Тайны Дома Крю. Английская пропаганда в Мировую войну 1914-1918 гг.
Шрифт:
Ввиду возможных замечаний относительно английской пропаганды в передовицах или сообщениях и взглядах, высказанных руководящими политическими и военными деятелями, Дом Крю внимательно следил за печатью в неприятельских странах.
Недобрые предчувствия, вызванные ходом событий и предсказанные нашей пропагандой еще в августе 1918 года, нашли отзвук в органах печати. Позднее полился настоящий поток жалоб со всевозможных сторон, точно запруженная река прорвала плотину. Генералы соревновались с писателями, посылая проклятия по адресу английского министерства пропаганды, черня лорда Нортклиффа и заклиная германские войска и народ не поддаваться действию листовок, которые в то время проникали в отдаленнейшие деревни. Эти словоизвержения свидетельствовали о страхе перед поражением, который овладел немцами, и в Англии они правильно считались предвестниками конца, который так драматично разыгрался впоследствии в ноябре 1918 г. Было ясно, что само германское правительство не считало разумным запрещать опубликование таких признаний относительно вредности английской пропаганды. Невозможно было остановить поднимающийся поток правды о Германии.
Утомительной была бы попытка перечислить даже незначительную часть невольных признаний об успехах того отделения военного министерства, которое находилось под начальством сэра Джорджа Макдоноф, и о достижениях Дома Крю. Быть может лучшим примером является приказ, изданный не кем другим как самим фельдмаршалом Гинденбургом — военным кумиром и олицетворением германского милитаризма. Вот текст этого замечательного документа: [79]
«Мы находимся в жестокой борьбе с нашими врагами. Если бы численное превосходство обеспечивало победу, то Германия давно была бы разбита. Но враг знает, что Германию и ее союзников силою одного оружия нельзя одолеть. Он также знает, что дух, который присущ нашим войскам и народу, делает нас непобедимыми. Поэтому враг, борясь против нашего оружия, одновременно вступил в борьбу с германским духом. Враг пытается отравить наш дух и думает, что немецкое оружие притупится, когда разложится немецкий дух.
Мы не вправе легко относиться к этому намерению врага, так как он ведет поход против нашего духа самыми различными средствами. Не только ураганным артиллерийским огнем, но и ураганным огнем печатной бумаги бомбардирует он наш фронт. Кроме его бомб, которые убивают тело, его летчики разбрасывают листовки, которые должны убивать душу.
Таких листовок наши солдаты сдали начальству:
в мае — 84 000 экземпляров
в июне — 120000 экземпляров
в июле — 300000 экземпляров
Колоссальное увеличение. Ежедневно 10 000 отравленных стрел в июле, ежедневно 10 000 раз повторяемая попытка отнять у отдельного лица и у всех веру в справедливость нашего дела и в силу и нашу конечную победу. Кроме того, мы должны принять во внимание, что большое количество таких воззваний нами вовсе не было найдено».
«ОТРАВЛЕНИЕ ДУХА В ТЫЛУ.
Враг не ограничивается посягательствами на бодрый дух, господствующий на фронте. Он стремится во что бы то ни стало отравить дух армии в тылу. Он знает, какие источники сил тыл получает с фронта. Правда, аэропланы и воздушные шары врага не заносят этих листовок далеко вглубь нашего отечества, они остаются в пределах линии фронта, где враг напрасно с оружием в руках борется за одержание победы. Но враг надеется, что кое-кто из солдат пошлет к себе домой листовку, которая так невинно упала с неба. На родине листовка передается из рук в руки и обсуждается за кружкой пива, в семье, в мастерских, на фабриках и на улице, таким образом, многие тысячи людей простодушно воспринимают яд. Для многих тысячей бремя, которое на них взвалила война, возросло, и у них прошла надежда на победный исход войны. Все эти люди пишут о своих сомнениях на фронт, и Вильсон, Ллойд Джордж и Клемансо потирают себе руки.
И в другой форме враг действует против духа, господствующего в тылу. Пускаются в обращение самые вздорные слухи, имеющие целью сломить нашу силу сопротивления. Мы встречаем эти слухи одновременно в Швейцарии, в Голландии и в Дании, откуда они, как волна, разливаются по всей Германии. Или же [80] они возникают одновременно одинаковые по содержанию во всех глупых деталях в самых отдаленных углах нашего отечества, в Силезии, Восточной Пруссии и Рейнской провинции, и отсюда распространяются по остальной части империи. Этот яд действует на отпускников и разливается в письмах на фронт. Опять враг потирает себе руки. Противник изобретателен, он умеет приготовить порошок для каждого. Он приманивает к себе солдат на фронте. Одно из его воззваний гласит:
«Немецкие солдаты! Бесстыдная ложь, что французы плохо обращаются с германскими пленными. Мы не звери. Без всякого страха переходите к нам. Здесь вас хорошо встретят, вы найдете хорошее питание и будете, наконец, иметь покой».
Поговорите об этом с честными солдатами, которые с невероятными трудностями смогли бежать из неприятельского плена. Вконец ограбленные, в окруженных проволочными заграждениями концентрационных лагерях, без крова, вынужденные голодом и жаждой к изменническим сообщениям, вынужденные побоями и угрозами смертью к предательству товарищей, оплеванные, забрасываемые французским населением грязью, когда их гонят на работу, — вот каков рай, который вам обещает неприятель.
Перепечатки писем, которые действительно написаны были пленными, и в которых рассказывается, как им живется, так же сбрасываются неприятелем. Слава богу, в Англии встречаются также порядочные и человечные коменданты лагерей для военнопленных, но это — исключение, и лишь 3 или 4 письма беспрерывно сбрасываются неприятелем, но зато он их распространяет во многих тысячах экземпляров. Пугливых людей неприятель запугивает, говоря:
«Ваша борьба безнадежна, Америка вас одолеет, ваши подводные лодки никуда не годятся, ибо мы строим больше военных судов, чем уничтожается подводными лодками. После войны мы вас отрежем от источников сырья, тогда должна погибнуть промышленность Германии. Ваших колоний вы больше не увидите».
Вот тон их листовок. Они то соблазняют, то угрожают».
«ГЕРМАНСКИЕ ФАКТЫ И ВООБРАЖЕНИЕ.
Каково же действительное положение вещей? Мы добились мира на востоке и достаточно сильны того же добиться на западе, несмотря на участие в войне американцев, но мы должны быть сильными и единодушными. Вот то, против чего враг борется своими воззваниями и распространяемыми им слухами. Он стремится лишить нас веры и уверенности, силы нашей воли и наших сил. Почему он постоянно ищет новых союзников в борьбе с нами? Почему он пытается втянуть нейтральные государства в войну с нами? Потому что мы его превосходим силами. Почему он натравливает чернокожих и других цветных на немецких солдат? Потому, что он желает нас уничтожить.
Далее противник говорит: «Вы, немцы, форма вашего управления неправильна. Боритесь против Гогенцоллернов, против капитализма, помогите нам, Антанте, создать для вас более хорошую форму государства». Противник совершенно точно знает, какая [81] сила заложена в нашей государственной форме и нашей империи, и именно поэтому враг против нее борется. Он также пытается взбороздить старые раны государственной политики. Своими листовками и слухами он стремится посеять разногласие и недоверие между союзными государствами империи. На Баденском озере мы конфисковали много тысяч воззваний, которые были предназначены к посылке в Баварию, с целью подстрекательства южных германцев против северных. Неприятель жаждет разрушения империи, которая сотни лет была мечтою немцев и которую создали наши отцы, и желает Германию сделать такой же бессильной, какой она была во время Тридцатилетней войны.
Нашу верность по отношению к нашим союзникам враг также хочет подорвать. Он не знает характера немцев и верность своему слову немца. Враг сам жертвует своими союзниками. Тот, кто является другом Англии, погибает благодаря этой дружбе».
«ИЗМЕННИКИ ОТЕЧЕСТВА.
Те из отравленных, опущенных в типографскую краску стрел, которыми неприятель воспроизводит мнения немцев и немецких газет, не являются самыми безопасными. Мнения германских газет, выхваченные из текста без всякой связи.
Что же касается мнения отдельных немцев, то нужно сказать, что всегда были сознательные и бессознательные изменники своего отечества. Большинство из них живет в нейтральных странах, чтобы не участвовать в наших боях и лишениях или быть судимыми нашими судьями. Приверженцы же какой-нибудь крайней партии не имеют права утверждать, что они говорят 6т имени всего германского народа.
В том-то и состоит наша сила, но и наша слабость, что мы во время войны разрешили свободу мнений. Мы все еще терпели в наших газетах передачу неприятельских военных сообщений и речей неприятельских политических деятелей, которые являются прямым оружием против духа германской армии и германского народа. Это является признаком силы, ибо свидетельствует о сознании наличия силы, но это также слабость, ибо дает возможность неприятельской отраве проникнуть к нам.
Германская армия и германское отечество! Если одна из этих сброшенных неприятелем ядовитых крох в форме воззваний или слухов попадется вам на глаза или дойдет до вашего слуха, то помните о том, что она исходит от врага. Помните, что от него ничего не исходит, что не вредно для Германии. Всякий, какое бы положение он ни занимал, и к какой бы партии он ни принадлежал, должен об этом помнить. Если вы встретите кого-либо действительно германского происхождения и носящего немецкую фамилию, но находящегося в действительности в лагере неприятеля, то держитесь подальше от него, презирайте его, ставьте его публично к позорному столбу, дабы всякий другой добрый немец его мог презирать.
Германская армия и германское отечество, защищайтесь!» [82]
Опасение Гинденбурга, что лишь незначительная часть подобранных листовок будет сдаваться властям, безусловно, имело оправдание. Называемые им цифры дают основание утверждать, что сотни тысяч листовок посылались солдатами на родину.
Воззвание Гинденбурга является интересным психологическим этюдом. Надежды не оправдались. Смущение перешло в отчаяние, а отчаяние посеяло дикий гнев и ненависть. Распространение нежелательных фактов вынудило его разразиться ругательствами и этим путем дать ценные доказательства действий, какие пропаганда союзников начала оказывать на германские войска и общество.
После столь знаменательного изречения оракула не будет казаться удивительным, что другие восприняли это предостережение. Недолго спустя после этого нам в руки попался следующий, подписанный командиром шестого армейского корпуса генералом фон Хутиер, в высшей степени интересный приказ:
«Враг начинает сознавать, что нас нельзя одолеть блокадой, численным перевесом или силой оружия, поэтому он пробует последнее средство. Напрягая до крайности свои военные силы, он одновременно прибегает к хитрости, лукавству и другим малоценным методам, в которых он является превосходным мастером, и вызывает в германском народе сомнение в его непобедимости. С этой целью враг учредил особое министерство (министерство разрушения германской веры в себя), во главе которого он поставил отъявленнейшего во всей Антанте мошенника — лорда Нортклиффа. Последний выбросил биллионы для воздействия на общественное мнение внутри страны и на фронте при помощи оплачиваемых агентов, убийства послов и всяких других излюбленных у Антанты средств.
Способ, применяемый лордом Нортклиффом на фронте, состоит в разбрасывании летчиками листовок и воззваний; грубейшим способом подделываются письма германских военнопленных, сочиняются трактатики и листовки, авторы которых ложно выдают себя за германских политических деятелей, поэтов и писателей, или которые вызывают представление, что они напечатаны в Германии и, например, носят заголовок какой-либо рекламной серии, тогда как в действительности исходят от нортклиффовской прессы, которая с этой целью работает день и ночь. Этими обманами, как ни легко они распознаваемы для человека, который данное дело дважды обдумает, лорд Нортклифф стремится вызвать сомнение хотя бы на один миг в умах тех, которые сами не умеют думать, и подорвать нашу веру в своих вождей, свои силы и неисчерпаемость средств Германии.
К счастью, Нортклифф, министр разрушения германской веры [83] в себя, забывает, что германские солдаты не негры, не индусы, не необразованные французы, англичане или американцы, которые не в состоянии разгадать подобные проделки. Разъясните своим молодым неопытным товарищам эти гнусные попытки, скажите им, чего от них ожидает наш смертельный враг и что поставлено на карту. Собирайте листовки и сдавайте их своим начальникам для направления их в штабы армий, которые могут сделать ценные выводы о целях наших врагов. Этим путем вы поддержите командование и будете способствовать приближению часа окончательной победы».
Утверждения, что лорд Нортклифф истратил огромные суммы денег, комичны. Как уже было выше указано, общая стоимость операций, производившихся Нортклиффом, была значительно меньше 1/100 части ежедневных военных расходов Великобритании.
Германские армейские приказы, попадавшие в руки союзников, ясно показывают, как далеко зашло влияние листовок на неприятельские войска. Офицерам и солдатам грозили тяжелыми наказаниями за уклонение от немедленной сдачи листовок начальству. С другой стороны, установлено было вознаграждение за сдачу неизвестных еще экземпляров листовок, книг, воззваний и картин, по следующей таксе: 3 марки (около 1 руб. 50 коп), за 1 экземп., 30 пфенигов (около 15 коп.) за каждый следующий экземпляр; 5 марок за книгу.
Изданный Людендорфом приказ показывает, что действие пропаганды на войска распространялось также и на население Германии. Этот приказ гласит:
«Все чаще поступают из страны жалобы, что солдаты, находясь в отпуску, своими замечаниями, граничащими в действительности с изменой и подстрекательством к неповиновению, производят очень неблагоприятное впечатление. Подобные инциденты смешивают с грязью честь каждого в отдельности и всей армии в целом и оказывают чреватое последствиями действие на дух народа».
Высокого чина офицер фронта, который описывает в «K"olnische Zeitung» от 31 октября 1918 года деморализацию, сказал:
«Больше всего нам вредила бумажная война, которую вел неприятель. Последний ежедневно сбрасывал на нас 100 000 листовок, которые были очень хорошо подобраны и искусно изданы».
Это было уточнено донесением, полученным министерством иностранных дел за месяц до этого, гласившим следующее: [84]
«Разбрасываемые неприятельскими летчиками воззвания производят сейчас гораздо большее впечатление. Вместо того чтобы их бросить и над ними смеяться, как это случалось раньше, листовки поднимаются и читаются. Нет сомнения, что последние сообщения серьезно подорвали дух германской армии и народа. Один из упомянутых выше возвратившихся с фронта офицеров сказал, что если бы Антанта знала, какой яд эти листовки вызвали в умах солдат, то они упразднили бы снаряды и в будущем бомбардировали бы неприятеля исключительно бумагой».
Что ни угрозы, ни обещания вознаграждения не могли достигнуть сдачи листовок Главной квартире, ясно вытекало из показаний военнопленных за последние четыре месяца военных действий, а также из того, что большинство военнопленных имели при себе английские листовки. Среди вопросов, которые возбуждали их особое внимание, были: ответственность Германии за возникновение войны, за применение ядовитых газов и за обстрел неукрепленных населенных пунктов; затем безуспешность атак цеппелинов и подводных лодок при попытках воспрепятствовать доставке продовольствия и войск, далее, прибытие на фронт американских войск, военные цели союзников, сравнение продовольственного вопроса в Германии, с одной стороны, и в Англии, с другой стороны; выдержки из германских социалистических газет. Жители вновь занятой территории подтверждали успех пропаганды среди германских войск и указывали на падение духа и увеличение числа дезертиров, которое приписывали пропаганде.
Политики и газеты были также очень взволнованы и подняли громко голос в пользу создания организации по контрпропаганде. Г-н Ф. Штосингер изобразил в «Frankfurter Zeitung» английскую пропаганду как «сложнейшую и опаснейшую из всех» и привел неисчислимое количество мероприятий. Военный министр генерал фон-Штейн достаточно смело признал, что «в пропаганде враг, несомненно, сильнее нас» («Berliner Morgenpost» от 25 августа 1928 года). Другие признания мы находим, например, в «Rheinisch-Westf"alische Zeitung», где говорится:
«Во всяком случае английское министерство по пропаганде работало энергично; если бы мы в нашей пропаганде развили такую же деятельность, то многое, быть может, обстояло иначе. В этой области, однако, мы должны признать, что мы были неподготовлены, но мы надеемся, что теперь мы кое-чему научились». [85]
«Deutsche Tageszeitung» писала:
«Мы, немцы, имеем право гордиться нашим генеральным штабом. Мы чувствуем, что генеральному штабу наших врагов далека до него, но мы также чувствуем, что враг имеет великолепный генеральный штаб по пропаганде, в то время как у нас такого совершенно нет».
Беспрестанно происходили стремительные и жестокие атаки. Разоблачения английской пропаганды вызвали острую нервность, благодаря которой возникли дикие слухи, распространявшиеся по Германии. Их происхождение приписывали учреждению, во главе которого стоял лорд Нортклифф. В своей речи, произнесенной в августе 1918 года в Баварской палате депутатов, баварский военный министр генерал Гелинграт заявил:
«Эти слухи не что иное, как результат энергичной и целесообразной агитации, которую ведут наши противники через своих агентов внутри нашей страны».