Чтение онлайн

Чинар, посаженный отцом, был очень добрым растением. Когда в ущелье Дербент дул сильный ветер, листья дерева, в один голос шумели, нет, скорее шептали все то хорошее и доброе, что не успел мне сказать отец. Наверно, точно так говорил бы со мной и он.

– Сердар, у меня для тебя сюрприз, – вернул меня в чаханнам17 Ага Ваис. – У меня есть особый ужин для тебя. Местные контрабандисты занесли мне черный рис. Ты представляешь? Черный, как помет наших рыб.

– Я знаю, есть такой рис. Он растет только в горах Тибета. Видел его во дворце.

– А пробовал?

– Врать не стану. Это все шло к столу Шахиншаха. Я пробовал только красный рис из долины кафиров18.

– А ты можешь представить, что я тебе заказал? Хан плов!

– Ты умеешь радовать гостей Ага Ваис, – весело ответил я.

Не каждый кулинар мог приготовить Шах плов, ибо это блюдо было только для высоких особ. Чернь не должна была знать о таких яствах. Дорогой рис, отменное мясо, молодой каштан, кишмиш и многие другие вкусные продукты заворачивают в тесто и бросают в печь. Всего в меру и в особое тесто. Наш мастер сделал свое дело на славу. Черный рис с легким привкусом ореха был восхитительным. Может, мне это просто показалось. Но спалось мне этим вечером очень хорошо. А на утро пришла важная новость.

В депеше говорилось, чтобы я срочно собирался в дорогу и направлялся на юг, к нашему главному порту в Бендер Аббас, а оттуда – к странам Большого моря19. Все остальные детали будут раскрыты уже в порту, отмечалось в письме. «Начинается подготовка к войне», – невольно подумал я.

Под утро, проскакав без остановки несколько фарсангов20, я раскрыл второй конверт. Там красиво на фарси было написано, что должен покинуть порт и теперь уже плыть с иноверцами до конца морского пути, где мне предстоит найти все, что связанно со змеями. Интересовало все: что местный люд делает их этих тварей, употребляет ли в пищу, использует ли змеиный яд и для каких целей – одним словом все, что угодно и без разбору. Только сейчас мне стало ясно, откуда все это шло.

Еще до переезда в Бам, я знал, что любимой женой Тахмасиба была дагестанская кумычка Мавзали Султан. Их первенец Мухаммед с трех лет страдал кошмарами. Ребенок плохо спал. Лекари дежурили у его постели и наблюдали странности в поведении мальчика. Посреди ночи, не открывая глаз, он вставал с постели и, заливаясь слезами, быстро полз на четвереньках к стене. Достигнув цели, Мухаммед в истерике начинал стучать маленькими кулачками по красиво расписанным камням, а через некоторое время успокаивался. Но спустя час все повторялось снова.

Лекари успокаивали Шахиншаха, выписывали травы и разные снадобья и порошки. Муллы ночами читали суры Корана, пытаясь изгнать злых духов, повара готовили изысканные сладости и блюда. Охотники приносили красивых животных для потехи. Время шло, но ничего не помогало. Наблюдательный мушавир21 увидел, что болезненнее всего ребенок реагирует на змей. Когда при нем огромный удав заглатывал белого пушистого зайца или бился с ежом, ребенок хватался руками за няню. Змеи – источник его кошмаров, решили лекари.

Тогда и подумали попробовать вылечить наследника любовью. С самых ранних времен, когда первые арабские завоеватели появились на просторах Персии, они принесли собой тайны удивительного метода лечения. Оказывается, от многих болезней можно избавиться в дымящихся банях и, смешивая разные пряности, дурманящие растения и полезные травы, которые в несметных количествах растут на высокогорьях. Эти же лекари утверждали, что можно лечить с помощью любви.

У великого Низами, в поэме «Лейли и Меджнун», есть сцена, где Меджнун спокойно спит меж львов и тигров в открытой пустыне. Смысл бейта был прост – даже дикие звери чувствовали его влюбленность, настолько она была сильна, и не трогали его. Более того – оберегали от врагов.

Советники и лекари решили найти что-то связанное со змеями. Все, что понравиться наследнику. Быть может, тем самым они смогут его вылечить.

Путь в неведомый край ты всегда, человек, ненавидел,

Потому что глазами его не своими ты видел.

В порту меня уже ждал глава местной тайной полиции.

– У меня, если честно, было много странных поручений, – сказал собеседник, – но чтобы такое, это впервые.

«Седые волосы, это еще не признак ума», подумал я. Это тот человек, который, как говорил, Гранд Визирь, работал ногами, а не головой и не понимал, что на самом верху нет больших и малых вопросов. Все вопросы важны без исключения. Учитывая масштабность предпринимаемых мер, количество вовлеченных людей, было ясно, что руководит операцией главный советник. Будь я рядом с ним, он все разложил бы по полочкам, примерно следующим образом:

«Очень многое сейчас на кону. Если Шахиншах не найдет лекарство для своего наследника, Дом Сефевидов окажется под ненужным давлением. Начнутся интриги вокруг ребенка. Недруги, злорадствуя, все это свалят на самого Правителя. Скажут, что виной болезни сына являются его кровь и слабость, что это Божья кара за проступки отцов и дедов Сефевидов. Медленно и верно династию кызылбашей начнет трясти, а в итоге начнет трясти и всю Империю».

Если что-то и не понимали на Востоке, одно знали очень хорошо – нельзя давать проблеме созревать. Все, что может быть потенциально опасным, нужно уничтожать в зародыше. Поэтому и существовала ужасная практика убийств детей и жен воюющих династий или даже членов правящей династии. Как только одна семья сменяла на троне другую, убивали всех – до грудного ребенка. Что, например, стало с Зурханой, любимой женой Умар– шейха, второго сына Тимура. О ее уме и красоте ходили легенды, но, когда ее муж погиб на поле брани, в одно мгновение она превратилась в умную и красивую соперницу первой жены и ее взрослых наследников. И все почему? Зурхана при удачном раскладе сил могла бы стать причиной развала Империи. Поэтому ее и настигли при попытке бегства из дворца, перед смертью изнасиловали, да и бедного сына не пожалели – закололи на смерть. Вспоминая каждый раз эту историю, мне хотелось плюнуть на все, убежать в самый дальний уголок земли и не показываться на людях до конца своих дней.

Пока же я продолжал слушать скучную речь главы местного истикбарата22.

– А зачем отправляться в путь на сотни дней, когда здесь тысячи змей, – недовольно говорил он. – Вот у нас, в Мазандаране23, столько змей в море. Они поднимаются над водой и стремительно, как стрелы, плывут к незваному гостю, наводя на всех страх. И поймать их не так-то просто.

Да, змеи Мазандарана были крайне опасными. Помню, как Муниза и я, спрятавшись подальше от любопытных глаз, тешились на берегу Анзали. Обнаженная, она плескалась в теплой воде. Солнце ласкало ее мягкими лучами, а небольшие волны бились о тело. Струи соленой воды змейкой стекали вниз меж грудей и ног. Через пару минут она легла на живот, показав чайкам всю грациозность своего юного тела. Подперев рукой точеный подбородок, она призывно смотрела на меня и всякий раз, когда волны бились о ее бедра, заразительно смеялась. Пристальный взгляд означал только одно – она хотела любви, дикой и необузданной. Обычно, если я не отвечал сразу на этот взгляд, Муниза в порыве страсти соблазнительно закусывала уголок нижней губы. Если же и это не помогало, чтобы спровоцировать меня сильнее, она начинала ласкать свои груди. Нужно было быть мертвым или на худой конец евнухом, чтобы смотреть на все это безучастно.

Я не стал больше дразнить свою наложницу и через мгновение уже обнимал и ласкал ее. Усиливающиеся стоны говорили о том, что она достаточно возбуждена. Ее ноги крепко сжимались вокруг моего торса, когда вдруг Муниза вскрикнула.

– Ай! Меня, кажется, что-то ущипнуло.

Этот неожиданный крик убил всю идиллию. Мы в панике отошли от берега и в эту секунду увидели проклятую змею, стремительно взвившуюся вверх, а потом исчезнувшую в морской пучине. Я решил посмотреть на эту тварь внимательней и потому опять приблизился к воде. На этот раз, резко вынырнув, неизвестная рептилия с поднятой поверх воды узкой головой стрелой направилась ко мне. Извиваясь всем телом, она плыла так стремительно, что я со страху отпрянул назад. К счастью, змея не пустила в ход свое грозное оружие, а лишь напугала мою спутницу. Мы отошли к своей лачуге и вскоре забыли об этой твари. Сейчас меня волновали только сильные стоны красавицы, которые были еще более страстными, чем в Тегеране. Но рокот волн заглушал все звуки, и Муниза могла чувствовать себя вполне раскрепощенной…