Чтение онлайн

4. Итогом наступательного марш-маневра немецких армий должно было стать решающее сражение юго-восточнее Парижа. Это "сражение с перевернутым фронтом", начатое немцами в идеальной психологической и стратегической обстановке, должно было привести к разгрому союзных армий.

План Шлиффена был направлен прежде всего на подрыв психологической устойчивости противника и уже поэтому должен быть назван непрямым. Шлиффен исходил, конечно, из идей Клаузевица о желательности быстрой победы в генеральном сражении. Наступление, будучи непрямым стратегически, предусматривало прямые встречные бои в Бельгии и на франко-бельгийской границе, и здесь Шлиффен в гораздо большей степени, чем на Восточном фронте, полагался на превосходство в силах, на формальную мощь, на последовательное использование явного преимущества Германии в уровне штабной работы.

Джон Фишер, адепт "морской стратегии", начинал планирование там, где Шиффен его заканчивал:

1. Развитие политической обстановки с неизбежностью приведет Великобританию к войне с Германией.

2. Эта война начнется с разгрома Франции и оккупации ее территории. (Здесь интересы Фишера и Шлиффена сходятся. Шлиффену нужен разгром Франции, чтобы получить шансы в дальнейшей борьбе против всего мира. Фишера поражение Франции устраивает с точки зрения долговременных интересов Британской империи.)

3. Последнее обстоятельство благоприятно для Великобритании, поскольку дает возможность вернуться к прежней роли мирового лидера.

4. Для этого необходимо разбить Германию и восстановить Францию силами Британской империи и зависимых от нее стран.

5. Таким образом, речь идет о последовательном использовании господства на море для полного разгрома противника, неоспоримо доминирующего на континенте.

6. Уничтожение экономической и военной мощи Германии должно быть произведено таким образом, чтобы косвенно нанести урон Соединенным Штатам Америки и вынудить их согласиться с ролью младшего партнера (уровня Японии).

7. Таким образом, на суше Великобритания обязана удержать русский фронт, на море - разгромить флот противника и обеспечить последовательную экономическую блокаду Германии.

Эта блокада должна привести к коллапсу немецкой экономики и - по возможности - к ослаблению экономики американской. Потери русского "союзника" и длительность войны значения не имеют.

Оба плана - и фишеровский, и шлиффеновский - неявно подразумевали, что страна вступает в войну при благоприятной политической обстановке. Если Великобритании было жизненно необходимо получить в союзники Россию, то для Шлиффена столь же необходимы были Австо-Венгрия в качестве надежного союзника и содействие Италии.

Как "вторичный публикатор" оставляю за собой право комментировать соображения С. Переслегина и намеренно привожу обширный отрывок из сборника "Стратегия непрямых действий" не только как иллюстрацию сущности информационного противоборства, борьбы идей, в области большой и военной стратегии, но и для того чтобы показать значение ГШ, способного выдвинуть соответствующий целям политики замысел горячей войны.

И здесь вполне уместен вопрос: способен ли современный ГШ РФ выдвинуть подобный план в ответ на "замыслы" США и НАТО, которые, как мы видим, существуют в настоящем и представляются более или менее реализуемыми для осуществления в будущих сражениях финальной части "мятеж - войны"?

Для понимания современного состояния и соотношения политики и стратегии в качестве содержательной части в деятельности политического руководства и ГШ ВС, а так же реалистичности планов сторон стоит обратиться к истории большой войны 1939-1945 гг.

Глава вторая. О связи политики и военной стратегии на примере советско-финской и Великой Отечественной войн СССР против Германии

Думаю, что всем понятна никем в истории не опровергнутая лапидарная истина - "Хочешь мира, готовься к войне". Однако, кое что все же требует пояснений. Здесь уместно напомнить уже упомянутые малоизвестные истины - "агрессию порождает только слабость" и "жестокость - есть высшая форма гуманизма на войне". Сказано о Германии эпохи Бисмарка начальником германского генерального штаба Мольтке. Эти мысли дополнены Шлиффеном идей ведения молниеносной войны на два фронта, соображениями Гитлера о приобретении "жизненного пространства на востоке и немецкого превосходства во всех сферах, включая стратегию.

Нет сомнения, что в основу предвоенной, германской военной стратегии были положены не только вечные римские истины, прусские идеи и соображения гитлеризма, но и приведенные выше, не лишенные глубокого смысла, сентенции немецкого фельдмаршала, который 25 лет верой и правдой служил Германии. Эти сентенции Мольтке, идеи Шлиффена и соображения Гитлера в полной мере были реализованы Германией применительно к Франции и Польше 30-х годов, к СССР в 1941 году, а если не быть предвзятым, то они, как основательно забытые истины имеют отношение к характеристике положения современной России.

В то же время, не вызывает сомнения то, что в основе предвоенной советской военной стратегии и политики лежали не только идеи мировой революции, пролетарский интернационализм и опыт гражданской войны, но и "непонятые русские традиции ведения войны".

Почему не удалось предотвратить войну?

Одной из причин того, что война стала неотвратимой, на мой взгляд была вполне соответствующая политика по отношению к Германии и к ее союзникам по оси (антикоминтерновскому пакту) со стороны ее явных и потенциальных противников. Имею в виду предвоенные годы, и именно сложившееся состояние неотвратимости развязывания войны не только в силу временной слабости СССР, а в силу намеренно созданных мировым сообществом выгодных для Германии условий для развязывания агрессии на Восток, против СССР.

Очевидно, что без оккупации Польши и в отсутствии "обеспеченных флангов" ударной группировки вермахта на центральном участке советско-германского фронта не могло бы состояться нападение Германии на Советский Союз летом 1941 года и даже в более поздние сроки.

Если с Польшей все понятно - ее захват обеспечил Германии приближение и развертывание наступательных группировок Германии непосредственно к границам СССР, то в отношении "обеспечения флангов" необходимо вернуться несколько назад, и проследить динамику развития международных отношений СССР стран Северо-запада, Юга и Востока.

Именно для обеспечения флангов в 1940 году Германией была оккупирована Норвегия, а в результате достигнутого соглашения с Финляндией на ее территории создана корпусная, а затем армейская группировка немецких войск в Лапландии, нацеленная на Мурманск. Следует напомнить, что нейтрализация прогерманских настроений ряда государств на южном фланге Западного театра войны, потребовала развертывания отдельной армии ПВО для прикрытия Бакинского района, в последующем развертывания Закавказского фронта против Турции и содержания в Иране оккупационного корпуса советских войск. На восточном театре - для сдерживания Японии и нейтрализации ее Квантунской армии потребовалось практически в течение всей войны с Германией содержать многочисленную группировку РККА.

В среднем в течение Великой отечественной войны численность фланговых группировок РККА составляла: Закавказского Фронта (1941-1942 гг.) - 450-500 тыс. человек, в том числе иранский корпус 40-60 тыс.;

21, 23 армий правого крыла Ленинградского фронта (1941-1944 гг.
– 130-190 тыс.);

Карельского фронта (1941-1944 гг.) - от 300 до 460 тыс. человек;

На потенциально опасном Восточном театре войны практически всю войну содержалась группировка численностью от 550 до 180 тыс. человек.