Чтение онлайн

Кстати, о сегодняшнем дне. Многие китайцы - как проживающие в самом Китае, так и рассеянные по Южной Азии - свято верят, что за гробом продолжается точно такая же жизнь, как и на земле, с теми же людскими потребностями и заботами. Покойникам нужны деньги, телевизоры, дома, автомобили... Все эти вещи - вернее, их бумажные, картонные и деревянные подобия - продаются в лавках возле храмов. Можно купить пачку специальных "адских" купюр, похожих на настоящие, но с изображением лишь на одной стороне, или картонный телевизор. Затем подарок усопшему нужно сжечь неподалеку от алтаря. Огонь является чем-то вроде посредника между миром земным и миром потусторонним. "Там" после сожжения появляется не копия, а оригинал предмета, то есть настоящий телевизор, пылесос, пачка денег или новый дом. Помимо таких товаров, предназначенных для огненной трансформации, китайцы приносят в храм и подносы с целыми, из многих блюд, обедами для мертвых. Их оставляют на большом столе. И это делают не египтяне времен фараонов, а вполне современные, модно одетые, нестарые люди: рабочие, служащие, бизнесмены...

Мысль о том, что смерть не является конечной точкой человеческого существования, появилась в глубочайшей древности. У австралийского племени аранда есть миф: в древности жил человек тотема опоссума, который умер и был похоронен, но вскоре вышел из могилы в образе ребенка. Индейцы пуэбло считают, что смерть - это всего лишь возвращение людей на свою прародину. Нам хорошо известны верования античных греков с их "подробно разработанным" загробным миром. Его охраняет трехголовый пес Цербер, чудовище, с которым сумел справиться лишь один полубог Геракл; в этом темном, туманном царстве души умерших за мелкую монету перевозит через реку забвения старик Харон... Конечно же многое было рассчитано на простонародное восприятие, но и в сложных философских построениях Платона присутствовала тема бессмертия души. Великий мыслитель считал смерть моментом отделения души от тела, освобождения ее из "плотской темницы". Это представление о смерти как освобождении "божественной, бессмертной, умопостигаемой, единообразной, неразложимой, постоянной и неизменной в самой себе" души от "человеческого, смертного, непостижимого для ума, многообразного, разложимого и тленного, непостоянного и неверного самому себе" тела ("Федон") восходит к учениям орфиков, Пифагора, Сократа.

Правда, с тех же далеких времен начинается и философская традиция понимания смерти как естественного и необратимого конца. Эпикур считал, что вопрос о том, есть ли загробный мир, вообще не должен интересовать человека, ибо в любом случае человек со смертью не встречается: пока он жив - смерти нет, когда же приходит смерть - некому ее осознавать.

В христианстве появляется острое переживание личного бытия. Единственный способ преодолеть смерть - это уверовать во Христа как Спасителя всего человеческого рода. Он, "смертию смерть поправ", открыл этот путь и для всех своих последователей.

В книге "Загробная жизнь", вышедшей в 1880 году, ее автор, монах Митрофан, пишет следующее: "Как таинственно и непостижимо для ума происходит соединение души с телом в утробе матери, так равно таинственно опять бывает и разделение души от тела...

Заповедано Богом, чтобы всякому человеку на каждый час быть готовому к смерти. Как общий удел человечества, как казнь за грехи - так страшна смерть и праведнику, и грешнику. Действие же таинства смерти одинаково для праведника и грешника. Повелевая быть готовым к смерти, Дух Святой открывает обстоятельства, при которых совершается переход в жизнь загробную как для праведника, так и для грешника. Смерть первого красна, а второго люта..."

По учению нашей православной церкви, "смерть есть разлучение души от тела", после чего душа остается одна с собою, а тело предается земле и там разлагается на свои составные части (элементы). Это последняя участь человека на земле - смерть, о которой Св. Писание повествует так: "И возвратится прах в землю, чем он и был, а дух возвратится к Богу, Который дал его..."

Душе от Бога назначается пройти три состояния, составляющие се вечную жизнь: в утробе матери, на Земле и за гробом. Вот что пишет один из отцов Церкви о смерти: "Ужасна смерть и страшна для не знающих высшего любомудрия, для не знающих загробной жизни, для считающих смерть уничтожением бытия; разумеется, для таких смерть ужасна, уже самое ее название убийственно. Мы же, благодатью Божией увидевшие безвестные и тайные премудрости Его и почитающие смерть переселением, не должны трепетать, но радоваться и благодушествовать. Потому что оставляем телесную жизнь и переходим к жизни иной, нескончаемой и несравненно лучшей..."

Разделившись, душа переходит в царство существ ей сродственных, в царство духовное, ангельское, а за усвоенные ею добрые или злые качества присоединяется или к добрым ангелам в раю, или к злым, падшим ангелам в аду. Эту истину открыл Сам Господь в притче о богаче и Лазаре, научив нас, что души, по разлучении с телом, в тот же день поступают или в рай, или в ад.

Со времен появления на Земле человека и до последних десятилетий споры о посмертной участи не имели иных аргументов, кроме словесных, ибо и философы, и богословы, вместе со всеми прочими живыми существами, находились либо среди живущих, либо за чертой, откуда информация почти не поступает. Но вот произошла революция и в области "смертеведения". Впервые стало изучаться третье состояние, - ни жизнь, ни смерть, - точнее, клиническая смерть. И кое-кто, вернувшись из этого состояния, рассказывает о том, что повидал за чертой. Наиболее известны посвященные этому труды австралийского врача Петра Калиновского "Переход. Последняя болезнь, смерть и после", американца Раймонда Моуди "Жизнь после жизни", а также работы Элизабет Кублер-Росс, С. и К. Гроф, Л. Уотсона и других. Появились и первые некронавты - люди, отваживающиеся на искусственную клиническую смерть ради познания, что же "там".

"...Я слышал, как врачи сказали, что я умер. И тогда я почувствовал, как я начал падать или как бы плыть через какую-то черноту, некое замкнутое пространство. Словами это невозможно описать. Все было очень черным, и только вдали я мог видеть свет. Очень, очень яркий свет, сначала небольшой. Он становился больше по мере того, как я приближался к нему..."

"Я знал, что я умираю и уже ничего не могу сделать, потому что никто не может услышать меня. ...Я был вне моего тела, в этом не было никаких сомнений. Я мог видеть его на операционном столе. Моя душа вышла! Вначале все это было тяжело, но затем я увидел очень яркий свет. Казалось, что сначала он был немного тусклым, но затем стал мощным сиянием. Просто множество света - ничего, кроме ярчайшего сияющего света. И тепло от него передавалось мне, я чувствовал душевную теплоту. Свет был ярким, желтоватым... Он покрывал все, однако не мешал мне видеть все вокруг операционную, врачей, сестер. Я отчетливо мог видеть, свет меня не слепил. Сначала, когда возник свет, я не совсем понимал, что происходит. Но потом он спросил меня, как бы задал вопрос: "Готов ли ты умереть?" Было так, будто с кем-то говоришь, но не видишь с кем. Свет говорил со мной, этот голос принадлежал именно ему. Теперь я думаю, что голос, говоривший со мной, понимал, что я не готов умереть. Видите ли, для меня это была своего рода проверка, самая замечательная за всю мою жизнь. Я чувствовал себя по-настоящему хорошо, в безопасности и окруженным любовью. Любовь исходила от него, эта любовь - что-то невообразимое, неописуемое. С ним было легко. И кроме того, у него было чувство юмора, - определенно было".

Впрочем, описания бывают разных тонов, разной окраски. "В это утро меня окружил густой серый туман, и я покинул свое тело. У меня было ощущение, будто я плыву в воздухе. Когда я почувствовал, что уже ушел из тела, я посмотрел назад и увидел самого себя на кровати внизу. У меня не было страха; был покой, очень мирный и безмятежный. Я нисколько не был потрясен или испуган. Это было просто чувство спокойствия..."

Одна из реанимированных женщин проявила изрядную, чисто научную наблюдательность: "Когда я вышла из своего физического тела, это выглядело так, будто я действительно вышла из тела и вошла во что-то другое. Я не думаю, что это было просто ничто. Это было другое тело. Но не настоящее человеческое тело. Оно было несколько иным. Оно не соответствовало в точности человеческому телу, но и не было бесформенной массой. По форме оно походило на тело, но было бесплотным. И еще я знаю, что у меня было то, что можно было назвать руками. События как будто начинают протекать быстрее после того, как покидаешь свое тело".

Интересным моментом таких переживаний является возвращение в тело. "Врач сказал, что я скончалась, но я была, несмотря на это, жива. То, что я пережила, было так радостно, я совсем не испытывала неприятных ощущений. Когда я вернулась и открыла глаза, мои сестры и муж были рядом. Я видела их радость, на глазах у них были слезы".

Некоторые "индивидуалисты" утверждают, что причиной их возвращения было собственное желание: "Я находился вне моего физического тела и чувствовал, что должен принять решение... Я понимал, что должен на что-то решиться: либо двигаться прочь отсюда, либо вернуться обратно..."

Примечательно, что состояние "вне тела" описывали писатели и поэты, и порою - достаточно сходно с впечатлениями реанимированных, хотя сами никогда не испытывали этого. Сила воображения или интуиция? Вот стихи почти забытого ныне русского поэта Сергея Городецкого:

Заслышать, как молчит земля,

Как лес безмолвствует и дышит,

Как ветер светлый облак движет

И дремлют в колосе поля;

Продлить в богатой тишине

Свои дрожащие мгновенья

И, будто в омут сновиденья

Низринувшись, сиять во сне;

Нагим, блаженным, возвращенным

В невидимую благодать

Себя почувствовать опять

Небременившим, нерожденным.

Среди цветов невестой мудрой

Свою увидеть в девах мать,

Неощутимо с ней летать,

Голубоокой, темнокудрой;

Внимать с незримой высоты

Ее безгрешному волненью,

Ее задумчивому пенью,

В ее руках лобзать цветы

Вот лучезарной смерти звенья.

Реальны ли явления, которые видят и ощущают люди во время реанимации? Или это просто специфические реакции больного умирающего организма, предсмертный бред?