Тайник Лешего
Шрифт:
Через единственное окно класс заливало ярким солнечным светом, и Осипов прятался от слепящих лучей за широким плечом друга.
Плотно отзавтракав перловой кашей с маслом, бутербродом с сыром и какао напитком, “Искатели” вернулись в корпус, где спустя час начался кружок моделирования, куда записалось десять детей: девять мальчиков и одна девочка.
Пришедшим сюда раздали по набору для сборки планёра. В него входили такие элементы из фанеры, как фюзеляж, крылья, стабилизаторы и киль. Также на партах обнаружились флаконы с клеем ПВА, и молотки с гвоздями.
Преподаватель, зрелый облысевший мужчина с белоснежными усами, объяснял всё довольно нудно, иногда ссылаясь на схему готового изделия, выведенную белым мелом на доске. От тихого монотонного голоса учителя многих клонило в сон, однако Данил слушал с интересом. Он вникал в каждое слово и силился подробно запомнить озвученные инструкции и рекомендации.
Педагог неторопливо поднялся из-за стола и взял в шершавые руки фюзеляж будущего планёра:
– В принципе, как Вы, ребята, наверное, заметили, за Вас сделали основную часть работы. Детали прошкурены и их края закруглены. Пропилы в местах крепления стабилизаторов, крыльев и киля на фюзеляже уже присутствуют. Что собственно остаётся нам? Ничего сложного! Смотрите и повторяйте. Хочу заострить Ваше внимание на том, что сборка сей модели должна проходить без перекосов. Они влекут за собой неспособность Вашего планёра летать так, как ему полагается. Ну, приступим…
И мужчина стал показывать детям последовательность действий.
Осипов кропотливо пыхтел над набором, в точности воспроизводя манипуляции учителя. Он аккуратно надавливал на тюбик с ПВА, чтобы не переборщить и не залить вытекающей субстанцией фюзеляж. Нанося клей на ребро киля и в соответствующий пропил, мальчик плавно проталкивал деталь в корпус планёра, постепенно наращивая давление. Когда из щелей, образовавшихся между фюзеляжем и килем, лезло липкое вещество, Данил тут же протирал его салфеткой, стараясь не запачкать конструкцию. Те же операции ребёнок проделывал сперва со стабилизаторами, а затем с крыльями, прихватывая последние гвоздями. Вскоре у него имелся готовый, качественно выполненный планёр.
Бабурину же потребовалась помощь учителя, чтобы собрать свой. У него он получился не столь идеальным, нежели у друга, но пухляш радовался и ему.
Дубовцев, провозившись чуть дольше остальных, подошёл к товарищам и презентовал перекошенную и слегка заляпанную клеем модель.
После того, как все смастерили свои планёры, учитель похвалил детей и добавил:
– Теперь пора раскрасить Ваши творения! Вы вправе наносить абсолютно любые рисунки на эти замечательные изделия. Включите фантазию и дерзайте! Если кому-то нужны карандаши или фломастеры, обращайтесь ко мне!
Творческая деятельность закипела с новой силой. Дети увлечённо малевали на своих планёрах: кто-то черкал неказистые рисунки, кто-то – различные надписи.
Осипов же сплошняком закрасил крылья любимым цветом Дианы, розовым, а на одной стороне киля набросал разбитое сердечко. На фюзеляже он мелко вывел фразу “В полёте за той, чей образ не оставляет меня равнодушным” и рядом большими буквами “ДД”.
– Даня, что у тебя там? – полюбопытствовал Савва.
– Что непонятного во фразе “В полёте за той, чей обр…”? – принялся спрашивать Данил, однако очкарик перебил его:
– Да это-то понятно, хотя и не особо. Я про две буквы “Д”.
– Личное, – утаил Осипов и прикрыл ладонью место с надписью.
– Двуличное. С другом жалко поделиться?
– Не жалко. Просто ты будешь смеяться…все бы посмеялись.
– Даю честное слово, что даже не улыбнусь! – заверил Савва.
Данил пристально уставился на него и, немного поразмыслив, объяснил:
– “ДД” значит Диана Дейч.
– Что за Диана? – поинтересовался Бабурин.
– Девчонку у нас в отряде видел с длинными каштановыми волосами?
– Может и видел, – неуверенно ответил пухляш, пробубнив. – Для меня все одинаковые… Я вот сорта колбасы хорошо различаю. Варёная, полукопчёная. Докторская, сервелат…
– Короче, не суть. Та девчонка, Диана, моя одноклассница, – глубоко вздохнув, выложил Данил.
– И чего, типа она тебе нравится, да? Раз ты влепил её инициалы на свой планёр?
– Угу, – промычал Осипов и, убрав упавшие на глаза волосы, насупился.
– Прикольно, романтично, – заценил Бабурин.
– Только мне ли о ней мечтать?
– А почему нет? Нравится – признайся!
– Какой ты простой, Савва. Думаешь, это легко?
– Я никак не думаю. Главное не заморачиваться и кушать шоколадки, они вроде делают людей счастливыми!
– Спасибо за совет! – поблагодарил Данил и, продолжив рисовать, попросил. – Давай оставим данную тему?
– Ладненько! – кивнул Бабурин и, сняв очки с перемотанной изолентой дужкой, направил разговор в другое русло. – Назови свой любимый вкус чипсов “Русская картошка”, и я скажу тебе, кто ты…
16
В старой хижине, чья низкая крыша сделалась частью лесного покрова и заросла мхом вперемешку с густой травой, пахло сыростью и тухлятиной. От углублённого в землю влажного пола веяло прохладой и гнилью.
Свет сюда практически не проникал, но глаза мужчины адаптировались к темноте. Он отдыхал на срубленных им ещё вчера густых еловых ветках и смаковал кусок сочного свежего мяса. Когда одна порция оказалась съедена, дровосек выдернул воткнутый в мягкую почву топор и, пододвинув к себе коровью тушу, валяющуюся около его игольчатой ложи, отсёк лезвием орудия очередной ломоть, с коего закапала липкая кровь, оставляющая пятна на рубашке и брюках. Понюхав пищу, подозрительный тип положил её в рот и, смачно чавкая, принялся с наслаждением пережёвывать.
Незабываемый привкус и аромат крови пробуждали в нём какие-то животные инстинкты. Мерзавца ломило и трясло. Он горел желанием убивать, просто не мог по-другому. Этим рвением к насилию подонок по-настоящему гордился и считал своей великой целью служение Дьяволу. Его дедушка верил, что все люди – жалкие марионетки, пляшущие под дудку одного лишь Господина, Сатаны, и объяснял внуку, впитывающему слова предка подобно губке, насколько важно задобрить Дьявола, дабы после смерти попасть под его покровительство.
Для обеспечения себе достойной загробной жизни необходимо было расплачиваться молодыми невинными душами. Жертвоприношение происходило при помощи специальных ритуалов. Их мужчина перенял у дедушки и со временем освоил в совершенстве. Дровосек считал себя посланником Сатаны, его Земным воплощением. И чтобы соответствовать своему многоликому хозяину, хмырю приходилось менять маски.
Мерзавец, наконец, насытился. Вытерев запачканным и помятым рукавом рубашки уголки рта от крови, он оторвал задницу от хвойных лап и прошёл в дальний угол лачуги. Там, на бугре, у её бревенчатого основания, лежала одна из его самых любимых резиновых масок. В ней подонок находил зеркальное отражение своей дьявольской души. Она имитировала грязно-серо-голубое лицо вымышленного уродливого персонажа. На её черепе, покрытом морщинами и складками, выпирали нездорового цвета вздувшиеся вены. Подведённые чёрным янтарно-зелёные глаза, в которых имелись едва заметные отверстия для обзора, напоминали “стеклянные” очи покойника. Из оголённых розовых дёсен торчали два корявых острых клыка, прикрывающих часть нижней посиневшей губы, а также пара сколотых неровных зубов. Заострённые уши с закрученными раковинами почти вплотную прижимались к мертвецкой коже.