы, зачем он связался с моим братом. Но свои мысли я оставила при себе.

– Расскажите мне о Париже! – вместо этого попросила я. – Вы видели короля? Людовика XV. Говорят, что он очень красив.

– Так и есть. Красив, словно бог. От одного взгляда на него понимаешь, что такое величие.

– А королева? Тоже красавица?

– О нет! Она стара и чрезмерно набожна. Плохо одевается и носит эти ужасные огромные польские шляпы.

Я весело засмеялась. Его взгляд задержался на моих губах.

– Придворные дамы тоже все уродины, – продолжал он, явно потеплев от моего смеха. – Они носят пятнадцатисантиметровые каблуки, чтобы казаться выше, и покачиваются при ходьбе, вот так… – Он вскочил и смешно передразнил дам.

Я коротко рассмеялась:

– Синьор Казанова…

– Джакомо…

– Джакомо, если вы будете говорить такую нелепицу, солнце на небе остановится!

– Что-что? – Он перестал смешно прохаживаться и вновь сел на диван.

– О, так говорит моя матушка – она из Далмации. Если слышишь какую-то глупость, то говоришь, что из-за этого солнце перестанет двигаться по небу.

– О боги, неужели вы все еще верите, что солнце вращается вокруг земли? – Он взглянул на меня с удивленной улыбкой. – Меня учили такой же чепухе – «Земля висит недвижимо в центре Вселенной». Но эту теорию обоснованно опровергли. Книга Николая Коперника перевернула все представления о космосе… – С этими словами он провел длинным пальцем в воздухе, показывая мне, как земля двигается по своей орбите. – Теперь в центре всего находится солнце.

Мне было стыдно за свое невежество. Всего за несколько минут он изменил мои взгляды на небесный свод и заставил весь мир вращаться.

Я потупила взор.

– Прошу прощения, синьор Казанова. Я знаю о мире столько же, сколько птичка в клетке. Уверена, что вам очень скучно.

– Вовсе нет, – ответил он. – Я считаю вас совершенно очаровательной. – При этих словах я зарделась, а он воспользовался возможностью и взял меня за руку.

– Ах! – Я отдернула руку, но не потому, что мне было неприятно, а потому, что удивилась его дерзости.

В комнату вернулся мой брат, и синьор Казанова вежливо извинился. Внезапно ему понадобилось куда-то идти.

Он ушел, так и не подписав договор. А он не дурак… я много раз в этом потом убеждалась. Казанова получал то, что хотел, но никогда не заходил слишком далеко. Как он однажды сказал?

«Обман – это грех, а маленькая хитрость – просто предусмотрительность».

Ночью шел дождь. Утро выдалось облачным и влажным. Я была занята в кабинете отца. Это мое любимое место во всем доме, по крайней мере когда самого отца дома нет. Благодаря мягким турецким коврам и книгам в кожаных переплетах, в этой комнате царил уют. Целую стену занимала intarsia – деревянная мозаика из различных пород дерева. Это искусство было так похоже на саму жизнь: могло обмануть глаз. На ней были изображены музыкальные инструменты, песочные часы, даже белка, словно живая, – казалось, что она вот-вот прыгнет на пол. Деревянная мозаика была очень старой – без сомнения, мой отец не стал бы оплачивать подобную прихоть.

На полках рядами стояли гроссбухи отца. На взгляд четырнадцатилетней девчонки, дела отца – скука смертная. Он торговал вином и оливковым маслом по всему побережью Адриатики и на Ионических островах.

Я достала с полки большую книгу с картами. А затем часослов с картинками, принадлежавший моей матушке.

Я вздохнула. Когда я думала о матушке, то всегда начинала грустить. У нее помутилось в голове после того, как погиб мой младший брат, Себастьяно. Это случилось семь лет назад. Ему было всего пять. Казалось, что в ее голове с тех пор витают духи.

Я услышала громкий стук в дверь и вздрогнула. А потом на цыпочках прокралась вглубь коридора, чтобы меня никто не заметил.

– Buon giorno, Signora [2] , – раздался внизу голос, о котором я мечтала все утро!

– Buon giorno, Signor Casanova [3] , – приветствовала моя мама. – Как приятно видеть вас вновь. Ищете Пьетрантонио?

– Да.

Сердце мое ухнуло вниз. Что ему нужно от этой крысы?

– Мне очень жаль. Но его нет дома. И я не знаю, когда он вернется. – Это была чистая правда. Мы никогда не знали, куда Пьетрантонио уходит и когда вернется. Днем или ночью.

– Bene, Signora [4] . – Молчание. – А могу я в таком случае увидеть signorina [5] ? Пьетрантонио просил меня передать записку ей, если его не окажется дома, когда я приду.

Я прикусила палец от волнения. Интересно, впустит ли его матушка?

– Certo, Signor Casanova [6] .

Разумеется, ей следовало ему отказать. Так поступил бы отец. Но мама решила подарить мне частичку счастья. Мне кажется, она знала, как мне одиноко… как я теперь понимаю, мы обе были очень одинокими.

Я побежала назад в кабинет. Села за маленький столик, переводя дух, и сделала вид, что читаю часослов.

Матушка провела Джакомо в кабинет с несколько нервной улыбкой. Выходя, оставила дверь открытой – я подозревала, что она в соседней комнате будет вышивать и слушать нашу беседу.

– Buon giorno, Катерина, – приветствовал Джакомо. – Что вы читаете?

В окно струился солнечный свет и падал на его зеленый шелковый камзол. Он присел и стал вглядываться в разноцветные картинки.

– А-а! – тут же разочаровался он. – Молитвы.

– Мне нравится читать истории о святых, – сказала я, пытаясь, чтобы в моем голосе звучала заинтересованность.

– Неужели? – он подвинул стул поближе ко мне. – Святые живут ужасно скучно.

Мне понадобилась всего секунда, чтобы собраться с мыслями после такой откровенности.