Чтение онлайн

17 июня 1942 г. летающая лодка «Боинг» — на ее борту находились британский премьер Уинстон Черчилль и начальник имперского генерального штаба Алан Брук — вылетела в Вашингтон. 19 июня начались секретные переговоры английского и американского руководителей. На следующий день Черчилль передал Рузвельту меморандум. Лейтмотивом его были доводы о том, что второй фронт во Франции не может быть открыт в 1942 г. Правда, Черчилль писал о необходимости подготовки плана «Болеро» [629] . Но в заключение он вновь подчеркнул: «Английское правительство не одобряет операцию, которая наверняка приведет к катастрофе, ибо это не поможет России… Мы твердо придерживаемся точки зрения, что в этом году не должна быть осуществлена высадка во Франции» [630] .

В меморандуме Рузвельту довольно цинично признавалось: английские штабы не смогли составить план вторжения в Европу в 1942 г. Черчилль осведомился, есть ли такой план у американцев (зная, что дальше общих наметок дело не пошло), и если нет, то какие операции следует провести в 1942 г.? Он предложил вернуться к плану высадки войск в Северной Африке («Джимнаст») [631] . Черчиллю было совершенно ясно: план высадки англо-американских войск в Северной Африке сорвет операцию по открытию второго фронта во Франции. Но этого-то и добивались Черчилль и его военные советники.

«Я уверен, — считал Черчилль, — что французская Северная Африка („Джимнаст“) является гораздо лучшей возможностью оказать помощь русскому фронту в 1942 году» [632] .

Черчилля не смущали заявления начальников штабов США, указывавших на основной «недостаток плана „Джимнаст“»: «Даже его успешное выполнение не заставит немцев перебросить с русского фронта ни одного солдата, танка или самолета» [633] .

Британскому премьеру не составило большого труда убедить Гопкинса и Маршалла, прибывших в Лондон на совещание, продолжавшееся с 20 по 25 июля, заменить план операций в Европе в 1942 г. на план вторжения в Северную Африку. Новым названием этого плана стал «Торч» («Факел»). Операция «Торч» должна была, по мысли Черчилля, стать факелом, освещающим путь не только в Северную Африку, но и на Балканы.

Усилия Черчилля дали свои результаты. Рузвельт телеграфировал Гопкинсу: надо немедленно приступить к осуществлению планов в Северной Африке.

После этого штабы Англии и США начали детально планировать вторжение в Северо-Западную Африку. Вопрос об открытии второго фронта в Европе в 1942 г. практически снимался с повестки дня. Англия и США аннулировали их торжественное обязательство, принятое всего лишь месяц тому назад.

В один из теплых июльских вечеров 1942 г. Уинстон Черчилль давал обед членам военного кабинета в зимнем саду на Даунинг-стрит, 10. После обильной трапезы премьер пригласил министров в зал заседаний и проинформировал их о своей предстоящей поездке в СССР. Он направляет Сталину послание, в котором выразил желание лично встретиться с ним.

Черчилль хотел сообщить главе Советского правительства о решении, только что принятом в Лондоне: второй фронт не будет открыт в 1942 г. Но не только поэтому Черчилль ехал в Москву — он мог уведомить главу Советского правительства о решении и в личном послании. Премьер хотел получить из первых рук сведения о том, сможет ли Красная Армия отбить новое мощное наступление фашистских войск и удержать Кавказ (откуда в случае успеха немцы могли прорваться в Иран, Ирак, Египет и Индию).

Советское правительство пригласило Черчилля.

Утром 12 августа Уинстон Черчилль с группой военных и политических советников вылетел в Москву. Это был первый визит Черчилля в СССР. «Я размышлял, — писал британский премьер в пути из Тегерана в Москву, — о моей миссии в это… большевистское государство, которое я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении» [634] .

Наедине с собой Черчилль был откровенен. Сам факт полета Черчилля в «большевистское государство» был знаменателен, вне зависимости от того, с какими намерениями он прибывал в СССР. Визит его был признанием силы и влияния Страны Советов, признанием провала планов реакции, направленных на его сокрушение. Генерал Уэйвелл, обладавший некоторыми литературными способностями, суммировал намерения Черчилля, связанные с визитом в СССР, в стихотворении, каждая последняя строка четверостишия которого звучала: «Не будет второго фронта в 1942 году» [635] .

12 августа Черчилль прибыл в Москву. В тот же вечер состоялась его встреча с советскими руководителями. На совещаниях США представлял Аверелл Гарриман.

Премьер-министр стал пространно рассуждать о невозможности и невыгодности в военном отношении для союзников высадки своих войск во Франции в 1942 г. При этом он сослался на недостаточное количество сконцентрированных в Англии десантных судов и войск, на трудности десантных операций в районе Ла-Манша и Па-де-Кале, а также на то, что высадка войск на побережье Франции прервала бы большие приготовления к операциям в 1943 г. и отвлекла бы ведущих специалистов от этих приготовлений.

В то же время Черчилль заверял главу Советского правительства, что «Англия и США готовятся к большим операциям в 1943 году», для чего на Британские острова должен прибыть один миллион американских солдат. Таким образом, американские экспедиционные силы должны были насчитывать весной 1943 г. 27 дивизий, к которым англичане планировали прибавить 21 собственную дивизию, причем почти половину этих сил составляли бы танковые дивизии [636] .

И. В. Сталин спросил, правильно ли он понял, что второго фронта в 1942 г. не будет и что английское правительство также отказывалось от операции по высадке шести-восьми дивизий на французском побережье в 1942 г.

Черчилль подтвердил, что открыть второй фронт в Европе в 1942 г. англичане не в состоянии. Что касается операции по высадке шести-восьми дивизий на французском побережье, то, по мнению английского правительства, эта операция принесла бы больше вреда, чем пользы.

Для того чтобы продемонстрировать согласованность английских и американских позиций, Черчилль обратился к Гарриману с просьбой высказать свое мнение. В ответ Гарриман ограничился лишь заверением, что он полностью присоединяется к соображениям премьер-министра.

Глава Советского правительства вынужден был заметить, что он не может согласиться с аргументами, выдвинутыми Черчиллем, и «несколько иначе смотрит на войну». По его убеждению, тот, кто «не хочет рисковать, никогда не выиграет войны» [637] .

Явно не желая продолжать разговор об открытии второго фронта в Европе, Черчилль сообщил, что союзниками принято решение о проведении другой операции — «Торч» («Факел»), имеющей целью захват побережья французской Северной Африки. Расхваливая этот план, премьер указывал на возможность получить базы для бомбардировок Италии, а также дополнительные пути для вторжения на Европейский континент в 1943 г.

На следующий день во время второй беседы Сталин вручил Черчиллю и Гарриману меморандум, в котором излагалась советская позиция по вопросу о втором фронте. В нем говорилось, что в результате обмена мнениями 12 августа было установлено, что Черчилль «считает невозможной организацию второго фронта в Европе в 1942 году». Напомнив, что вопрос об организации второго фронта в Европе в 1942 г. был фактически решен во время визита Молотова в Лондон, советская сторона указывала, что целью этой операции являлось «отвлечение немецких сил с Восточного фронта на Запад, создание на Западе серьезной базы сопротивления немецко-фашистским силам и облегчение таким образом положения советских войск на советско-германском фронте в 1942 году». «Вполне понятно, — подчеркивалось в меморандуме, — что Советское Командование строило план своих летних и осенних операций в расчете на создание второго фронта в Европе в 1942 году», и поэтому отказ правительства Великобритании от ранее согласованного плана действий «наносит моральный удар всей советской общественности, рассчитывающей на создание второго фронта, осложняет положение Красной Армии на фронте и наносит ущерб планам Советского Командования» [638] .