Чтение онлайн

Отец часто вспоминал о своем приятеле – буряте Намсараеве, с которым он вместе учился в Тимирязевской академии. Этот бурят владел каким-то национальным видом борьбы и показывал отцу, как он может одним пальцем перебить пополам баранью лопатку, которую раскачивал, как маятник, в пальцах другой руки.

Отец рассказывал мне много историй о Намсараеве, например, как он по каким-то религиозным соображениям отказался есть ежика. Однажды летом они оба подрабатывали на лесосплаве, и мой отец спас буряту жизнь, когда тот провалился в зазор между бревнами, чуть не задавившими его. Мне показалось невероятным, что я вижу перед собой сына старого друга моего отца. Лицо Ли снова приняло очень торжественное выражение.

– То, что я прибыл сюда и сделал тебя своим учеником, – это оплата моего долга, – провозгласил Намсараев. – По нашим обычаям отец не платит долг отцу. Долги отцов платит сын сыну. Дочери вообще не платят никаких долгов, они сохраняют накопленное. Женщина является хранительницей материальных ценностей, мужчинам же завещают духовное наследие и честь.

Слова Ли произвели желаемый эффект. Меня поразила идея того, что сын давно потерянного из вида друга моего отца явился сюда, чтобы отдать мне долг чести и сделать меня хранителем неведомого знания. Почему-то я полностью и безоговорочно поверил ему.

Через несколько лет во время одной из наших последних встреч Ли дал мне понять, что он вовсе не является Намсараевым.

– Сейчас мы с тобой стали ближе, чем родственники, – сказал он. – Приобщенность к Знанию связывает гораздо сильнее, чем узы крови. Но пока для тебя должно оставаться тайной, как и почему я тебя избрал. Таким образом я ограждаю тебя от неприятностей и опасности, которые могут навлечь на тебя в нынешней ситуации эти лишние знания.

Тогда же Учитель объяснил, что наше знакомство не было случайным. Он специально подружился с Сергеем Роговым (приятелем, который познакомил нас около аптеки) и попросил его свести нас вместе. Взамен он обещал Сергею познакомить его с народными целителями, которые жили в Хабаровском крае.

Нас с Роговым в свое время объединял сильный интерес к народной медицине, в частности, к лечению травами. Вместе и по отдельности мы объехали многих травников, знахарей и народных целителей, пытаясь изучить их секреты и методы лечения. По рекомендации Ли Рогов через некоторое время уехал в Хабаровск. Когда-то я рассказывал Сергею истории о буряте Намсараеве, друге моего отца, а он, в свою очередь, передал Ли то, что услышал от меня.

В день, когда Учитель открыл мне свое имя, я ничего этого не знал и забросал Ли вопросами о его отце, семье, детстве. Я хотел знать, где он жил раньше и где находятся его родственники.

Иногда Учитель обрывал меня, не желая отвечать на вопросы, но, чтобы не вызвать подозрений, все-таки изложил мне достаточно правдоподобную версию своей жизни.

Его мать якобы была кореянкой. Она поссорилась с отцом Ли, когда Ли был совсем маленьким, и увезла его и его младшего брата в Корею, где жили ее родственники. Там он рос вместе со своими двоюродными братьями, которые изучали корейское воинское искусство и обучали его. Недалеко от них жил старик-китаец, друживший с его старшими двоюродными братьями и дядьями. Этот старик-китаец оказался одним из Воинов Жизни, он сделал Ли своим учеником и направил его на путь учения «Вкус плода с Дерева Жизни». Отказавшись рассказывать что-либо еще о своем прошлом, Ли сказал мне:

– Я взял тебя в ученики, оплачивая долг моего отца твоему отцу, но ты должен доказать, что достоин быть моим учеником. Несколько испытаний ты уже прошел, но завтра тебе предстоит еще одно испытание, и твое будущее будет зависеть от того, сможешь ли ты с честью выйти из него. Если ты не выдержишь испытания, наши встречи прекратятся.

Я сильно встревожился от этого заявления и попытался выяснить, что за испытание мне предстоит и что я должен буду сделать, но Ли оборвал меня, сказав, что завтра я и сам все пойму.

С самого утра следующего дня я был в напряженном состоянии, ожидая чего-то непредвиденного, но день оказался самым обычным, и до позднего вечера ничего странного не произошло. В тот вечер мы с Ли не должны были встречаться.

Я возвращался домой, собираясь почитать книгу и лечь спать, как вдруг, когда я уже поднимался по ступенькам своего подъезда, меня окликнул Сергей, мой сосед по двору.

– Саша, подойди сюда, – попросил он.

Он стоял рядом со своим приятелем и какой-то женщиной.

– У тебя есть ключи от красного уголка? – спросил Сергей.

– Наверно, они у матери, – ответил я.

Моя мать, убежденная коммунистка, несмотря на то что была инвалидом первой группы и много лет болела раком, испытывала неутолимую страсть к общественной деятельности, была активисткой, и ключи от красного уголка, где проводились партсобрания, хранились у нее.

– А зачем вам ключи от красного уголка? – поинтересовался я.

– Мы хотим поиграть там в шахматы, – с невинным выражением лица объяснил Сергей.

Эта причина показалась мне достаточно убедительной, и я даже не предположил, что здесь может быть что-то не так.

– Ты уверен, что там закрыто? – спросил я.

Мы подошли к красному уголку.

Сергей попробовал открыть дверь, но она оказалась запертой.

– Может, не стоит беспокоить твою мать, – сказал Сергей. – Попробуй нажать на дверь посильнее. Мне кажется, она откроется.

Я надавил на дверь плечом, Сергей мне помог, и действительно, она распахнулась. Мы вошли внутрь полуподвального помещения, спустились вниз по лестнице и включили свет. Приятель Сергея и женщина пошли вперед. Я хотел пойти за ними, но Сергей меня остановил, сказав:

– Не ходи туда, они хотят побыть вместе.

– Вы собираетесь играть в шахматы или в другие игры? – уточнил я.

– Подожди, я сейчас вернусь, – сказал Сергей.

Он подбежал к распределительному щитку и вывернул пробки. Свет погас. В темноте Сергей вернулся ко мне. В соседней комнате послышался стук падающей мебели, что-то разбилось, и я услышал раздраженные крики женщины:

– Нет, нет! Всем я не дам. Я договорилась с тобой одним, а там два таких здоровенных кобеля. Они мне всю матку вывернут наизнанку.

Сергей липкими вспотевшими руками вцепился мне в плечи, потряс и срывающимся голосом сказал:

– Подожди, сейчас она даст ему, а потом и нам даст, обязательно даст…

– Ты что, свихнулся? – ужаснулся я. – Это же изнасилование. Что ты затеял, идиот?

Только тут я понял, в какой двусмысленной ситуации оказался.

– Да ты не волнуйся, сейчас, сейчас… – бормотал Сергей.

Я развернулся и оттолкнул его.

– Сейчас я включу свет и уйду отсюда.

Нащупывая распределительный щиток, я подумал о том, что хорошо, что я в перчатках. На улице уже было прохладно, и, войдя в подвал, я не успел снять перчатки.