Чтение онлайн

Спустя пятнадцать минут после начала вкушения трапезы по правилам имперского этикета следовало завести непринужденную беседу. На Западе существует лишь три традиционные темы, которые люди благородного происхождения могут обсуждать вечно: любовь, погода и война. Первую было принято неторопливо разжевывать в тесных группках из трех-пяти человек. Вторая же тема надоедала каждому нормальному гражданину Империи после первого официального приема у знатного вельможи. Поэтому мадам Деллоуэй, которая начала распространяться о чудесных перистых облаках за окном, была мягко прервана хозяином ужина, и разговор плавно перетек на обсуждение состояния имперских войск после битвы при Карстоне. О войне в Скайдоне спорить любили настолько, что даже последний нищий считал своим долгом разъяснить желторотым уличным мальчишкам, что армия Его Императорского Величества превосходит войска, находящиеся под предводительством сёгуна Минамото, на голову. Однако и среди столичной знати имелись несогласные с этой точкой зрения. Таковым являлся один из присутствующих. Генри Морган.

— Даже если сравнивать наших магов, — произнес он, стоило мистеру Блуму начать уверенно хвалить победы, недавно одержанные Империей Запада на восточном фронте, — то станет очевидно, что восточники сильнее. Столкнись западный маг с восточным в темном переулке, то второй быстро и легко одержит верх над первым с помощью своих шикигами. И при этом он не получит ни единой царапины, потому что самому ему сражаться необязательно.

Недавний защитник-патриот от возмущения едва не проглотил свое пенсне. Однако высказаться он не успел. Мужчину в клетчатом костюме опередил Арманд Блэквотер, который являлся главным противником Моргана в любом споре.

— Твои выводы не обоснованы, — заявил он. — Ты сам никогда не был на фронте. Вот мой отец говорит, что наши чернокнижники…

— Твой отец может говорить, что угодно! — тут же вспылил собеседник. — Но я никогда не поверю в слова этого…

Договорить Генри не успел. Прислуживающий на этом ужине Его Светлости Адальберт оперативно заткнул юноше рот кусочком мяса в пикантном соусе, чем заслужил одобрительные взгляд от герцога и остальной компании студиозусов, кроме побелевшего от злости Блэквотера. Северин, успевший получить досье на всех друзей своего племянника, как и они, знал, в чем заключается главный конфликт между этими юношами.

Проблема тянулась с тех времен, когда сами Арманд и Генри еще только родились. Владения их семей находились рядом, и потому нет ничего удивительного в том, что Блэквотеры и Морганы издавна состояли в дружеских и родственных связях. Их отцы, Алан и Грег сначала учились в одной гимназии, потом в одном университете, а после вместе ушли на фронт. Собственно, из-за последнего факта и началась вражда между их родами. Блэквотер-старший был первым, кто загорелся романтичными идеями о приключениях и славе, которые можно добыть только в сражениях. Слабовольный Грегори и не думал возражать лучшему другу. Оставив своих годовалых сыновей, они вдвоем вступили в армию Его Императорского Величества рядовыми солдатами. У жены Моргана-старшего, услышавшей через три месяца о смерти мужа, случился выкидыш, а сама она пролежала две недели в бреду и, так и не придя в себя, умерла. Оставшись наедине с внуком, Гарольд Морган возненавидел все, что так или иначе связано с войной. И Алана Блэквотера, поднявшегося до капитана и снискавшего славу отважного и сильного офицера, в поместье бывших друзей ждал даже не холодный прием, а захлопнутые перед самым носом парадные двери. Представителей его фамилии в родовой усадьбе Морганов было запрещено пускать дальше крыльца.

Генри, единственный прямой наследник всего состояния и титула деда, вырос в язвительного и неприятного юношу, ненавидящим само понятие войны. И как назло во времена учебы в гимназии единственным, кто соглашался терпеть его склочный характер, являлся сын капитана Блэквотера, человека, которого виконт Морган винил в смерти своего первого наследника. В свою очередь Алан рассказывал о семье своего мертвого друга только хорошее, и Арманд, привыкший думать, что его судьба неразрывна связана с родом Морганов, хотел во что бы то ни стало подружиться с Генри. Так он и таскался за хмурым мальчиком, уверенный, что у того за колючим поведением скрывается доброе сердце. Сам же Морган-младший мечтал избавиться от надоедливого «друга» и был очень рад, когда пришла пора выбирать университет. Ничего не сказав Арманду на прощание, он отправился в столицу и поступил на медицинский факультет. Каково же было его изумление, когда выяснилось, что корпус военного факультета, на котором учится Блэквотер-младший, оказался по соседству! Генри старался не попадаться на глаза бывшему однокласснику, уйдя с головой в ученые книги, из-за чего он стал более нервным и окончательно рассорился с одногруппниками. Однако спустя две недели от начала учебы будущий врач был найден решительно настроенным Армандом и взят на буксир. Через несколько месяцев виконт Морган смирился с судьбой и все свое свободное время проводил с Блэквотером и остальными, так как на своем факультете не смог завести даже приятельских отношений. Однако он каждый раз вскидывался и начинал язвить, стоило Арманду упомянуть своего отца, на которого Генри возлагал вину за свое тяжелое детство наедине с мрачным и нелюдимым стариком.

И за ужином в особняке Вельфов Морган-младший явно хватил через край. Вспыльчивый Блэквотер не стал бы молчать, и в этот вечер едва не разразился настоящий скандал, который на следующий день тут же попал бы на первые страницы каких-нибудь желтых изданий. Но, благодаря действиям Адальберта, тяжких последствий удалось избежать.

— Не стоит так горячиться, господа, — примирительно произнес хозяин вечера, взглядом заставляя сесть вскочившего со своего места Арманда. — Со всем уважением к вашему батюшке, мистер Блэквотер, осмелюсь не согласиться с его мнением. Все же он капитан пехоты, а не офицер магического корпуса. Между нашими и восточными чародеями существует огромная разница. Однако я также не стал бы из-за этого опрометчиво утверждать, что армия Его Императорского Величества Артура V слабее войск сёгуна Минамото.

— Так в чем конкретно состоит эта разница? — поинтересовался Вестэль ради продолжения разговора. Он уже знал ответ.

— В нашем государстве маги — это отдельное сословие. Даже родившись в семье простого крестьянина, ты можешь получить образование и некоторые привилегии, если у тебя обнаружился дар. Однако в Империи Востока одаренность — это особенность исключительно клановых…

— Разве простой человек там не может родиться с магической силой? — нетерпеливо перебил герцога Артур Клиффорд.

— С потенциалом — да, с силой — нет, — терпеливо пояснил Его Светлость. — Любой талант требует больших усилий для его развития. Магия не исключение. В Империи Востока, в большинстве провинций, образование получают внутри семьи. Редко где в провинциях встречаются специальные школы, но и там не берут людей с улицы. Также стоит учитывать, что обучение на Востоке начинается с самых ранних лет, что влияет на его качество. В поединке магов с равными возможностями побеждает всегда тот, у кого больше опыта. К тому же не стоит забывать и о так называемых эсперах, людях, у которых есть оригинальный дар, передающийся по наследству.

— У нас ведь тоже имеются подобные чародеи, — неуверенно произнес Элвис Фицрой. — У Стаутов, например, как я слышал, есть дар управления огнем без использования маны, а Дюреры умеют вызывать масштабные землетрясение.

— Да, имеются, — со вздохом подтвердил герцог Вельф. — Однако Стауты не могут долго использовать свою способность, и в прошлом часто бывали случаи, когда они поджигали сами себя. А Дюреры могут вызвать землетрясение только в определенные фазы лунного цикла. На Востоке же эсперы специально создаются с помощью человеческой селекции. Известно, что у двух магов со схожим потенциалом рождаются дети, талант которых превосходит силу их родителей. В Империи Востока существуют эсперы ужасающей силы, возможности которых не зависят от внешних обстоятельств. Если их научить пользоваться своим даром, то они камня на камне не оставят от нашего государства. Однако, к счастью для нас, их силы в детстве плохо поддаются контролю. Восточники сами боятся таких эсперов и убивают их еще во младенчестве. Но эсперы даже с потенциалом выше среднего также являются невероятно опасными врагами.

— Но если у наших противников имеются столь сильные маги, то почему они воюют с нами вот уже сто лет и никак не могут победить? — лающим голосом спросил мистер Джонс, заставив своим действием вздрогнуть всех присутствующих.

Герцог Вельф покровительственно улыбнулся ему. Он не ожидал, что этот гость вступит в разговор.

— Потому что у нас существуют Академии Магии. Чародеев у нас много, и все они имеют примерно одинаковый уровень образования. Восточники сильны, но их маги одиночки. Предположим, что двое наших магов, недавно закончивших Академию, обороняют маленькую башню от восточного чародея примерно третьего ранга. Пока один из недавних выпускников защищает место, второй может атаковать противника. Восточник же не может положиться на кого-то, кроме себя самого. Даже если он сильнее обоих врагов разом, против сработавшейся двойки боевых магов сражаться ему будет очень тяжело. Иметь огромную личную силу престижно, однако благодаря напарнику и командной работе в бою можно обойтись и без нее.

— То есть наши войска сильны за счет количества магов и их единства, — беспечным голосом подытожил Вестэль.

Все задумались, переваривая услышанную информацию. И когда тема беседы казалась исчерпанной, впервые подал голос Джонатан.

— Меня всегда интересовал один вопрос, — медленно произнес он, тщательно контролируя свое произношение. — Почему в нашу армию не берут ментальных магов? Ведь, если бы они воевали наравне с остальными, то восточники сдавали бы города без малейшей капли крови. Я слышал, что Леонардо Висконти, служивший Ричарду Стальной Руке, мог внушить любому человеку пламенную любовь к Истангии. Кажется, так был завоеван Геральдхоф.