Чтение онлайн

Возвращаясь к пирамиде Кукулкана, можно сказать: теперь уже установлено, что, как предполагал Ланда, она имела космологическое значение. Не случайно там с каждой стороны по 91 ступеньке и еще одна — наверху, у входа в храм. Все вместе они явно символизируют 365 дней года. Также не случайна ориентация пирамиды по четырем сторонам света. Ланда рассказывает, что юкатанские майя проводили новогодние празднества каждый год по-иному. 20 дней, составлявших их месяц, были разбиты на 4 «пятерки». Название первой группы-«пятерки», по словам Ланды, определяло «божественную букву» года и главного бога, с которым был связан этот год. Он писал об этом:

Рассказывает Ланда и о том, что в каждом юкатанском городе был обычай держать груду камней в четырех городских воротах, выходящих на север, юг, запад и восток, для того чтобы отогнать злых духов, прежде чем войти в Новый год. Если принять во внимание «календарное» значение ступенек пирамиды Кецалькоатля, как и ее ориентацию по сторонам света, то станет очевидным: это здание символизировало как бы главную ось, вокруг которой вращается мироздание. Но была у пирамиды и еще одна интересная черта, о которой Ланда не упоминает, потому что обнаружена она была только при реставрации этого здания в XX веке. Дважды в году, в дни равноденствия, благодаря игре солнечного света, происходит вещь, которая непосвященным может показаться чудом: по этим дням на балюстрады падают тени, принимающие форму скользящих змей. Можно только предполагать, что это символизировало для майя, хотя, возможно, тем, кто наблюдал это явление, казалось, что призрачный Кецалькоатль как бы возвращается к жизни.

Но храм не принадлежал безраздельно только божеству-змее. Как и в Теотиуакане, пирамида Кецалькоатля изнутри украшена изображениями двух главных богов и, очевидно, не раз перестраивалась. При археологических раскопках в пирамиде была обнаружена внутренняя лестница, которая вела наверх, в особую палату, где находился искусно выполненный трон в виде красного ягуара с пятнами из зеленого нефрита. Увидев его, я вспомнил изображение в Паленке: царь Пакаль, сидящий на троне в форме ягуара. Похоже, что тольтеки, перестраивавшие пирамиду, позаимствовали этот образ у майя; но те-то откуда его взяли?

Есть в Чичен-Ице и еще одно интересное здание, именуемое «Каракол» (что по-испански значит «улитка»). Внутри этого здания, круглого в поперечном сечении, есть винтовая лестница, ведущая в верхнее помещение (отсюда и название здания). Эта комната с маленькими окошками, как считают исследователи, играла роль обсерватории для наблюдения за планетами, особенно за Венерой.

Из Чичен-Ицы мы направились в Мериду, столицу Юкатана. Здесь в 1542 году создал свою базу дон Франциско де Монтехо, один из командиров Кортеса. Впоследствии Мерида превратилась в процветающий испанский город, который своим богатством был обязан одному из видов кактусов, довольно распространенному в этих краях. Из его листьев долгое время получали особый материал — «сисал», служивший сырьем для производства веревок и бечевок. В настоящее время это производство находится в упадке, так как кактус был заменен более дешевыми синтетическими материалами, но и сейчас его используют для производства корзин, обуви, гамаков и панам. В Мериде немногое сохранилось от ее старинного очарования. За последние 20 лет, благодаря миграции населения, число его жителей перевалило за миллион. Узкие улицы переполнены пешеходами и транспортом. Постоянный шум, загрязненный воздух и толчея делают хождение по магазинам занятием не только утомительным, но и небезопасным.

Остановившись в отеле «Каса дель Балам» («Дом Ягуара»), мы решили найти книжный магазин, чтобы получить сведения о городах, где жили майя. Мы нашли такой магазин неподалеку от гостиницы. Просматривая англоязычную литературу в поисках информации о майя, я нашел несколько книжек, написанных неким господином Хосе Диасом Болио, назывались они «Гремучая змея и цивилизация майя», «Геометрия майя и искусство, связанное с гремучей змеей» и даже «Школа гремучей змеи». Купив несколько таких книжек, я принес их к нам в номер и начал читать. Оказалось, что это не просто развлекательные брошюрки; в них я нашел ответ, отчего не только майя, но и все доколумбовые культуры были так привержены к змее. Я читал до поздней ночи и, узнав, что Диас Болио живет в Мериде, решил на другой же день найти его.

На такси я добрался до пригорода, когда наступил вечер. Хосе Диас Болио приветствовал меня у дверей своего дома. Как выяснилось, ему уже за 80; при этом он сохранил ясность и живость ума и очень охотно согласился поговорить со мной о происхождении культуры майя. Около 50 лет он изучал их искусство и архитектуру, но неортодоксальным методом. За свою долгую жизнь этот человек успел побывать и солдатом, и поэтом, и музыкантом, и археологом. Все эти профессии как-то подходили ему, и я вполне мог представить его молодым человеком — участником революционных войн, которые долгие годы сотрясали Мексику. Железная воля и решимость, сослужившие этому человеку хорошую службу в трудные годы, не изменили ему и теперь. Передо мной был человек, обладающий знанием и мудростью, повидавший мир, не боявшийся теперь предстать перед вечностью.

Перед нами на столе лежало более двадцати книг и брошюр, которые дон Хосе написал и опубликовал без посторонней помощи. Всеми силами он проталкивал свои идеи, несмотря на противодействие не только общественного мнения (считалось, что он наносит урон репутации Мексики), но и своих друзей. Идея автора была довольно проста, но с ее помощью он пытался объяснить очень многое. По Диасу Болио выходило, что культура майя, как и все культуры индейцев Центральной Америки, так или иначе связана с культом гремучей змеи. Он заверял меня, что это не гипотеза, а бесспорный факт, который он не раз сумел доказать на протяжении последних 50 лет. Он уверял, что майя буквально вывели свои знания о мире, так сказать «из пасти гремучей змеи».

Как завороженный, слушал я его рассказы. Болио сообщил, что в первые годы своих исследований он сам держал у себя в доме гремучих змей и наблюдал за их поведением, так как статей в энциклопедиях и консультаций со специалистами ему было недостаточно. Рядом с местом, где мы сидели, лежали две змеиные кожи в пластиковой сумке, и я почувствовал беспокойство: не окажется ли под диваном или в другом укромном месте живой гремучей змеи? Хозяин заверил, что сейчас он змей не держит: был случай, когда одна из них уползла из дома, вызвав переполох среди соседей. Сейчас он занят, в основном, своими книгами. Я даже воспользовался магнитофоном, чтобы не упустить ничего важного из его рассказа, будучи уверен, что именно от него получу недостающие мне сведения, чтобы понять хронологию майя. Мы проговорили несколько часов, пока хозяин не устал. Мой самолет отправлялся завтра днем, но я обещал снова навестить хозяина утром, чтобы поговорить о возможности распространения его книг в Англии. Потом я вернулся в отель, чтобы систематизировать сведения, полученные от Хосе, и сопоставить их с теорией Коттерелла относительно солнечных пятен.

Наш разговор начался с того, что дон Хосе (как я буду называть его в дальнейшем) сообщил, что в основе древней религии майя лежало почитание гремучих змей. Что это справедливо, хотя бы частично, видно по множеству скульптурных изображений змей, причем с хвостами именно как у гремучей змеи, в разных городах майя. Но этот культ имел более глубокие корни, чем можно было себе представить на первый взгляд, да и не всякая гремучая змея могла стать предметом почитания. По-видимому, это, прежде всего, относилось к виду Crotalys durissus durissus, который индейцы называют «Ахау кан» — «Великой царственной змеей» (см. рис. 38). Данный вид встречается только на полуострове Юкатан и в соседних районах, хотя его культурное значение, очевидно, касается не только Юкатана, но и всего региона от границ США до Аргентины. Сам дон Хосе считает, что для майя особое значение имела форма спины этой змеи.

У многих змей на коже есть узоры. Своеобразный узор есть и на спине «Ахау кан»; он состоит из крестиков и соединенных между собой квадратиков (рис. 39). По убеждению дона Хосе, этот орнамент широко представлен в архитектуре и искусстве Центральной и Южной Америки, словно бы он составляет основу искусства этого региона. Он показал мне рисунок из храма Эль Тахин (Веракрус), который настолько похож на узор на спине этой змеи, что сходство не могло быть случайным.