Чтение онлайн

Несмотря на близость фронта, 7 ноября на Красной площади состоялся традиционный военный парад советских войск. Прямо с парада войска уходили в бой.

Фашистские генералы остервенело рвались к Москве. В середине ноября германские фашисты начали второе генеральное наступление на Москву. На столицу было брошено 51 дивизия, в том числе 31 пехотная, 13 танковых и 7 моторизованных [611] . Немецкие генералы сообщали, что они уже рассматривают внутреннюю часть города «в сильный полевой бинокль».

Главный квартирмейстер германской армии планировал, в каких казармах и зданиях размещать немецкие войска в Москве и Подмосковье. Но операция «Тайфун» провалилась. Героические защитники столицы ценой величайших жертв сорвали ее. Враг был остановлен на линии Калинин — Яхрома — Лобня — Крюково — Звенигород, Наро-Фоминск, западнее Тулы — Елец. В начале декабря Красная Армия под Москвой на фронте протяженностью 800 километров от Калинина до Ельца перешла в решительное контрнаступление.

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой явился решающим военным событием первого года Отечественной войны, первым крупным поражением фашистов во второй мировой войне. На полях Подмосковья дивизии Красной Армии развеяли миф о «непобедимости» фашистских армий, похоронили план «блицкрига». «Немецкая армия, — писал гитлеровский генерал Вестфаль, — ранее считавшаяся непобедимой, оказалась на грани уничтожения» [612] .

Победа Красной Армии под Москвой имела огромное международное значение. Она, в частности, предотвратила нападение Японии и Турции на СССР. Япония уведомила Гитлера: ее нападение на СССР откладывается на 1942 год.

Победа под Москвой усилила международный авторитет СССР.

У. Черчилль вынужден был признать: «Сопротивление русских сломало хребет германской армии» [613] .

Ф. Рузвельт писал главе Советского правительства «о всеобщем подлинном энтузиазме в Соединенных Штатах» по поводу побед Красной Армии и успехов в защите «великой нации» [614] . Но по-прежнему реальной военной помощи СССР союзниками не было оказано.

В самый разгар успешного наступления Красной Армии на Восточном фронте разразились трагические события на Дальнем Востоке.

В воскресенье 7 декабря 1941 г. в 7 часов 55 минут японские бомбардировщики, поднявшиеся с авианосцев, нанесли массированный удар по флоту США, сосредоточенному на военно-морской базе в Пёрл-Харборе. В это раннее утро в гавани стояло 94 американских военных корабля всех классов — больше половины Тихоокеанского флота. Как на учении, волна за волной, шли на бомбежку японские самолеты. Из восьми линкоров три были потоплены, а пять серьезно повреждены. Американцы потеряли 19 боевых кораблей. На аэродромах было уничтожено 272 американских самолета [615] . Погибло более 2400 военнослужащих. В тот же день японцы напали на другие территории, контролируемые США, — острова Гуам, Уэйк, Мидуэй.

По требованию президента Рузвельта 8 декабря 1941 г. конгресс США объявил войну Японии. В тот же день и Англия объявила войну Японии. 11 декабря Германия и Италия объявили войну Соединенным Штатам. В ответ на это конгресс США принял решение об объявлении войны этим странам.

Вступление США в войну расширило ее зону. В 1941–1942 гг. Вторая мировая война захватила четыре пятых населения земного шара.

Поражение США в Пёрл-Харборе временно изменило соотношение сил на море в пользу Японии и создало благоприятные условия для расширения ее агрессии в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане. Вскоре японские войска захватывают Гонконг, Малайю, Сингапур, Бирму, Индонезию, Филиппины — территории с населением 150 млн человек. Успехи японских милитаристов в бассейне Тихого океана в немалой степени обусловливались тем, что Англия и США, проводя политику поощрения японской агрессии против СССР, не подготовились к защите своих владений. Английский бумеранг, брошенный к границам СССР, вернулся во владения США и Англии в Юго-Восточной Азии.

Тем не менее, когда Черчилль, в воскресенье вечером находившийся в Чекерсе с американским послом Уайнантом и Авереллом Гарриманом, услышал по радио о нападении японцев на Гавайи, он воспринял это известие «с величайшей радостью».

Рузвельт позвонил Черчиллю и ошеломленно заявил: «Японцы атаковали нас в Пёрл-Харборе. Мы все теперь связаны одной веревочкой» [616] .

Президент понимал: нападение Японии должно многое изменить в стратегических планах Англии и США.

Для трезвомыслящих английских и американских политиков стало еще более ясно: без решающей помощи СССР они не могут одержать победу над Германией и Японией.

После разгрома немецких войск под Москвой и зимнего наступления Красной Армии необходимость открытия активных военных действий в Западной Европе стала очевидной не только профессиональным военным. Слова «1942 год должен быть годом открытия второго фронта» стали широко распространенными в Англии и США. Требование простых людей открыть второй фронт звучало все более настоятельно.

Лейбористский депутат Ст. Криппс, вернувшийся из СССР и занявший пост лорда-хранителя печати в кабинете Черчилля, заявлял:

В начале апреля 1942 г. Рузвельт писал Черчиллю:

Совместные военные усилия СССР, Англии и США, успешное осуществление коалиционной стратегии, к чему стремился генеральный штаб РККА, могли сломить силы общего врага, и 1942 год мог стать решающим в борьбе с гитлеризмом. Если гитлеровцы делали ставку на «сверхчеловеческие» усилия в 1942 г., чтобы достичь победы в войне против Советской страны, то, вполне логично, подобные усилия должны были бы совершить и союзники.

Необходимо было в ускоренном темпе подготовить и провести совместные удары по Германии с Запада и Востока, поставив ее в безвыходное положение. Однако стратегия правительств Англии и США сводилась к тому, чтобы всемерно затягивать открытие второго фронта.

В начале апреля 1942 г. в Лондон прибыла миссия Маршалла и Гопкинса. Черчиллю был представлен, правда довольно схематичный, план вторжения во Францию не позднее 1 апреля 1943 г. Англия должна была выставить основные силы: американских войск на Британских островах было недостаточно.

Черчилль на словах признал план «величественным», предлагаемые операции «великими», но на деле не собирался осуществлять его. Черчилль обманывал не только СССР, но и своего более близкого союзника — США.

Британский премьер фактически выступал даже против локальной операции — атаки на Брест и Шербур. Он считал более целесообразным «запустить когти нашей правой лапы во французскую Северную Африку, рвануть левой лапой по Нордкапу и подождать год, не рискуя сломать свои зубы об укрепленный германский фронт по ту сторону Ла-Манша» [619] .