Чтение онлайн

Первые дни Джонатан был занят знакомством с университетом и городом. Все студенты, пытающиеся завязать с ним знакомство, узнав о том, что он ниже их по социальному статусу, спешили окончить разговор и испариться. С компанией же, в которой он находился ныне, юноша познакомился весьма оригинальным образом. Морган и Блэквотер, в очередной раз не сошедшиеся во мнении насчет роли магов в войне Востока и Запада, устроили публичный скандал. Картер уже было подумал, что они…

— Аристократы не бьют друг другу морды, — весело произнес, прерывая его мысли, подоспевший Вестэль, — они дерутся на дуэли.

Идея маркиза была принята на ура, и ее тут же взяли на вооружение. Несмотря на то что, дуэли в Империи Запада были запрещены между лицами, не достигшими двадцати одного года, а спорщикам ни один разумный человек не дал бы больше восемнадцати, это обстоятельство никого не остановило. Вестэль и попавший в водоворот событий Джонатан были тут же назначены секундантами. К ним моментально присоединился Артур Клиффорд, по его словам, никогда не видящий прежде смерти человека и оттого жаждавший зрелищ.

Был назначен определенный день и час. На всякий случай связались даже с гробовщиком, который поклялся молчать о происхождении будущего трупа. Однако дуэль, как таковая, не состоялась. Элвис Фицрой, изначально исполняющий в их компании арию «пай-мальчика», ныл всю дорогу о наказании, которое полагается за подобный проступок, и потому, согласно общему решению, был высажен из кареты на половине пути. Место назначения находилось за чертой города, где, как предполагалось, не шныряли тут и там агенты полиции. Все же поверхностную осторожность новоявленные студиозусы сумели соблюсти. И когда до него оставалась около трех миль, экипажи дуэлянтов увязли в какой-то луже, образовавшейся после сезона дождей. Поменять место было невозможно, так как никто не предупредил об этом Клиффорда, уехавшего вперед на своем вороном коне, чтобы разведать обстановку.

Когда взмокшие от пота и уставшие из-за дороги отпрыски дворянский родов, камердинер и один купеческий сын добрались до опушки Лоудского леса, их энтузиазм убавился вдвое. Когда же Ольфсгайнер, назначенный ответственным по инвентарю, подал дуэлянтам изъеденные ржавчиной старинные рапиры, специально присланные герцогом Вельфом из закромов своего древнего родового замка, настроение всей компании рухнуло до нуля. В итоге под аккомпанемент долгих и нудных извинений камердинера маркиза за то, что он не успел привести оружие в надлежащий вид, было единогласно решено забыть о дуэли и отправиться выпить подогретого глинтвейна в каком-нибудь кабаке. Для этой цели был выбран ближайший трактир на окраине города, в котором новоявленные студиозусы тут же едва не нажили себе неприятности. Однако стоило бдительному Адальберту сказать темным личностям, намеревающимся поживиться за счет желторотых аристократов, пару слов, как инцидент был моментально исчерпан.

Будучи самым трезвым из их компании, Джонатан приметил этот эпизод и именно им обосновывал свои ощущения, которые возникали в его голове при виде камердинера Вестэля. Выходец из купеческого сословия чувствовал, если не фальшь, то какую-то неправильность и неестественность в поведении Ольфсгайнера. Картер был уверен, что подобных Адальберту людей на свете не бывает.

Как бы там ни было, а компания их после того случая не распалась. Более того, они стали ежедневно встречаться, чтобы обсудить преподавателей, лекции, устроить для одногруппников каверзу и влипнуть в какую-нибудь интересную историю. Встречи их проходили весело, шумно и обыкновенно с не всегда приятными последствиями. Сам Джонатан предпочитал молчать на таких сборищах. Однако делал он вовсе не из пиетета перед своими именитыми друзьями, как думал Генри Морган. Картер являлся убежденным монархистом, но практичность, доставшаяся ему от отца шептала ему о том, что власть имущие должны быть полезны для народа, чего нельзя было сказать о вчерашних гимназистах. Просто из-за своего провинциального говора юноша не хотел показаться деревенщиной, каковым считали Картера-старшего придворные аристократы. Джонатан внимательно наблюдал за своими товарищами, учился говорить и думать как они. Такой совет дал ему барон Сеймур в своем втором письме. Идея была признана Картером-младшим полезной, и потому он нещадно ее эксплуатировал. В итоге молчание в некоторой степени переросло в привычку, что для выходца из купеческого сословия являлось нонсенсом.

Теснее всего Джонатан общался, конечно же, с Вестэлем Вельфом и Адальбертом Ольфсгайнером, так как они втроем учились на факультете следователей в одной группе. Последний имел какой-то неопределенный статус в их компании. С одной стороны Ольфсгайнер являлся слугой, с другой учился он наравне со своим господином, а по результатам даже лучше него. Камердинеров, помимо маркиза, имели также Фицрой и Морган, однако жили их личные слуги отдельно, из-за чего их присутствие превращалось лишь в номинальный показатель статуса. К тому же камердинеры эти были практически незаметны и воспринимались как фон. Адальберт же мог веским словом легко урезонить зарвавшихся молодых господ, однако был отзывчив к их просьбам и идеально выполнял свои основные обязанности. А еще его очень ценил и уважал Вестэль, которого в свою очередь любил и уважал сам Джонатан.

Вельф-младший имел веселый характер, был легок на подъем, умен, внимателен к окружающим, хоть порой и страдал безалаберностью, и обожал вызовы. К Картеру-младшему он относился как к равному и часто говорил с ним, игнорируя при этом молчание собеседника. Ответы одногруппник буквально считывал с лица Джонатана. Картер считал, что профессия следователя идеально подходит Вестэлю. А еще он думал, что именно такого друга и сослуживца всегда хотел иметь рядом с собой. Иногда сын купца даже позволял себе мечтать о том, как они вдвоем будут вести слежку за каким-нибудь маньяком-убийцей в трущобах Скайдона…

Однако мечты его, как это часто бывает, споткнулись о жестокую реальность. В третьем письме, присланном бароном Сеймуром, Вестэль Вельф был указан как человек, за которым Джонатану Картеру надлежит «присматривать».

Пятиэтажный особняк Вельфов выглядел внушительно. Считалось, что здание с подобной архитектурой «отрицательно влияют на атмосферу в городе», как писали в «Скайдон таймс», главной консервативной газете Истангии. Потому содержать подобные поместья позволялось лишь любимцам императорской семьи, в число которых уже традиционно входили Вельфы.

Перед особняком гостей и вернувшегося на каникулы молодого господина встретил целый штат слуг в белых ливреях под предводительством импозантного статного дворецкого с седыми висками. Студиозусов моментально разместили по апартаментам, расположенным близко друг от друга, развезли по их комнатам легкий полдник, предложили горячую ванну и оставили отдыхать. Дорога от Императорского Истангийского Университета до центра города была не трудной, но муторной и долгой. Толпы людей, слонявшиеся по улицам столицы, не давали лошадям развить приличную скорость, из-за чего экипажи продвигались вперед не быстрей беременной улитки. Вымотанные долгим бездельем молодые аристократы до самого вечера не вылезали из предоставленных им апартаментов.

Вероятно, они бы предпочли не выходить из них до следующего дня, однако ровно в семь часов хорошо вышколенные слуги оповестили их о том, что хозяин поместья вернулся и желает видеть их за ужином. В короткий срок нарядившиеся дворяне выползли в столовую, находившуюся на первом этаже особняка. Там они с удивлением обнаружили, что являются не единственными гостями в этом доме.

Слева от Его Светлости сидели три странных господина. Наметанный глаз Вестэля моментально уловил неуместность их присутствия. Тот, кто сидел к дяде ближе всего, был одет в щеголеватый клетчатый костюм, на левом глазу его красовалось позолоченное пенсне, из кармана жилета торчала тонкая цепочка часов. Однако на лакированных ботинках его белела давно засохшая грязь, носок правого был поцарапан. Лицо второго мужчины полностью соответствовало выражению «разбойничья рожа». Особенно выделялись крестообразный шрам на правой щеке и злой взгляд черных глаз исподлобья. Последний, довольно щуплый господин неопределенного возраста, был похож на крысу. Его водянистые глаза все время находились в движении, руки постоянно трогали столовые приборы, а кончик острого носа то и дело слегка подергивался, будто его владелец обнюхивал воздух вокруг себя. И все трое, определенно, не принадлежали к дворянскому сословию и при этом находились в гостях у самого настоящего герцога с очень длинной родословной.

Рядом с крысоподобным господином сидела экстравагантная дама бальзаковского возраста с черными волосами, уложенными в высокую прическу, в которую были воткнуты три павлиньих пера. Присутствие странного соседа вовсе не пугало ее. Она бойко рассказывала ему о своих «девочках», не обращая внимания на нервные кивки собеседника. По едва заметному акценту Вестэль определил женщину, как уроженку Ранциона.

Далее, вероятно, сидели те самые «девочки». «Скромница, бойкая и красотка», — мгновенно определил Вельф-младший и тут же потерял к ним интерес. Он прекрасно знал, что кого-то из этих троих дядя пророчит ему в невесты, однако гадать, кому именно сулило такое счастье, было бесполезно. Герцог Вельф обращал свое вельможное внимание только на тех людей, судить о которых по первому впечатлению было бы верхом глупости. Поэтому, дождавшись, пока ему по порядку представят мистера Блума, мистера Джонса и мистера Эванса, а также мадам Элен Деллоуэй вместе с дочерями Мартой, Глорией и Лидией, маркиз с облегчением приземлился на свое законное место по правую руку от Его Светлости. Из-за подобного пренебрежения к правилам этикета Вестэль был удостоен лицезреть недовольную гримасу старшей дамы. Однако для него ее реакция не имела ровно никакого значения, потому как он знал, что старший родственник достаточно снисходительно относится к таким вольностям.