Чтение онлайн

В конверте были три копии журнальных статей и короткая записка от Сэма. Он всматривался в конверт, думая, не проглядел ли записку от Блисс. Сэм присылал их иногда, даже когда ему приходилось делать это за спиной Джен, она думала что ему от этого будет только хуже. Как могло быть еще хуже? Он взглянул на заголовок первой статьи «Дискредитация детского свидетельства». Ведь он говорил Сэму, чтобы тот забыл про все это, но Сэм, казалось, решился убрать неподъемный камень. Вторая статья была на ту же общую тему. Но третья была исследованием двух социальных работников – «Во имя Высших интересов детей: целебная сила просвещения».

– Да, – произнес вслух Бен. Он откусил от своего пончика и прочел всю статью, а затем обратился к записке Сэма. Ему не очень повезло с юристами, писал Сэм. Апелляция по этому делу осталась без ответа. Лучшее, на что можно надеяться – это проверка в порядке надзора, которая имеет шансы состояться в январе. Однако, они должны получить одобрение на это от судьи Стивенса. Бен не должен беспокоиться, писал Сэм. Доказательства, что посещения будут прекрасной вещью для Блисс, очевидны. Он должен только сопоставить все это, и найти несколько экспертных свидетельств, и все будет улажено.

И между прочим, Сэм добавил в постскриптуме, что Шарон и Джефф сказали, что кто-то звонил им домой и разговаривал по телефону. Они подозревают Бена и думают о том, чтобы получить закрытый номер телефона. Поэтому, если есть какая-то вероятность, что это ты звонил, братец, это надо несколько приглушить.

Ладно, о'кей, он откажется от этой малости. Это никогда не срабатывало, потому что всегда отвечала Шарон. Однажды он звонил в течение недели, надеясь, что ответит Блисс. Он не говорил с ней – он не сошел с ума. Он только хотел услышать ее голос. Он просил Сэма и Джен записать на пленку разговор с ней и переслать ему. Ему была ненавистна мысль, что ее голос исчез из его памяти, что он не сможет услышать ее интонацию или манеру затягивать слова. Она теперь, наверное, говорит по-другому. Он хотел это слышать.

– Я не думаю, Бен, что это очень хорошая идея, – сказала Джен. – Тебе не нужно ничего, что бы напоминало о ней.

Сэм и Джен пригласили его однажды на воскресный вечер. Они рассказали ему, как продвигаются их планы усыновления ребенка, как хорошо ухоженной выглядела Блисс последний раз, когда они видели ее. Они задали ему вопросы о его работе. Он не мог сказать им, что эта работа закончится в декабре. Он не хотел беспокоить их. Он сам не хотел об этом думать.

Сэм звонил ему несколько раз в неделю. И в эти разы Бен знал, что его брат будет тянуть резину.

– Как ты спишь? – спросил Сэм, пытаясь понять, не чувствует ли он себя способным к самоубийству. Бен рассмеялся этому вопросу. Его только беспокоило, как бы Сэм не узнал правду. Или, Господи прости, он будет стараться навещать его в госпитале. Это ему меньше всего нужно. Когда он думает сделать это, когда эти пилюли начинают звать его из ванной комнаты, он часто думает о Сэме, и это останавливает его.

Сегодня утром бутылка с пилюлями была за десять миль от него и за тысячу от его мыслей. Он встал и прислонился к дереву, чтобы размять икры. Они затекли от сиденья. Наверное, большую часть пути до пикапа нужно пройти пешком. И он ничего не ел, кроме этого пончика. Но он начал легкую пробежку, а когда магазинчики Колбрука остались позади и появились кукурузные поля, он перешел на бег.

8 ноября, 1943 г.

В нашем классе новый парень по имени Мэтт Райли. Он возраста Кайла, семнадцать лет. Он и его мать недавно приехали сюда из Ричмонда, чтобы быть поближе к его бабушке, которая хворает, и он разговаривал с классом, как это всегда бывает, когда появляется новое лицо. Кайл особенно полюбил его. Они проводят все субботы, вместе ловят рыбу, в то время, как я пишу.

16 ноября, 1943 г.

Сегодня случилось нечто ужасное.

Я обычно сижу в большой комнате моей пещеры, где у меня мой матрац, диванчик, старая качалка и пара стульев с прямыми спинками. Эта большая комната размером с маленькую церковь, но пространство прерывается различными скальными образованиями и сталактитами. У входа потолок очень низкий, но когда вы входите дальше в комнату к отражающим лужам у задней ее стенки, потолок становится очень высоким, и он украшен сталактитами.

Из этой комнаты вел тоннель. За все время, что я была в моей пещере, я никогда не заходила в нее дальше, чем на несколько футов. Сегодня я пишу рассказ о девочке, которая исследовала пещеру. Она ползла через тоннель в предполагаемой пещере, которая была превращена в подобие придорожной часовни.

Но, подумала я, почему я пишу об этом, когда даже не побеспокоилась, куда ведет мой собственный тоннель?

Итак, я взяла фонарь и шагнула в тоннель. Он казался призрачным. Я не боюсь таких вещей, как тесные стены и давящие потолки. Сначала тоннель был достаточно высоким, чтобы я могла идти во весь рост, но затем мне пришлось пригнуться. Пол постепенно поднимался, и я чуть не потеряла обувь. Фонарь освещал только несколько футов передо мной и я чувствовала себя идущей в черную пустоту.

И вот я достигла конца. Вместо того, чтобы оказаться в большой часовне моего рассказа, я была в огромной пещере с низким потолком, с которого свисали, как гвозди, длинные сталактиты, а длинные тонкие сталагмиты поднимались с пола навстречу им. Они встречались на уровне моей груди, образуя каменные колонны, так что, чтобы пройти через это помещение, я должна была изгибаться и поворачиваться, и я чувствовала себя как бы в центре гигантских натянутых струн. Свет фонаря упирался в скалы, когда я шла, и я пыталась выдерживать направление таким образом, чтобы легко можно было выйти.

Затем я увидела перерыв в лабиринте, маленькую открытую площадку без титей и митей. На полу пещеры лежал – я вначале подумала, что ошиблась и поднесла фонарь поближе – человеческий скелет! Я вскрикнула так громко, что уши заболели от эха. Я вернулась в лабиринт и в панике стала искать вход в тоннель. Это заняло несколько минут, и это время я наполовину плакала, наполовину смеялась, и кожу на моих ногах и руках царапали скалы. Я пробралась через тоннель так быстро, как могла, выбежала из пещеры и бежала, не останавливаясь, пока не достигла дальнего конца Ручья Ферри, где Кайл и Мэтт ловили рыбу. Я схватила за руку Кайла:

– Вы должны пойти со мной! – сказала я:

– Что ты делаешь с этим фонарем? – спросил он. Я еще держала зажженный фонарь, несмотря на яркий дневной свет.

– Давайте, пойдем со мной! – сказала я.

Кайл вздохнул, как если бы я причинила ужасное беспокойство и начал сматывать удочку.

– Пойдем посмотрим, чего она хочет, – сказал он Мэтту.

– Нет! – сказала я – Мэтту не надо идти.

Кайл посмотрел на меня с открытым ртом, как если бы он не мог поверить, что я могу быть такой грубой, но меня это не трогало.