Чтение онлайн

Для древних египтян не было невозможным пересечь Атлантический океан и приплыть в Америку на папирусных судах. Возможность эта была даже проверена на практике. В 1970 году норвежец Тур Хейердал вместе с друзьями вышел в открытое море на папирусном судне, сделанном на основе древнеегипетских рисунков. Ранее он совершил путешествие, доказав, что можно доплыть на деревянном плоту от Южной Америки до острова Пасхи [112] . Тогда же путешественник узнал, что индейцы с озера Титикака плавали на папирусных лодках, и обратил внимание, что они очень похожи на те, которыми пользовались туземцы с озера Тана у истоков Голубого Нила. Решив, что такое сходство не было случайным, Хейердал поставил себе цель доказать, что таким образом люди в далеком прошлом могли пересекать Атлантический океан. Он полагал, что древние египтяне могли принести на берега озера Титикака не только технику постройки папирусных лодок, но и технические идеи, касающиеся строительства пирамид.

Только со второй попытки Хейердалу и его спутникам удалось без Посторонней помощи проплыть от Африки до острова Барбадос в Вест-Индии за 57 дней (всего около 6000 километров; при этом их лодка Pa-II осталась почти неповрежденной. Так было доказано, что древнеегипетские моряки эпохи Пирамид в принципе могли пересечь Атлантический океан.

Но доказать такую возможность — не значит доказать, что это было в действительности. Профессор Гарвардского университета Барри Фелл в замечательной книге «Америка до нашей эры», которая издавалась в 1976 и 1989 годах, представил некоторые свидетельства того, что в Америке побывали и даже селились там люди из Европы и Африки в период с 5000 года до н. э. до относительно недавней эпохи (за 1000 лет до Колумба). К сожалению, многие историки и археологи отказываются признать такие данные скорее из-за национальной гордости, чем из соображений научной объективности. Например, как сообщает Барри Фелл, хотя на побережье Бразилии были найдены римские амфоры, власти не позволили провести там полное исследование [113] . Кроме того, на побережье в Беверли (Массачусетс) [114] были найдены древнеримские монеты IV века н. э., но археологи настаивают, что эти монеты принадлежали неизвестному современному (видимо, очень рассеянному) коллекционеру.

В 1972 году на побережье Гондураса нашли карфагенские амфоры [115] . И снова не было дано разрешения провести исследование на месте; сочли, что это оскорбительно для памяти Колумба. При таком отношении к делу в научных кругах, неудивительно, что мы почти ничего не знаем о древних связях между Старым и Новым Светом.

То же самое касается карфагенских и кельтских надписей в Америке. Профессор Фелл (признанный специалист в этой области) сообщает, что в ряде мест на территории Америки были найдены надписи на пунийском (карфагенском) языке, Он и его друзья из Эпиграфического общества нашли целый ряд надгробных памятников, склепов, подземных помещений, относящихся к бронзовому веку, которые, по их мнению, были построены европейскими мореплавателями. Были также обнаружены и надписи на языке кельтов, живших в доримские времена в Западной Европе (в нынешних Франции и Испании). Фелл ссылается на сообщение самого Цезаря, что кельты были прекрасными мореплавателями и их корабли приспособлены были для плавания по Атлантическому океану; а в Америке он обнаружил надписи, по-видимому, это подтверждающие. В «Америке до нашей эры» он дает даже перевод с тартесского (от названия города Тартесс) диалекта пунийского языка. Надпись под изображением корабля, по словам профессора, гласит: «Этот камень сообщает о гостях из Таршиша» [116] . Но еще более меня заинтересовало, что в 1976 году в Мексике была сделана важная находка. При раскопках одного из городов майя (Комалко) археологи обнаружили надписи на многих кирпичах, служивших строительным материалом. Хотя, как и следовало ожидать, большинство из них были сделаны на языке майя, две были составлены по-неопунийски (ливийский диалект). Одна представляла собой что-то вроде календаря с названиями месяцев, обозначенными первыми буквами, на другой под изображением человека стояли слова: «Ясва Хамин», то есть «Иисус, защити». Очевидно, обе надписи относятся к периоду от Рождества Христова до III века н. э. и в какой-то мере подтверждают легенду о Вотане [117] .

Предметов из Египта пока не находили, то ли потому, что они не сохранились, то ли потому, что их не смогли идентифицировать; но, как сообщает тот же Фелл, надписи более позднего времени, менее формально-иератические по стилю [118] были обнаружены на стеле из Давенпорта (Айова) [119] . Но особенно по-египетски выглядит сама идея строительства ступенчатых пирамид, которые служили бы усыпальницами. Могли ли египтяне или карфагеняне принести эту идею в Центральную Америку? Как мы видели, эта концепция имеет сторонников. Но если и можно найти доказательство таких связей, то не на основных землях майя, а скорее в Теотиуакане — крупнейшем из доколумбовских культурных центров.

Великие пирамиды Солнца и Луны в Теотиуакане не без оснований сравнивали с пирамидами в Гизе. Глядя на эти колоссальные здания, невольно сомневаешься, можно ли было построить их, используя тогдашние примитивные инструменты. А ведь это далеко не единственные удивительные здания в Теотиуакане — самой большой столице в Америке той эпохи.

Помимо великих пирамид, одна из отличительных черт этого города — широкая улица, которая тянется на 10 километров, до площади перед пирамидой Луны. По обе стороны ее — небольшие храмы и саркофаги знатных людей. Она получила название «Улицы усопших». Но ведь сама идея некрополя — очень египетская по своему характеру. Теперь известно, что пирамиды фараонов IV династии были сооружены не просто ради каприза деспотичных правителей. Существовала и общая идея, лежавшая в основе их сооружения. Пирамиды в Гизе были не просто самыми массивными зданиями на Земле; они имели отношение к культам, связанным со звездами. Как установил Бьювэл (об этом идет речь в нашей с ним книге «Тайна Ориона»), пирамиды расположены так, что символизируют «Пояс Ориона» — самое узнаваемое из созвездий. Египтяне считали, что их великая река Нил — как бы земное отражение Млечного Пути. Ежегодно они ожидали разливов Нила с радостью, но и с беспокойством. Им нужны были ил, удобряющий почву, и вода для орошения полей, однако они боялись, что Нил может разлиться слишком сильно, затопив их дома. Египтяне верили, что разливы их реки подвластны богам, прежде всего — покровителям Египта, Озирису и Изиде. Им казалось также, что сигналом к разливам Нила является первое в соответствующем году появление Сириуса, а его появлению предшествовал ранний восход Ориона, и египтяне внимательно следили за этим созвездием, которое находится по соседству с Млечным Путем.

Но был и еще один аспект: египтяне верили в небесный загробный мир, куда, как они надеялись, попадут их души. Настенные надписи ряда пирамид позднего времени свидетельствуют, что таким «царством» они, очевидно, считали Орион. Все захоронения тогда производились на западном берегу Нила, где пирамиды символизируют Орион, расположенный «на берегу» Млечного Пути. На языке ритуалов перенести тело на этот берег значило как бы пересечь «небесный Нил» — Млечный Путь и достичь рая — Ориона, где правит Озирис. Так что Млечный Путь рассматривался как «река усопших», которую следует пересечь, чтобы попасть в небесный мир. А функция египетских пирамид была в том, чтобы помочь фараонам совершить это путешествие (по философскому принципу соответствия: «что внизу, то и наверху»). Они верили, что по совершении необходимых ритуалов душа фараона не только достигнет Ориона, но и сама станет звездой. Такова, в общих чертах, «теория преображения», составлявшая одну из основ египетской религии.

Связь между Млечным Путем и египетскими пирамидами очевидна для всякого, кто основательно изучал предмет [120] . Сейчас речь о том, что то же самое, по крайней мере частично, относится и к некоторым мексиканским пирамидам. У многих племен Америки есть поверье, что Млечный Путь — дорога, по которой души умерших поднимаются в более высокие небесные сферы. Многие также верили, что на этом звездном «пути» есть «ворота» (в тех местах, где он проходит эклиптику — солнечную орбиту). Одни такие «ворота» лежат между Близнецами и Тельцом, рядом с Орионом (рис. 47); вторые же — на противоположной стороне эклиптики — между Скорпионом и Стрельцом (рис. 48). Считается, что во время вращения Земли происходит легкое смещение, в результате чего картина Звездного неба для нас слегка меняется каждые 26 000 лет. Одно из наиболее заметных следствий этого — изменение знака Зодиака, который «восходит» во время весеннего равноденствия каждые 2160 лет. Сейчас на исходе период, когда Рыбы должны смениться другим знаком — Водолеем. Но солнечная орбита пересекается с Млечным Путем в одном месте, независимо от смещения.

Идея о «воротах» на Млечном Пути не принадлежала только аборигенам Америки; она входила в традиционные системы пифагорейцев и орфиков. Американский профессор Дж. де Сантиллана и его немецкий коллега фон Дехенд в своей работе «Мельница Гамлета» попытались проследить указанную традицию по обе стороны Атлантики. Они ссылаются на Макробия, который подробно пишет об этих воротах [121] . Он, как, видимо, и другие римляне-язычники, верил, что души усопших поднимались к Козерогу, а потом, чтобы они могли возродиться, проходили через «ворота» у созвездия Рака. На самом деле речь идет о Близнецах, и Макробий говорит о Раке из-за феномена смещения [122] . Де Сантиллини и фон Дехенд также обратили внимание на никарагуанские и гондурасские мифы, где идет речь о «матушке-Скорпионе», что живет в конце Млечного Пути. Они отождествляют этот образ со «звездой духа» («Антарес» — альфа Скорпиона). Эта яркая звезда находится в месте пересечения эклиптики и Млечного Пути у Южных ворот. Авторы также отмечают, что, может быть, у майя была богиня Скорпиона, как у египтян и вавилонян [123] .

Может быть, все эти параллели в космологии Старого и Нового Света носят случайный характер, но скорее обе традиции могли иметь какой-то общий источник. Майя связывали Млечный Путь с двумя образами (возможно, взятыми из разных преданий) — крокодила, который растянулся вдоль небосвода, и гигантского дерева Сейба — Мирового древа, поддерживающего небесный свод. Кроме того, есть сведения, что майя (подобно египтянам) верили, будто по крайней мере одно из потусторонних небесных царств расположено около Млечного Пути. Их интерес к «восходу» Плеяд, связанный с культом «солнечной» гремучей змеи, показывает, что они верили: «небесные ворота» находятся в той же части Звездного неба, что Телец и Орион. Могли ли майя каким-то образом узнать об этом у египтян? Или же: не могли ли обе культуры по разные стороны океана иметь какой-то общий источник? Не был ли прав Брассер де Бурбург, предполагая, что Атлантида (которую многие считают прародительницей обеих цивилизаций) — не миф, а реальность? Этот вопрос стал предметом дальнейшего исследования.

По пути из Паленке в Мериду мы с женой решили посетить Виллармозу, центр Табаско. Это суетливый, современный город, живущий за счет добычи нефти, самый американизированный из здешних городов. Теперь он процветает, хотя до открытия «черного золота» жители переживали трудные времена: он окружен заболоченными землями, и в этих краях, кажется, утонуть легче, чем вырастить что-нибудь путное. Нас, собственно, интересовал не самый город с его предрождественской суетой, а окраина, где расположен знаменитый парк Ла Вента, подобный тропическому оазису среди моря грохота.

О Ла Венте я читал еще в Англии и очень хотел увидеть парк своими глазами. Еще с 1950-х годов там существует своеобразная выставка, созданная при содействии поэта и антрополога Карлоса Пеллисера: 31 скульптура из числа древнейших в Америке. Скульптуры эти некогда были созданы на острове Ла Вента, в районе реки Тонала, где земля заболоченная, а воздух очень влажный. Однако именно там в 1200— 600 годы до н. э. находилась столица ольмеков [124] , в древности населявших Табаско; там же и древнейшие в Америке пирамиды. Точное время происхождения этой культуры неизвестно, но она существовала, по крайней мере, с 3000 года до н. э. Ольмекам приписывается целый ряд культурных достижений. Например, считается, что именно они первыми стали выращивать маис, а также изобрели знаменитую игру в мяч, столь распространенную в более поздние, «классические» времена среди народов Мексики. В древности ольмеки строили пирамиды из земляных «кирпичей», а потому эти сооружения плохо сохранились, но вот скульптуры они делали из базальта, и эти произведения сохранились довольно хорошо.