Чтение онлайн

Мне не пришлось долго трудиться, достаточно было вспомнить ацтекский миф о старом, больном боге Нанауатцине, которому пришлось погибнуть на погребальном костре, чтобы возродиться Тонатиу, богом солнца нынешней эпохи. В другом мифе тот же Нанауатцин, разбив камни, дает возможность маису выйти на поверхность земли, так что род людской получает пищу [109] . Если теперь проанализировать оба мифа, то получится следующее. Нанауатцин создает жизненную силу растений, так что они могут стать людям пищей. А после сбора урожая на земле остается мертвый растительный материал, который можно сжечь, а при его сожжении освобождается энергия, которая, как верили ацтеки, возвращается к Солнцу. Таким образом, становится понятным смысл ритуальных костров, которые для индейцев были средством возвратить жизненную энергию Солнцу и тем самым обеспечить будущие урожаи; это касалось и майя, которые тоже ассоциировали огонь с плодородием. Они применяли подсечно-огневую систему и знали, что на очищенной земле легче получить хороший урожай.

Возвращаясь к черепу из горного хрусталя, могу сказать: по-моему, это также — символ источника жизни и смерти, тем более что он прозрачен для света и, может быть, это сделано совсем не случайно. Пожалуй, этому черепу и не был нужен язык, потому что он мог сам по себе собирать в фокус свет, исходящий от Солнца. Тот же Мичел Хеджес, который знал об этом предмете больше, чем говорил [110] , упоминает о магических ритуалах, связанных с черепом. Зная символику майя и ацтеков, можно предположить, что эти ритуалы так или иначе были связаны с Солнцем. Очевидно, самый простой способ использования округлого черепа из горного хрусталя связан с рефракцией света, и, возможно, жрец держал этот череп таким образом, чтобы солнечный «язык» проходил через открытый «рот». Вероятно, этот «роковой череп» играл роль своего рода «зажигающего стекла», которое использовали для церемонии «нового огня». Следующая статья доктора Ганна в «Иллюстрейтед Ланд он ньюс» от 1 ноября 1924 года навела меня на новые размышления об этой церемонии. Он писал об изучении района вокруг города майя под названием «Тулум», а также о вновь найденном поселении Чак-Мул: «Руины города Чак-Мул находятся на полуострове, отделяющем Сан-Эспириту от Ассенсьонского залива. Европейцы там прежде не бывали, да и индейцы, наши проводники, набрели на это место случайно, во время охоты. Архитектура там такая же, как в других поселениях Восточного побережья — здания, основанием которых служат пирамиды. Там в небольшом храме мы нашли статую Чак-Мула, странную человеческую фигуру 8 футов в длину, полулежащую, опираясь на локти, согнув ноги в коленях, повернув голову вправо. Мы случайно нашли эту статую, погребенную под грудой грязи и мусора. Кроме того, мы нашли там бусы из зеленого камня, серьгу, остатки костей тапира и керамическую «зажигалку» для курильниц. Это особенно важная находка, так как эти статуи Чак-Мулов тольтекского происхождения встречаются лишь в одном городе майя — в Чичен-Ице, где культурное влияние тольтеков было очень сильным после того, как они завоевали этот край. Городмы назвали «Чак-Мул», по имени этого божка».

Иллюстрации к этой статье изображали типичную статую Чак-Мула, такую же, как и в Чичен-Ице, а также «зажигалку» для курильниц в форме человека с высунутым языком. Однако если, как пишет автор статьи, статуя действительно имеет 8 футов в длину, то это самая большая из найденных до сих пор подобных скульптур. Но зачем тольтекам (или кому бы то ни было) понадобилась огромная статуя в отдаленном поселении на побережье, если они могли довольствоваться скульптурами примерно в человеческий рост у себя в Чичен-Ице? Не основательнее ли предположить, что эта статуя Чак-Мула была оригиналом, а те, в Чичен-Ице — копиями? К сожалению, доктор Ганн не сообщает, «смотрел» ли Чак-Мул в сторону моря, но, по-моему, важно уже то, что найден он в городе на побережье. Дон Хосе утверждает, что культ гремучей змеи пришел с Юкатана; на Юкатане был найден череп из горного хрусталя, который, как я теперь уверен, использовали, чтобы зажигать огонь; там же найдены и все статуи Чак-Мулов. Не могли ли все эти явления и предметы иметь общее происхождение? Нет ли оснований утверждать, как это полагали Брассер, Плонжеон и другие, что носителями культуры майя стали пришельцы из-за моря, прибывшие на Юкатан? Об этом, как будто, говорило и существование важных культурных центров на побережье, и я занялся вопросом о возможных культурных влияниях пришельцев из-за океана на индейцев майя на Юкатане.

С тех пор как в 1691 году епископ Нуньес де ла Вега впервые открыл древний город Паленке, исследователи строили разные предположения о возможных основателях этого города. Сейчас археологи не сомневаются, что Паленке основали майя, жившие в этих краях в классическую эпоху (VII–IX века). Но есть и другие люди, которые считают, что строительство пирамид было принесено в Америку извне, и даже если их строили действительно аборигены, то проекты, а возможно, и технология, исходили от каких-то пришельцев. Отец Ордоньес, который первым писал о Паленке, полагал, что этот город основали в древности пришельцы из-за Атлантического океана, а их вождем был некий Вотан, чьей эмблемой была змея. В одной из древних книг майя (впоследствии сожженной епископом де ла Вегой) Ордоньес вычитал, будто Вотан и его народ прибыли из страны «Чивим». По пути они останавливались в «Жилище тринадцати» (вероятно, Канары) и на каком-то большом острове (возможно, на Кубе). Они доплыли вдоль побережья Мексики до реки Усумасинты и добрались до Паленке. Говорят, что Вотан и его люди носили длинные одежды и охотно делились своими знаниями с туземцами, которые, судя по всему, приняли чужаков дружелюбно и отдавали им дочерей в жены. Говорят, что Вотан написал книгу, найденную епископом, а также совершил 4 путешествия в родной «Чивим», который Ордоньес считает городом Триполи. Во время одного из этих путешествий Вотан будто бы посетил город, где строили храм, который должен был достать до неба. Епископ Нуньес считает, что имелся в виду Вавилон.

Конечно, профессиональные археологи все рассказы о Вотане считают чистым вымыслом. Правда, рассказы о том, что Вотан имел какое-то отношение к нефриту, вызвали некоторый интерес, когда была открыта усыпальница Пакаля, где нашли нефритовую маску. Кроме того, глядя на рельефные изображения Пакаля и его сына, с их восточными носами и толстыми губами, можно понять, почему Ордоньес считал, что эта династия произошла из Африки. Вдобавок, Пакаль был слишком высок по сравнению со средними индейцами майя, и то же самое можно сказать о человеке, чей скелет нашли в недавно открытой гробнице [111] . Все это заставляет задуматься, не было ли каких-то реальных оснований под легендой о Вотане и не мог ли сам Пакаль происходить от этого Вотана. Следует отметить, что среди археологов прочно утвердилось мнение, исключающее постороннее влияние на культуру индейцев Центральной Америки до Колумба; но это мнение оспаривается специалистами в других областях.

Идея о том, что аборигены Мексики обязаны строительством пирамид внешнему влиянию, поддерживают такие исследователи, как Карлос де Сигвенца и его друг, итальянский путешественник и писатель Джованни Карери. Сигвенца считал, что большинство индейцев — потомки племен, пришедших с северо-запада и, возможно, из Азии, и, по крайней мере, часть этих иммигрантов приплыла на кораблях из-за Атлантического океана. Они-то и привезли в Америку традицию строить пирамиды, вместе с другими обычаями. Карери вторил ему и подчеркивал: еще Аристотель знал, что карфагеняне совершали путешествия за пределы «Геркулесовых столбов» (Гибралтарского пролива).

О карфагенских влияниях с тех пор много писали, и это не случайно. Географическое положение Карфагена в Северной Африке было очень удобным и выгодным, а большое количество плодородной земли в этом районе обеспечивало опору на собственные источники продовольствия. Но, как и в случае со средневековой Венецией, процветание Карфагена во многом зависело от морской торговли, и карфагеняне, потомки финикийцев, были отличными мореплавателями. Геродот отмечал, что они плавали вокруг Африки за 2000 лет до того времени, как это сделал Васко да Гама. У них также были торговые колонии в разных странах, включая Мемфис, Иерусалим, Вавилон. Охраняя свою торговую монополию, карфагеняне держали в тайне торговые пути, выходившие за пределы Гибралтарского пролива. Они также контролировали торговлю в западном Средиземноморье, а иностранным судам без их разрешения нельзя было двигаться на запад дальше Сардинии. Чтобы поддержать такой статус, Карфагену был нужен могучий флот, которым эта страна и располагала. Но эта политика ограничений свободы торговли привела к конфликту между Карфагеном и Римом, его самым могущественным врагом.

Карфагенская империя была обширной и включала в себя часть Испании, северо-западной Африки, а за Гибралтарским проливом. у них были колонии на Мадейре и на Канарских островах. Плавали карфагеняне и в Британию, где в те времена добывали много олова, которое тогда использовали для получения бронзы, а из нее делали оружие. Это обстоятельство, очевидно, более всего и стало причиной конфликта Карфагена и Рима.

Сейчас многое, что касается Карфагена, уже забыто, но говорят, что население их столицы было огромным по тому времени — до миллиона человек. Во время римско-пунических (то есть карфагенских — пер.) войн особенно прославился карфагенский полководец Ганнибал, который, чтобы вторгнуться в Италию, перешел с войском (включавшим боевых слонов) через Альпы. Разгром его войска Сципионом в 202 году до н. э. был смертельным ударом для Карфагенской империи и одновременно — началом римской гегемонии в Средиземноморье. Но карфагеняне были не первыми, кто выходил на кораблях из Средиземного моря в океан. Задолго до них международную торговлю держали в руках их предки — финикийцы. Их главным портом был Ханаан на палестинском побережье. Этот семитский (как и их соседи-израильтяне) народ, видимо, поставил немало строительных материалов для создания Соломонова храма в Иерусалиме. Когда их страна стала испытывать на себе все больший натиск со стороны ассирийцев, вавилонян, позже — персов, затем — эллинов, они решили создать на Западе новый город, Карфаген.

Но и до возвышения Карфагена у финикийцев были колонии за пределами Средиземного моря. Важнейшая из них находилась в южной Испании и была известна под названием Тартесс (Таршиш). Здесь находился порт, из которого уходили в океан большие корабли, специально предназначенные для таких плаваний, на которых ходили в море очень искусные и опытные моряки, широко известные в древнем мире. Они, в частности, возили на кораблях серебро, добывавшееся в северо-западной Испании, а также слоновую кость и рабов из Западной Африки. Неудивительно, что корабли и моряки из Тартесса пользовались славой: ведь цель этого флота состояла в том, чтобы плавать по Атлантике, а не по Средиземному морю. Этот порт был идеальным для плавания за пределами Европы. Если древняя Троя считалась воротами, связывавшими Европу и Азию, то Тартесс (Таршиш) открывал дорогу на просторы Атлантического океана — именно это принесло порту и городу славу и богатство. Если учесть размах морской торговли и желание хозяев исследовать новые земли в поисках новых рынков, то было бы странно, если бы капитаны этих финикийских кораблей никогда не пересекали Атлантический океан, а для них это было не труднее, чем для Колумба (как и он, они умели пользоваться попутным ветром и морскими течениями). А если учесть, что люди и теперь частенько пересекают Атлантику на маленьких суденышках, вроде гребных лодок, то нелепо было бы отрицать, что и древние мореходы были способны на нечто подобное, если они располагали океанскими судами. А если учесть, что торговцы тогда нередко держали в секрете источники ценных товаров, то не исключено, что часть серебра в древнем мире была привезена из Мексики.

После поражения Ганнибала, по мирному договору 202 года до н. э. Карфаген потерял право на большой флот и все владения вне Африки. Для торговой империи это была катастрофа, и нет ничего невозможного в том, чтобы какая-то часть флотоводцев после этого увела корабли на запад для создания новой колонии (недавно, как увидим, появились данные, что, возможно, так и было). Так что история Вотана, вполне возможно, не была мифом — он мог быть эмигрантом из Карфагена.

Но даже если предполагаемый основатель Паленке действительно был карфагенянином, ливийцем или римлянином, то это все же не объясняет ни особенностей календаря майя, ни того, почему они начинали летосчисление с 3114 года до н. э. Все указанные империи древнего мира сложились лишь в первом тысячелетии до н. э. Но мореплаватели одной торговой державы, а именно Египта, плавали в Средиземном море и за его пределами задолго до расцвета Финикии. В надписях времен Хатшепсут (около 1400 года до н. э.) говорится о торговле с какой-то дальней страной. Обычно считается, что это область Сомали на Африканском роге, но это также могла быть Южная Аравия или даже Индия. Никто пока не предполагал, что это была Америка, но, по крайней мере, эти данные говорят о том, что египтяне не были таким замкнутым народом, как часто думают. Задолго до Хатшепсут, в 2700–2200 годы до н. э., как теперь известно, египтяне умели сооружать первоклассные корабли. Изображения их есть на многих настенных рисунках, и кроме того, археологи нашли почти такие же суда, которые были зарыты недалеко от пирамиды в Гизе. Один из них, очень хорошо сохранившийся, был реставрирован и хранится в специальном музее у южной стороны пирамиды. Правда, эти суда предназначались для плавания по рекам, анев открытом море, но все же это лишнее доказательство того, что в эпоху Пирамид в Египте были искусные мастера, способные строить большие корабли.

Но не только такие деревянные корабли умели строить в Древнем Египте. Судя по некоторым изображениям и надписям на стенах усыпальниц, относящихся, по крайней мере, к середине III тысячелетия до н. э., у египтян были суда из стеблей папируса. Дерева в Египте тогда не хватало, но папируса всегда было достаточно, и использовали его не только для письма. Стебли папируса не тонут в воде, а потому из него стали сначала делать плоты для плавания по Нилу, а к эпохе Пирамид научились строить суда, пригодные для плавания в открытом море. Подобные корабли, оснащенные всем необходимым для своего времени снаряжением, изображены на стенах усыпальниц вблизи пирамид.