Чтение онлайн

— Привезу и настоящий, только не в следующий раз, а если увижу, что достойна, — одновременно со стариком, согласился воин. И добавил уже Видию: — что ты переживаешь, пусть тренируется, нельзя полагаться только на чары. Для большого волшебства — сам знаешь, нужно время, а в бою не всегда оно есть. Заодно и в форме будет, а то расслабилась она у тебя тут за книгами, так и жирком обрастет, — поддразнил он меня.

Я задохнулась от возмущения, вскочила из-за стола, и вылетела за дверь.

Там достала из кожаных ножен меч и стала его разглядывать — по форме точно такой же, как у Кассия, только попроще, и не заточен совсем. Но радость тихим клубочком теплилась где-то внутри меня — надо же, не забыл!

Мужчины вышли на улицу следом за мной, и следующие часа два мы с Кассием занимались с его подарком. Он показывал мне, как правильно держать мою новую игрушку, простейшие движения с мечом, ну и упражнения без него тоже, чтоб тело стало крепким и сильным. Все это я обязалась исполнять в точности каждый день. Видий только головой качал укоризненно и насмешливо — дескать: «Посмотрим, насколько тебя хватит».

Кассий остался ждать, когда приедет какой-то человек из Руазия, с которым хотел встретиться у нас, чтоб, как я поняла, никто их вместе не видел. Я присоединилась к его каждодневным разминкам, разумеется, в меру своих сил. Было нелегко — я не привыкла заниматься никакими упражнениями, хоть все детство мы и пробегали с мальчишками по оврагам. Но мне очень хотелось оправдать роскошный дар и доверие барда, и я старалась изо всех сил.

Как-то утром, после завтрака, меня позвали на полянку перед домом, и Касс попросил:

— Покажешь, чему научилась за год?

Я вопросительно взглянула на Учителя.

— Заклинание призыва, например. Покажи работу со стихией — у тебя это хорошо получается, — ободряюще улыбнулся он.

Кассий сразу же перевел взгляд на ручей, протекающий рядом с домиком, ожидая, когда я кого-нибудь призову из него. Традиционно, проще всего у чародеев получалась именно работа с водой, потому, как объяснял мне Хранитель, такие уроки всегда проходили у водоемов, и студенты учились вызывать существ именно из нее. Но мне, почему-то, как раз водная стихия давалась наиболее тяжело — даже неподатливая земля и то слушалась моего слова легче. А любила я работу с воздухом. С его тенями и светом. Учитель знал эту особенность и хитро улыбался, предвкушая удивление зрителя.

Мне очень хотелось создать что-то необычное, поразить воображение барда и доказать, что вся возня со мной была не напрасной. И я, закрыв глаза и сосредоточившись, представила не какую-нибудь бабочку-птичку, которую, наверное, от меня ожидали, я представила, как из лесного воздуха выходит конь. Я позвала его, потянула за тонкую нить воздушной стихии: вот показалось серое, полупрозрачное сторожкое ухо, уплотнилась и проявилась умная морда с горящими черными глазами, светлым бликом на спине заиграли лучи солнца, а грива, дымной тенью струилась и опадала темными кольцами. Конь шел ко мне из леса, мягко и глухо ступая по траве сияющими копытами. Я потянула еще сильнее и открыла глаза. Он уже подошел и встал рядом со мной — немного прозрачный или, скорее призрачный, казалось, что его шкура мерцает и переливается всеми оттенками светло-серого. Он потянулся бархатными губами к непроизвольно протянутой руке, онемевшего от неожиданности Кассия, и тихонько заржал.

Я была горда собой, довольна и не скрывала этого. Видий тоже наслаждался произведенным эффектом — коня он, конечно, и сам от меня не ожидал, но это только усилило его радость.

Воин погладил шелковистую мерцающую шерсть на конской голове.

— А выдержит он хоть тебя, твой призрачный конь? — спросил он, справившись с удивлением.

— Он-то выдержит… — слегка увяла моя радость. — Я не выдержу. Не умею я верхом ездить. Даже залезть не смогу.

— Эх ты, чародейка, — усмехнулся страж. — А ты, старик, куда смотришь? — это уже к Видию обращаясь. — Совсем ты девчонку книгами заморил. Ни верхом, ни бегом не может. Что из нее вырастет-то? — и снова обернувшись ко мне. — Хочешь прокатиться?

— А… можно? — оторопела я от неожиданного подарка.

— Ну, это тебе виднее, лесная колдунья, конь-то твой. — Кассий откровенно смеялся.

Я протянула ему руку, он легко подхватил меня за талию и уверенно закинул на крепкую спину призванного скакуна. Помог удержаться, сам запрыгнул следом, сжал ногами бока коня, и, под ворчание старика, мы тихим шагом двинулись в обход поляны.

Я только что не пищала от восторга. Призванный вел себя достойно и не норовил освободиться. Счастью моему не было предела.

Две недели пролетели для меня, как один день. Занятия с Кассием, прогулки, долгие разговоры у вечернего костра — Видий был занят с бумагами, которые привез ему бард, и, временно, отменил занятия чародейством. Он весь день писал что-то в своей комнате, видимо письма, которые нужно было отправить с воином в столицу.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается — кончилось и мое счастье.

С начала третьей недели испортилась погода, и начались мелкие осенние дожди. А на следующий день в дверь постучал улыбчивый шатен в промокшем плаще и мужчины втроем закрылись в комнате учителя на половину дня, оставив меня готовить пищу и изнывать от скуки и любопытства.

Когда они вышли к обеду, Видий выглядел озабоченным, Кассий был молчалив, а шатен, назвавшийся Теольдием, зубоскалил и смущал меня улыбками.

Быстро закончив трапезу и не рассиживаясь за столом, чародеи опять удалились обсуждать мировые проблемы, а я, прибравшись и не зная, чем себя занять — села за книги.

Так прошел весь этот день — длинный и скучный. После ужина, отклонив предложение учителя переночевать, Кассий, сказав, что уже дождался всего, чего хотел и, как обычно, торопится, попрощался, улыбнулся мне, и ушел в ночную сырость, ввергнув меня в состояние уныния и тоски. Балагуристый Теольдий остался отдохнуть до утра, чтоб с рассветом тоже уйти по своим делам. Но самое большое потрясение ждало утром, когда Видий разбудил меня, уже одетый в дорожный плащ.

— Лесия, мне надо отлучиться на пару недель, — сказал он, с беспокойством глядя на мое заспанное лицо. — Сможешь пожить одна и, если кто-нибудь приедет, сделать видимость того, что я тут недалеко и скоро вернусь?

— Наверное… — я растерялась и не знала, что ответить. Сказать по правде — меня страшило предстоящее одиночество.

— Девочка моя, — Видий положил руку мне на плечо и заглянул в испуганные глаза, — если не можешь или сильно боишься, то я отведу тебя в селение через реку — поживешь там, но лучше бы никто не знал, что я покинул Чернолесье.

Я глубоко вздохнула и покачала головой:

— Я не маленькая, Учитель, я справлюсь, — ах, если бы я была уверена в своих словах хотя бы наполовину. Но подвести Хранителя и не оправдать его надежд, я не могла. — Что такого-то? Я тут год прожила в руке Богини. Ничего мне не сделается, только вот… возвращайся поскорее, а то заскучаю.

Видий улыбнулся моей браваде и потрепал меня по растрепанной макушке:

— Я постараюсь побыстрее, девочка, обещаю, — и, уже с порога, выходя вслед за попрощавшимся Теольдием, добавил, — заниматься не забывай. Приеду — проверю успехи.

И я впервые осталась одна так надолго.

Дверь в комнату приоткрылась, и, освещаемый пламенем свечи, к кровати, на которой спала девушка, почти бесшумно подошел приест Еугений. Сев на краешек, ласково, по-отечески погладил спящую Агнию по волосам.

— Дочка, просыпайся, нет времени! Нам нужно поговорить.

Девушка, нехотя открыв глаза, сонным голосом пробормотала:

— Ты уже вернулся?

— Да, но поскольку дела наши не слишком успешны, я через час отбываю снова. Мне просто необходимо дать тебе дальнейшие указания.