Чтение онлайн

– Нет, пап, – сказал Кайл, но мое сердце колотилось. Я не хотела никого чужого в своем доме.

– Ее зовут Сюзанна Коди, – сказал папа. – Она немного молода, но…

– Насколько молода? – прервала я.

– Девятнадцать. Почти двадцать.

– Девятнадцать! – сказал Кайл. Я была слишком шокирована, чтобы сказать что-нибудь. Папе – тридцать пять!

– Она слишком молода для тебя, папа, – сказал Кайл.

– Ты позволяешь себе говорить мне о моих делах, мальчик? – спросил папа. На самом деле он не был зол. Действительно, я не видела папу злым с тех пор, как мама умерла.

Итак, в прошлую субботу папа пригласил Сюзанну Коди на обед. Конечно, я должна была готовить, что было для меня приятно, поскольку позволяло быть чем-то занятой, пока Кайл и папа занимали Сюзанну в гостиной. Сюзанна была почти такая же высокая, как папа, и очень хорошенькая. Она не была очень разговорчивой, так что мне стало интересно, о чем она и папа говорят друг с другом. У нее были почти черные волосы, которые она носила коротко подстриженными и завитыми, и я думаю, она выглядела не больше, чем на восемнадцать. Казалось, что она с Кайлом, а не с папой, но она не проявляла к Кайлу никакого интереса. Ее глаза были устремлены только на папу. Я не понимаю этого. Папа выглядел неплохо, но его лицо было в морщинах, и его волосы со лба начинали редеть. Но она все время улыбалась ему, и называла его Чарльзом, что было ново для наших ушей. Ма всегда называла его «папа». Так или иначе, Сюзанна казалась достаточно симпатичной личностью, если бы только она оставила нас одних. Папа объявил за обедом, что они поженятся в ноябре.

7 ноября, 1942 г.

Большую часть времени я не чувствовала одиночества, даже когда была одна в пещере. Или, может быть, там в меньшей степени. Было что-то живое у титей и митей. Это была моя компания, во всю мою историю. И ты, мой дневник.

Но сегодня венчание, я чувствую одиночество сильнее, чем когда-либо прежде. Венчание проходило в маленькой часовне в Страсбурге. Были только мать Сюзанны, вдова, которая была бы более подходящей невестой для папы, по возрасту, разумеется, подруга Сюзанны и ее друг, и старшая сестра Сюзанны с мужем, Кайл привел Сару Джейн, мы с ним спорили по этому поводу, мне стыдно сказать. Мы были в пещере, и он сказал, что устал от моей критики Сары Джейн и жестокости к ней. «Она пытается заговорить с тобой, а ты игнорируешь ее, – сказал он. – Однажды вечером она рассказала мне об этом и плакала оттого, что ты такая вредная».

Я была оскорблена. «А как насчет всего времени, когда она вредила мне? – спросила я. – Когда мы были детьми». «Я знаю, что она тогда имела в виду. Но теперь она другая. Она хотела бы иметь с тобой дела. Вы могли бы вместе делать покупки, или просто разговаривать или делать то, что большинство девочек делают вместе». «Я не такая, как большинство девочек», – отрезала я. «Но я хотел бы, чтобы ты была такой», – сказал он. «Посмотри на себя. Ты живешь отшельницей в этой дурацкой пещере. Ты не заботишься о том, как ты одеваешься, как выглядишь и…» «Мне бы хотелось, чтобы ты ушел сейчас из моей пещеры. Пожалуйста», – сказала я очень спокойно. Мне было невмоготу сидеть и слушать его оскорбления. Его щеки покраснели, он развернулся как солдат и ушел из пещеры. После того, как он ушел, я решила относиться к Саре Джейн более добросердечно. Иначе я потеряю Кайла.

Итак, я решила быть с ней приветливей во время венчания. Я сидела с одной стороны от Кайла, Сара Джейн – с другой, и пока я сидела, я думала о том, что могла бы ей сказать после церемонии, но мой ум был как чистый лист бумаги. Меня охватило паническое чувство, и я подумала, что умру, если не выйду из этой церкви на воздух.

Когда мы вышли из церкви, Сара Джейн сказала мне: «Твой папа выглядит таким счастливым».

Я попыталась ответить – да, но слова не выходили; я старалась кивнуть, но шея застыла и не двигалась. Я хотела уйти от нее, только так я могла вздохнуть. Поистине я никогда не была так близка к тому, чтобы задохнуться.

И это не только с Сарой Джейн. Мать Сюзанны подошла ко мне, взяла мою руку и сказала: «Мы теперь семья», и я почувствовала, что готова отключиться.

Вот что я имела в виду, говоря об одиночестве. Я хотела быть хорошей и социальной, а вместо этого чувствовала себя как тогда, когда меня, пятилетнюю, за провинность запирали в чулан. Я не могла нормально дышать, все в моих глазах расплывалось, и сердце билось, как будто я умирала, я не могла даже объяснить это Кайлу, потому что он скажет, что я плохо старалась, но я не знаю как можно стараться больше.

5 января, 1943 г.

У Сюзанны был брат Джон, который погиб в Пирл Харборе. Ему было только семнадцать, на год больше, чем Кайлу. Когда я пытаюсь вообразить, как это было бы, если бы Кайл погиб, мое сердце в груди снова схватывает приступ боли. Я смотрю на Сюзанну и не могу понять, как она может улыбаться, как она вообще может жить.

Я хочу, чтобы война кончилась прежде, чем Кайл окончит школу в следующем году, потому что он военнообязанный и хочет сражаться. Он говорит, что это его долг, а теперь говорит о «мщении за смерть Джона». А я говорю, а что если он тоже погибнет. Но Кайл не думает, что это возможно. Он уверен, что с ним ничего плохого не может случиться, что он каким-то образом защищен. У меня никогда не было такого чувства. Вместо этого я уверена, что смерть подстерегает меня за каждым поворотом дороги. Каждое утро я удивлена, проснувшись живой.

Шестьдесят шесть миль в час. Иден задержала взгляд на спидометре, пока Лу давила на педаль газа своей единственной ногой, которая также должна была работать и с тормозом. На восемьдесят первом шоссе было слабое движение, но Иден все-таки ухватилась рукой за рукоятку двери.

Они ехали на прием к доктору в Винчестер. Лу попросила Иден поехать с ней, и Иден согласилась, думая, что Лу может понадобиться ее помощь. Она предложила вести автомобиль, но Лу рассмеялась.

– Нужна практика, чтобы вести такую штуку, – сказала она, указывая на фургон. Иден наблюдала свободные манипуляции Лу с подъемником, который поставил ее кресло перед рулевым колесом, и затем они поехали вниз по кривой дороге, соединяющей Линч Холлоу с хайвеем, и тут она поняла, что Лу не нуждается в ее помощи.

Кайл передал Иден следующую тетрадь, когда она забралась в фургон.

– Может быть, ты захочешь немного почитать, пока будешь ждать Лу, – сказал он. Теперь тетрадь оставалась у нее на коленях вместе с запиской, которую ей послала Нина, чтобы посоветоваться. Иден ощущала волны тепла, поднимающегося от дороги. Они молчали, что было обычно между теткой и ней.

– Жарко, – сказала она после того, как они проехали несколько миль.

– Сейчас самая палящая пора лета, – согласилась Лу.

– Хотя в Нью-Йорке, возможно, жарче, ты допускаешь это?

– Вряд ли, – сказала Лу. – Там слишком большое движение. Я люблю свободно ехать кратчайшим путем.

– Я заметила.

– Мы выезжаем раз в месяц. Повидать друзей, сходить в театр, в магазины. Я всегда знала, что мы вернемся сюда, при известных обстоятельствах, конечно. Корни Кайла сильно притягивают его.

В приемной доктора было еще несколько пациентов, значительно старше Лу.

– Гериатрия, – шепнула Лу Иден, вкатившись в комнату. – Это его специализация.

Иден заняла место рядом с креслом своей тети и снова положила дневник на колени. Она оставила письмо в фургоне. Нина напирала на нее, как обычно, но Иден не могла сейчас думать о другом фильме.

По комнате пронесся шепоток, щебетание, которое дало Иден понять, что ее узнали. В следующий момент хрупкая маленькая женщина оставила свое место и села поближе к ней.