Чтение онлайн

Скоморохи. Украинская разновидность древних арийских факиров. Гравюра XVII в.

Кстати, у казаков была своя специальная терминология и для различных видов характерництва, что уже свидетельствует о чрезвычайно высоком уровне его развития. Например, такое известное в наше время явление, как гипноз (внушение), казаки называли — «химорода», гипнотизировать — «химородить». Вот свидетельство казака Семена Юрченко, которому, находясь на службе в киевском гарнизоне, пришлось охранять в киевской тюрьме запорожцев, арестованных по навету московского карабинера. Эти запорожцы со скуки показывали ему и другим часовым некоторые фокусы с применением внушения, которые стражи воспринимали как чудо:

«Так один из Запорожев:

— Вот завяжите меня — говорит, — в мешок, или устережете меня, меня сохраните?

— Почему?

— Кете (давайте сюда) мешок.

Да и залезет в мешок, и к потолку притянут его за лямки; а он из-за двери входит:

— Здорово, вражьи дети! Устерегли?

Или который-нибудь другой Запорожец:

— Вы думаете, я не знаю, что вы умеете воровать?

И ко мне: — А зачем ты пятак украл?

— Я не видел пятак!

— Ну сними сапог! Сбросил, а в сапоге пятак.

И смеется вражий Запорожец. А то он химородой химородил. Сказано — каверзники»(95, І, 78–79). Термин «каверзник» соответствовал современному «маг», «фокусник».

Знахарь. Рисунок Т. Шевченко. 1841 г.

Запорожец. Рисунок А. Герасимова.

Интересны также запорожские термины «галдовник», «голдовать». «Запорожцы были рыцарями и большими галдовниками. Пуля их не брала, на Днепре, было, расстелют войлок и идут», — вспоминали запорожские потомки (134, 106). Оказывается, еще во времена Киевской Руси слова «галдовать», «голдувать» означали дать вассальную присягу на верность, поклясться, «голдовник» — «вассал в клятвенном союзе», освященный на верность.

Думаем, что на Запорожской Сечи слово «галдовник» означало посвященного в тайны характерництва воина, который стоял ниже рангом, чем характерник.

Характерников, которые жили за пределами запорожских земель, в народе часто называли знахарями (ведунами). Такие знахари, по народным поверьям, жили в каждом городе или деревне и имели обязанность защищать народ от злых колдунов, ведьм и прочей нечисти. В отличие от них знахари считались людьми «от Бога», которые дают народу добро, лечат и оберегают его. Во время войны они используют свои знания для защиты родной земли.

Итак, как мы отмечали выше, кроме всего прочего, характерники владели секретами парапсихологии и гипноза. Сегодня военные разведки многих стран мира интенсивно изучают возможности использования парапсихологических способностей человека в бою. Над этим работают целые секретные институты, тратятся огромные средства, проводится специальный отбор людей с чрезвычайными возможностями. Ведь такие люди с уникальными способностями не перевелись и в наше время, они работают факирами на цирковых аренах, гипнотизерами, иллюзионистами, экстрасенсами. Они могут жечь себя огнем, ходить босиком по стеклу или по острым лезвиям сабель, не испытывая боли, могут прокалывать себе грубой иглой ладони и кровь при этом не течет, могут читать мысли зрителей, гипнотизировать их и даже лечить, могут запоминать невероятное количество чисел, моментально изучить наизусть целые книги и делать еще много других чудес, которые и теперь в XXI веке с его атомной энергией и космическими полетами выглядят сверхъестественно. А что говорить о тех далеких временах. Можно себе представить, как тогда воспринимали людей, способных усилием воли унять кровотечение или гипнотизировать других. Этим и объясняется такое почти мистическое отношение к характерництву, которое на самом деле было мощной школой раскрытия уникальных возможностей человека. И эта школа непрерывно совершенствовалась, передавая свои знания из поколения в поколение на протяжении веков.

Запорожцы былых времен. Со старинной картины.

Запорожец-характерник. Рисунок П. Носка. 1927 г.

Как свидетельствуют исторические источники, центры характерництва в разное время существовали на знаменитом Мигейском острове на реке Буг, в Карпатах, на Подолье в Медоборах, на Волыни, Киевщине, Черниговщине и Черкащине, а также на Запорожской Сечи.

Конечно, не все желающие могли стать характерниками, а лишь избранные. Даже родным детям, когда те были недостойными и не соответствовали определенным требованиям, передавать секреты характерництва было строго запрещено. «В Большом Луге, еще при запорожцах, жил химородник Хвеська. Его очень боялись и слушались казаки. Вот, бывало, лежит человек, а он режет черную редьку. Как только пустит редька сок белый — человеку становится плохо; как только станет сок чернеть — человек умирает. Он тогда что-то делает, что редька втягивает в себя сок черный, а выпускает белый — и человек оживет. Хвеська имел сына, только ему этого характерничество не передал. „Ты, — говорит, — сынок, очень сердитый; отработать не захочешь и человек умрет“» (134, 104).

Казаки форсируют речку. Рисунок А. Герасимова.

Чтобы стать характерником, надо было пройти очень сложные проверки. Д. И. Яворницкий приводит одно из таких проверок: кандидат должен переплыть на лодке все Днепровские пороги. Сам Д. Яворницкий сомневался в достоверности такого испытания, ведь при малом уровне воды переплыть пороги было легким делом, а при большой воде почти невозможно. По нашему мнению, именно в почти полной невозможности его выполнения заключалась главная ценность этого испытания. Ведь во время выполнения невозможного задания, где стирается грань между жизнью и смертью, у человека проявлялись чрезвычайные сверхчеловеческие способности, которые позже составили основу характерництва. Кроме того, кандидат в характерники должен быть избран Божиим Провидением, только тогда он имел право на постижение высших тайных знаний. Ведь в его руки попадали могучие знания, которые можно быть использованы как во благо, так и во вред. Поэтому требования к кандидатам были жесткие, даже жестокие. Поэтому и немного желающих, зная эти сложности, шли постигать это искусство.

Подобные обычаи приходят к нам из седой старины. Жрецы древних стран охраняли свои знания чрезвычайно тщательно: в странах Древней Азии и Африки существовал такой жестокий экзамен для кандидатов в жрецы или знахари. Перед желающим стать жрецом ставили семь одинаковых чашек, наполненных темной жидкостью. В шести из них была смертельный яд, и только в одной — безвредный напиток. Кандидат с завязанными глазами должен выбрать и выпить один из них. Конечно, в таком случае в жрецы и знахари действительно попадали люди с чрезвычайными способностями, а случайные люди отсеивались. Поэтому, по нашему мнению, и преодоление порогов (как смертельно опасное задание) было испытанием будущих характерников.

На Запорожской Сечи школой характерництва был знаменитый Пластуновский курень, в котором характерники подготавливали знаменитых казацких разведчиков-пластунов, учили их характерничеству и уникальным боевым искусствам «Спас» и «Боевой гопак», которые позволяли им выживать и выходить победителями из любых ситуаций. Кстати, об этом курене при советской оккупации было запрещено даже упоминать. Никто не исследовал и этимологию самого слова «пластун». В советских энциклопедиях было написано лишь, что пластуны — это пехотные части Черноморского, а позже Кубанского казачьего войска, которые несли сторожевую службу на Кубани. Причем замалчивался тот факт, что Пластуновский курень существовал на Запорожской Сечи с начала ее основания. И пластуны не упали с неба на Кубань, а пришли туда уже сформированными, как самобытное подразделение разведчиков, именно из Запорожской Сечи.

Типичный вид запорожского пластуна. Со старинного рисунка.

Черноморский пластун-характерник. Фотография 1896 г.

К сожалению, сохранилось немного данных о деятельности пластунов на Запорожье, и этому есть объективные причины. Во-первых, оккупационная историография, пытаясь изобразить Запорожское войско сборищем своевольных беглецов-крепостных, которые не хотели работать «на господина», всячески затушевывала наличие у запорожцев серьезных военных институтов, в том числе разведывательной организации, да еще и такой, корни и традиции которой уходят в далекую старину. Ведь тогда надо было бы переписывать всю тогдашнюю концепцию истории Запорожья, что для оккупантов было недопустимым. Второй причиной было то, что сами пластуны пытались оберегать свои тайны от посторонних глаз. Ведь они были, в первую очередь, разведчиками, а какие разведчики будут выставлять напоказ всем свои секреты. Так, даже о Пластуновском курене имеем очень мало документальных данных, основные же базы пластунов были скрыты от постороннего глаза в плавнях, в так называемом «Большом Луге», который для чужаков и непосвященных был запретной зоной. Там, скрытые среди непроходимых плавней, пластуны обучали свои кадры, пряча свою деятельность, как и любая разведывательная служба, за какой-нибудь невинной вывеской, в этом случае под вывеской охотничьего общества. Кроме того, как известно, при разрушении москалями Запорожской Сечи большую часть документов Сечевого архива запорожцы уничтожили, чтобы они не попали в руки врагов, а частично вывезена в Турцию, на Задунайскую Сечь и дальнейшая судьба их неизвестна. Вероятно, что именно документы о разведывательной деятельности пластунов уничтожались в первую очередь, как особо секретные. Но основные свои знания, по конспиративным соображениям, пластуны, как и в конце концов все запорожцы, передавали только устно, не доверяя их бумаги.

Характерным примером сечевой конспирации была так называемая система «печатей», то есть приказов по армии, которые состояли из одной, наклеенной на воск или бумагу военной печати, а само содержание приказа передавалось устно. Промосковские историки, чтобы унизить казаков, объясняли это тем, что мол, на Запорожье не было писарей, хотя тут же признавали, что наряду с устными, у казаков существовали и письменные приказы, так называемые «картонки»(170, 533–534). А «печати» на Запорожье, где в те времена образованных людей было больше чем, пожалуй, во всей Московии, использовались исключительно из конспиративных соображений, чтобы враг, даже перехватив гонца, не мог ничего узнать о планах запорожцев. Устным конспиративным языком владели и кобзари, которые, расходясь по всей Украине, часто в своих думах распространяли среди народа завуалированные призывы к восстаниям. Такая устная традиция передачи своих тайн была характерна и для пластунов.