Чтение онлайн

Это типичная картина ясновидения (правда, слово "ясно" применительно к этому случаю кажется неуместной составной частью термина).

Теперь, как догадался, наверное, читатель, следовало бы изложить многие из происшествий, о которых шла речь в последних разделах, на языке современной физики. При всем желании сделать это пока невозможно, по крайней мере в рамках одной публикации. Речь идет о явлениях и величинах действительно очень "тонких" - и пока, увы, нет приборов, которые бы могли наглядно и убедительно регистрировать их. Нет, как я уже отмечал, и таких терминов современной физики, которые бы подошли к подобным случаям. Изобретать же их - дело неблагодарное. Можно говорить об эфире, и даже о втором, более тонком, эфире. Но сам по себе такой разговор мало помог бы делу, хотя на первых ступенях познания тонких миров без него тоже не обойтись. Однако истина рождается в споре. И споры и дискуссии начались. И не важно, на каком они пока языке ведутся - на языке оккультистов или на языке традиционно-научном. Впереди - новый виток развития.

ВЗГЛЯД С "ТОЙ СТОРОНЫ"

"Давно уже горькая жизнь заставила нашего древнего певца сложить хвалу смерти. И я сейчас повторяю ее... "Смерть стоит передо мной, как выздоровление перед больным, как выход после болезни, - речитативом зашептал египтянин, - как пребывание под парусом в ветреную погоду, как запах лотоса, как путь, омытый дождем, как возвращение домой из похода..."

Этот подлинный древнеегипетский текст звучит в устах одного из героев книги Ивана Ефремова "На краю Ойкумены". Ефремов, человек энциклопедических знаний, конечно же прекрасно разбирался и в верованиях древних египтян, и в их запутанной мифологии. А зная это, нетрудно понять отношение к смерти человека, жившего тысячелетия назад.

...К загробной жизни в долине Нила готовились основательно, поскольку мыслили ее продолжением земной. Сохраняли тело - мумию умершего, заранее выстраивали для нее гробницу - часто более прочную и богатую, чем дом для живых - обеспечивали покойника всем необходимым, запасом пищи, орудиями привычного труда.

Считалось, что душа умершего днем выходит на солнечный свет, взлетает на небо к богам, а ночью странствует по подземному царству, где обитают чудовища. (Это, конечно, упрощение; египтяне признавали три души: Ах, Ба и Ка.) Покойный обязательно предстает на суд бога Осириса. Там сердце умершего взвешивают на специальных весах. Если его уравновешивает стоящая на другой чашке весов богиня истины Маат, то человек оправдан. Учитываются на суде и собственные "показания" умершего. Как их давать, объясняется в 125-й главе "Книги мертвых". Покойник должен утверждать перед Осирисом: "Я чист, чист, чист!" Клясться, что на земле он был терпелив и покорен, не крал, не посягал на храмовое имущество, не восставал против властей, не говорил злого против царя... Оправданные попадали в рай, на счастливые "поля Иару". Душу же грешника пожирало страшное чудовище, лев с головой крокодила.

Египтяне приняли ислам, но не смогли расстаться с некоторыми представлениями древних, и на этот счет есть одно из нечастых свидетельств; военному журналисту В. Родионову в 1943 году редактор каирской газеты с парижским образованием показал отнюдь не известные всем пирамиды, а поразительную реликвию - город мертвых в Каире и свою собственную гробницу в нем.

"Мы быстро минуем освещенные, полные народа улицы города, проскакиваем мимо цитадели с ее великолепной мечетью и, перевалив через невысокую гряду холмов, вступаем в какую-то длинную и извилистую улицу.

– Вот мы и в городе мертвых!
– вполголоса произносит редактор.

Оглядываюсь. Улица как улица. Справа и слева одноэтажные египетские дома с плоскими крышами. На домах номера, названия улиц. Горят фонари. В их бледном свете слегка поблескивают каменные тротуары.

Такси дает тихий ход. Мы медленно катимся вдоль каменных домов с закрытыми дверями. Большие и маленькие, красивые и безобразные, богатые и бедные. Некоторые здания особенно выделяются: с резными башнями и стрельчатыми окнами, они похожи на маленькие храмы. Но вот что странно: нигде ни души! Улицы совершенно пусты. Везде царит мертвое молчание.

Редактор останавливает такси. Мы выходим на мостовую. По каким-то ему одному известным признакам наш гид разыскивает ночного сторожа. Тот подводит нас к красивому большому дому и, вынув ключ, открывает дверь. Входим внутрь. Красивый, в египетском стиле зал с коврами и диванами. Лунный свет врывается в окно и серебристым блеском переливается на каменных стенах и богатом убранстве.

– Вот здесь, - говорит редактор, - семья умершего раз в год собирается на поминки. Здесь, в этом зале, они молятся и вкушают пищу.

Сторож открывает дверь в комнату направо. Входим. В середине комнаты могила, с двумя каменными "пальцами", подымающимися вверх (таков внешний вид каждой египетской могилы). Входим в комнату слева - та же картина. Проходим прямо в комнату, примыкающую к приемному залу, - тут могил еще нет, но есть два места, приготовленные под могилы. На маленьком дворике позади дома находим две могилы и три места, приготовленные под могилы.

– Это семейный могильный дом...
– редактор называет имя крупного политического деятеля современного Египта.

Редактор рассказывает, что каждая египетская семья, претендующая на какое-либо положение в обществе, непременно строит себе дом в городе мертвых. Между семьями идет соревнование в придании блеска и величия своим могилам. Чем богаче, чем могущественнее семья, тем великолепнее ее могильный дом в городе мертвых. И таких домов здесь тысячи. В них никто не живет, но они содержатся в образцовом порядке, и на них тратятся огромные деньги...

– Может быть, хотите взглянуть на мой собственный дом?
– несколько нерешительно спрашивает редактор.

Ах, вот как! Редактор, несмотря на Париж и на всю свою интеллигентность, тоже имеет здесь свой дом!

Конечно, я выразил желание посмотреть дом редактора. Он такой же, как тот, который мы только что видели, но несколько скромнее и проще. Видно, у редактора меньше денег, чем у политика. Меньше денег, но не меньше приверженности к старине, ибо в центральной комнате дома редактор подводит меня к месту, приготовленному под могилу, и с чувством удовлетворения и гордости произносит:

– Вот здесь будет покоиться мое существо!

Мы едем назад. Луна стоит в самой середине неба. От голубого сияния ее лучей на все окружающее падает покров какой-то сказочной фантастичности".

...На другом конце планеты, в государстве загадочных инков, также строили каменные гробницы и был развит культ мертвых. И здесь смерть не считали безусловным перечеркиванием "я".

По представлениям индейцев кечуа, души мертвых уходили в некую "землю немых". Путь туда лежал через пропасть, по узкому волосяному мосту, а провожатыми душ служили черные собаки. Там верили также, что из мертвых вырастают живые люди, как маисовые стебли - из семян. Культ предков требовал жертвоприношении - мертвые "употребляли в пищу" и початки того же маиса, и мясо лам. Иногда, по мнению жрецов, покойники жаждали человеческой крови. Тогда приносились в жертву люди, главным образом дети до десяти лет...

Наши предки-славяне делили мир на три части: небо, землю и преисподнюю. В небе, как положено, обитали божества, на земле - живые люди, а в преисподней - души умерших. Сама земля считалась великой богиней и опекала тех, кто был в ней похоронен. Кроме того, в жизни покойников участвовали разные потусторонние существа - например, русалочки-земляночки. Разумеется, в могилу клали и пищу, и оружие, и украшения или рабочие инструменты, а в день поминовения усопших оставляли мертвецам закуску и выпивку, что и по сегодняшний день делают весной русские, украинские, белорусские крестьяне...