Чтение онлайн

Радостная новость пришла по смс от Лизы, когда у меня был перерыв: Ариша вышла из зала, где проводили просмотр, радостная; ее оценили педагоги школы, так что у дочки были высокие шансы попасть в набор нового учебного года. Вечером на «бис» специально для меня и Лизы Ариша повторила свой номер, который показала на просмотре. Я видел его во второй раз, а Лиза, наверное, в сто второй, поскольку сама всю неделю ставила для дочки сей незатейливый, но шутливый танец, который покорил педагогов. Я улыбался во всю ширь, наблюдая за супругой, когда выглядывал из-за партитурных нот и смотрел, как она кружит по комнате, поддерживая округлившийся живот, словно партнера по танцу, и делает коротенькие, как у птички-невелички, шажки и подскоки, обучая движениям Аришу. В школе на просмотре дедушка с бабушкой аж слезу пустили, радуясь талантливой внучке. Дома я от души поаплодировал Арише, покричал «браво» как настоящей актрисе и смачно, по-отечески поцеловал в макушку. Мы стали ждать объявления результатов просмотра, в душе надеясь, что дочка безоговорочно пройдет в новый набор младшеклассников.

Успехи Ариши, к моей печали, всецело не покрывали тех дум и чувств, что я испытывал при одной крохотной мысли о волшебстве и заклинаниях, возможных сражениях и опасностях. Теперь во время спектаклей и репетиций я страшно боялся случайным образом, нелепо, неосознанно «смагичничать». Поэтому становился то скован, то резок. Жесты были весьма схожи с замахами волшебной палочки при колдовстве, разница лишь в амплитудах взмахов и точках опоры в воздухе. Я боялся дать ауфтакт: думаю, вот как упадет рука, а из дирижерской палочки что-то в кого-то вылетит. Поэтому из собственной трусости работал без нее, а ушел в жестикуляцию, благо мануальная техника отдачи метров и тактов во мне заложена и опытом подкреплена. Я еще не вполне умел мысленно разделять профессионально-музыкальное и чародейское: думал об этих двух вещах одновременно, поэтому во мне постоянно кипела боязнь вычудить какое-нибудь разученное заклятие. И ладно, если вылетит крохотное, безвредное! Я ж мог и посильнее вдарить! Ба-бах! Да тогда все инструменты взорвутся, волосы у музыкантов опалятся!

Я вообще не был уверен, нужна ли мне доля волшебника в жизни. Стоило подумать, что пора бы прекратить вообще зацикливаться на этом, как следом начинал думать вторую мысль: а как тогда жить опять, обыденно, без магии — с первого раза не забудешь, ведь с таким чудом встретился! Жизни не хватит, чтобы забыть, с чем соприкоснулся по ту сторону своего мира.

Милиан, когда я оказывался у него на тренировках, по лицу видел и узнавал мои страхи и сомнения, но не придавал им значения. Хотел воспитать воином, что ли, бесстрашным защитником? Он ловил меня в театре, чтобы пригласить на очередной урок, причем делал это так ловко и незаметно для других. Никто из моих коллег за всё время, что я был знаком с Изнанкой, никогда не натыкался на внезапно возникающий в шкафу контрабасный футляр и ни разу не встречал очкастого дедка с обрамленной седым волосом лысиной. Улло всегда умудрялся появляться, когда я был один, причем достаточно продолжительное время. Он что, вживил в меня отслеживающий «жучок»? Я раздражался на его появления, хотя случались они по нашей обоюдной договоренности и ожидаемо, в назначенное время. Однако мне было тяжко. Представьте: я только что отпахал свои рабочие часы, взмок, проголодался, хочу увидеться с семьей и лечь на диван… Но появляется Милиан, зовет меня на часок-другой в свои земли, замораживая для меня в Москве время, и я опять отпахиваю часы, потею, еще больше голодаю, только теперь как маг, а не как музыкант. Подумайте, какой у меня стал график. Я не вывозил бы столько на меня свалившегося, если был стар и ленив. Мне и так непросто. Отвратительно и обидно, что наличными деньгами, которые можно было у себя дома использовать, в Изнанке не платили инициированным. Так бы, может, миллионером мог стать.

Каждый новый раз Изнанка преподносила очередные истории, рассказанные устами Милиана. Он обещал ближе познакомить меня с магами Совета, элдерами, раз я упустил эту возможность (по его, скажу я вам, вине, хотя Улло это не признает никогда, думаю!). Новых отчаянных всплесков магии, жертвой которой я стал случайным образом, не было. Но ограничения в столице еще остались. Главные волшебники дали большое интервью новостным корреспондентам по поводу случившегося нападения на Дворец и буйства магической материи, и на следующее утро с каждого экрана, с каждого журнала и газеты не только Амарада, но и других территорий Континента в глаза выстреливали фразы о нешуточном чрезвычайном, хоть и временном, положении, в котором оказался волшебный мир.

Жидкая, словно лава, горячая Жила, когда ее достигли назначенные волшебники, кипела и бурлила, поднимая столбы пара. Воздух вокруг нее не был токсичен. Рядом с ее выходом на поверхность обнаружили следы Морсуса, и часть магов направилась дальше на его поиски. Пока от них не было никаких вестей. В Изнанке срочно поднимали все архивы, каждая земля Континента запрашивала информацию у соседей, чего не бывало много десятилетий. Нужна была любая, даже малая, весточка, старейшие записи о Жиле, чтобы понимать, что она есть и как с нею правильно совладать. Но сделать это было далеко не так просто: очень многие документы в очередную войну столетия назад были злонамеренно уничтожены и не записаны на другие, небумажные, источники.

Эх, если бы я мог по своему хотению посещать Изнанку, я бы так там гулял! Осмотрел все постройки, архитектурные образы которых привлекли меня с крыши дома Милиана. Перепробовал все местные блюда, которые никогда не отведаю на нашей планете. Разведал, какое снимают кино, чем богаты земные недра, есть ли и какой в Изнанке театр, какие пишут книги. Да я в школе даже не был столь любопытным, как сейчас! Такое недавнее знакомство с волшебным миром открыло во мне небывалый исследовательский интерес. Увы, всё, что я видел последнее время, оказываясь на чародейской стороне, — это уличные деревья, верхние этажи и крыши зданий в квадрат окна второго этажа жилища Милиана. Бывало, пролетали птицы, существенно ничем не отличные от земных. Мелькнет однажды вдали крупный, опасный дракон. Проплывет аэростат.

Мне было интересно еще раз, но гораздо дольше прогуляться по улицам столицы, походить по местным магазинам и узнать, какие товары и из чего предлагают местные производители, обозреть парки и скверы. Улло в очередной мой раз посещения Изнанки дал книжку-путеводитель и карту Континента, Амарада и столицы, откуда я и узнал, как в городе много растительных насаждений и зеленых зон, несмотря на то, что на первый взгляд мне показалось, что весь город заставлен лишь домами, заключенными в объятия речных каналов. Жаль, у меня нет возможности выйти в свет и показаться магическому миру во всей своей новоиспеченной чародейской красе, впитывая в себя атмосферу реального волшебства: Милиана я интересовал, видимо, только как потенциальный боец. Поэтому проводил время за изучением местного ремесла, то бишь использованием магии в боевых целях — это то еще искусство! Будучи учеником Улло, я не ощущал себя его коллегой, хотя казалось: я тоже волшебник, хоть и на стадии обучения владению артефактом и мастерству колдовства. В пожилом маге было строгости и нравоучений ровно столько, сколько во мне роста и даже больше. Нет, конечно, он порой по своей воле улыбался и шутил, ненадолго отвлекался от кратких тезисов на тему магических блоков и контрударов, но мне из него сложно было вытянуть что-то отвлеченное: он оказался крайне серьезно зациклен на всей этой истории с Морсусом. Уверен, его чувства особо обострились в последние недели — с момента открытого нападения темного волшебника на Дворец Совета, когда мы прибыли на посвящение в маги. Кажется, я могу его понять: личные счеты — отомстить за погибшую семью, искупить вину перед самим же собой в том, что годами ранее не остановил молодого мага, когда тот начал творить страшные дела. Жизнь за прошедшие долгие годы преподнесла ему такой шанс: подсунула прямо под нос врага номер один, чтобы повергнуть его! Улло не отступит. В нем чувства восстановления справедливости сравнимы с объемом любви к единственной внучке.

В один мой новый урок отработки заклинаний Проводник вручил мне обещанную книгу по теории и практике магии — вы удивитесь — для учеников начального звена, которую я мог изучать только в Изнанке. Заколдовать ее от глаз моей семьи, чтобы я мог проносить издание с собой в Москву, было нельзя — действовал запрет на перенесение из чародейского мира любых вещей. Поэтому теперь я стал появляться в доме Милиана раньше на несколько минут, чтобы перед практическим занятием прочесть очередную главу и ответить на вопросы Улло, проверяющего мои знания по уже пройденному. Опять как в школе. Вот несколько лет назад окончил высшую академию, думал: всё, заживу теперь без учебы — а вот нет! Верно говорят: век живи — век учись.

Пробежав глазами оглавление довольно объемного пособия, я разочаровался, увидев описание вполне обычных, повседневных, так сказать, приемов, хотя чего еще мог ожидать от учебника для десятилетних: никаких тут тебе суперзаклятий по сжиганию каменной горы дотла или осушению бездонных водоемов, никаких левитаций и перевоплощений. А меня еще с того дня, вечера нападения на Дворец, заинтересовало поведение Морсуса. Хоть и был мой первый опыт встречи с волшебством, первые минуты, и довольно опасные, но я всё равно увидел и почувствовал, насколько он силен и дерзок, изобретателен в применении заклятий. Особенно меня зацепило заклинание раздвоения, ну, создания себе подобного, клона. Как бы мне пригодилось — что на репетициях, что во время спектакля, так и вижу: мой двойник дирижирует сложную партитуру, а я-настоящий в это время провожу время с семьей в уютной квартире на мягком диване. Ладно, если без шуток, заклинание прикольное и очень нужное — так можно отвлечь врага и нанести внезапный удар. Жаль, что Милиан этому не научит — он сам этим заклинанием не владеет. Остается только постигать навыки обезоруживания, самозащиты, блока, оглушения…

Вот так вот я и жил, уже почти месяц. С каждым днем ощущал себя всё более уставшим, измученным, изнервничавшимся. И самого было жалко. И жалко было Лизу и Аришу, едва подумаю, что если бы сильно выказывал свое волнение, они тревожились за меня. Не надо, чтобы малышка волновалась за папу. Не надо, чтобы супруга, носившая под сердцем второго ребенка, переживала из-за моих проблем, в которые даже я не вляпался, даже не в которые меня занесло, а которые сами выбрали меня. Но как-то раз мы всё равно поссорились.

Я вернулся домой максимально на взводе: навалилась и усталость, и тяжело прошедшая репетиция, и неприятная ситуация с главным дирижером, и потому непродуктивная тренировка с Улло. И какой-то мелочи стало достаточно, чтобы я повысил на Лизу голос. Она изумилась, пошла в защиту, я занервничал еще сильнее. Так и разошлись по разным комнатам и не виделись, не разговаривали до времени сна. Когда ложились, отвернулись друг от друга, сухо пожелав доброй ночи, как будто ничего не было, но всё же было. Наутро я стал что-то извиняюще лепетать. Лиза пресекла мою попытку, спокойным супружеским тоном сообщая об опоздании на работу и отправке дочери в детский сад. Ладно, думаю, более или менее прощен.