Чтение онлайн

Несчастного врача в наказание царь велел распять на кресте. В Экбатанах и во всей империи был объявлен траур, и не было слышно нигде звуков музыки и веселья. Зима 324 года была самой горестной для Александра. На похороны и сооружение могильного кургана друга царь не пожалел огромных денежных затрат. Гнев царя обратился против богов, и он велел опять погасить огни во всех царских алтарях и в храмах.

Весной следующего года Александр учинил войну с горным племенем коссев, которые были родственны каспиям. Он устроил настоящую охоту и перебил в племени всех, способных носить оружие. В этой войне он нашел утешение в своей скорби и назвал ее заупокойной в честь Гефестиона.

Предсказание девы огня сбылось. Он потерял всех, кого любил, в особенности же, друга детства, о котором царь говорил, что "Гефестион такой же Александр, как и я сам". Они, подобно высказыванию Аристотеля, были "одной душой, жившей в двух телах". И его потеря для Александра была равносильна потере своей половины души.

Со смертью любимого хилиарха* Экбатаны словно опустели в глазах "Великого царя". Он чувствовал там везде дух огненной девы. Сознание того, что он был бессилен против ее прорицания, сильно раздражало его. Каждый из пяти спутников Александра, побывавших с ним в храме Апам-Напата, нашел свою смерть по-разному, но всех погибших связывало одно - предсказание огненной девы. Уместны тут будут слова Мишеля Монтеня: "И каких только уловок нет в распоряжении смерти, чтобы захватить врасплох".

______________ * Хилиарх - в конце царствования Александра ближайший помощник царя, соответствующий визирю восточных правителей. После смерти Гефестиона эта должность больше никем не была занята. Титул этот был специально придуман Александром для незаменимого друга.

Охладев к столице древней Мидии и всей своей империи, Александр переселился жить в Вавилон, где захоронили с необычной помпезностью Патрокла - Гефестиона. Глядя на грандиозный погребальный памятник, "Царь Всего" не чувствовал себя столь одиноким. Пустота, возникшая после смерти друга, губительно давила на него.

Кратер вместе с другими военачальниками и ветеранами вернулся в Македонию, чтобы сменить Антипатра, заместителя царя. После его отъезда великого завоевателя стало еще больше угнетать одиночество. Конечно, при нем еще находились Птолемей, Пердикка, Неарх и Евмен, но никто не мог заменить Гефестиона.

Казалось, свою печаль он пытался утопить на дне чаши с вином и, участвуя в продолжительных, шумных пирушках и попойках, старался развлечь себя и принести радость душе.

Наступил июнь 323 года, самый жаркий сезон в Вавилоне. Готовился поход в Аравию, и в честь предстоящей экспедиции было устроено пиршество, которое закончилось только на рассвете. Царь вернулся к себе, но, несмотря на усталость, принял приглашение Медия, отпрыска фессалийского княжеского дома позавтракать с ним. Медий нравился царю, и после смерти Гефестиона он предпочитал его общество любому другому. Вернувшись с веселого завтрака, "Царь Всего" принял ванну и проспал весь день. К вечеру Александр собрал у Медия двадцать своих телохранителей, военачальников и полководцев. Обсуждался грядущий поход с гениальными замыслами, царь сиял радостью, и много выпил в тот вечер за успешный поход.

Воротился к утру во дворец утомленным, но, несмотря на это, по привычке отправился в купальню. Слуги приготовили царю ванну, и он, войдя в воду, расслабился и невольно уснул. Его разбудил непонятный металлический звук чего-то упавшего на мраморный пол. Осмотрелся вокруг и вспомнил, где находится. Рядом никого не было, и это очень удивило царя. Он позвал своих купальщиков-пажей, но никто не откликнулся. Вдруг вновь раздался звон металла, и на сей раз Александр увидел источник звука. То был круглый талисман девы огня, который македонские воины обнаружили на верхней площадке башенного храма, посвященного семи планетарным богам, и передали своему царю. С тех самых пор Александр не расставался с этим священным амулетом, полагая, что он убережет его от неприятностей, как некогда уберег огненную деву от кары. И сейчас, когда этот ритуально-мистический предмет отчего-то издал звук, ему показалось это очень странным. Он еще более поразился, когда таинственный предмет древнего культа почему-то зашевелился. И опешил, увидев, как амулет, сперва неуверенно и медленно ползающий по мраморному полу, словно змей, будто внезапно ожил и стремительно понесся в его сторону. Перелетел в ванну - и как только коснулся поверхности воды, она вся всколыхнулась, вздыбилась и после отпавшей от водного столба излишней массы, глазам предстала человеческая фигура из воды. Она стояла на расстоянии вытянутой руки от царя, и он ясно видел лицо водного создания. Александр попятился назад и прижался к стенке ванны, узнав в этом образе зарожденном водной стихией ту, что предвещала ему гибель и падение его империи.

Она стояла перед ним, глядя на него чистым и невинным взглядом. С их последней встречи прошло почти семь лет, и за все это время он не забыл лик прекрасной девы. Но явление ее не предвещало Александру ничего хорошего. Всех, кого он должен был потерять, он уже потерял. Последним в списке покойников был сам царь.

Если в прошлый раз она предстала ему в образе огненной девы, в то утро ее поддерживала стихия воды.

"Дочь бога огня и богини воды" - отчего-то припомнились Александру слова пастуха в горах Персиды. Теперь он осознал всю сущность этих слов. Стихии покровительствовали деве, и они же, по ее предсказанию, должны были погубить его.

Дева зашевелилась, и Александр оцепенел от ужаса. Она протянула руку и коснулась пальцами его груди. Холодок пробежал по его спине и сердце словно застыло от ледяного прикосновения. Как будто сама смерть дотронулась до него. Отняв руку от своей жертвы, дева пристально взглянула в его глаза, и внезапно образ ее рассыпался на миллионы капель.

Вода в ванне успокоилась, и на поверхности ее показался тот самый злополучный металлический медальон. Царь потянулся к нему, взял в руки и сердито швырнул в сторону. Амулет ударился о стену и звякнул, упав на пол. Александр поспешно выбрался из воды и укутался в полотенце. Неожиданно приступ дикого озноба охватил его тело. Холод был настолько пронизывающим, что царь застучал зубами. Его охватила слабость и, не сумев сделать и шагу, он вынужден был прилечь там же. Приступ лихорадки, внезапно начавшийся у базилевса, привел его в беспомощность. Однако даже после того, как приступ прошел, он не смог подняться на ноги, и слуги, которых отчего-то не оказалось рядом в самый важный момент его жизни, вновь засуетились возле него. Александр пожелал совершить жертвоприношение богам, и его на носилках отнесли к алтарям. Его перенесли в покои, и к вечеру ему полегчало. Призвав военачальников к себе, он дал указание выступить в поход в назначенный день. Вероятно, тем самым он пытался убедить скорее себя, чем окружающих, что его недомогание было следствием утомленности от ночной жизни и пьяных пирушек. В ту же ночь Александр приказал перенести его на берег Евфрата в летний дворец. Он не желал оставаться в давящем на сознание дворце в Вавилоне, где явилась ему дева-карательница. Здесь, в новом месте, ему стало намного лучше и уже на следующее утро он смог подняться на ноги, но все же предпочел ни с кем не встречаться, кроме Медия, которого он сам пригласил. Он провел с ним весь день, беседуя и играя в кости. На утро он назначил встречу с военачальниками, полагая, что ему станет еще лучше. Однако второй приступ, поразивший его поздно вечером, оказался еще сильнее прежнего. Всю ночь он метался в постели, не находя себе места от болевых ощущений во всем организме. Но он не сдавался. Он сын Аммона - Зевса, непобедимый и всеустрашающий, ему ли бояться легкого недомогания? Гений победы, который за тринадцать лет своего царствования совершил много походов, был несколько раз ранен в сражениях, но ни разу не побежден, ему ли страшиться какой-то лихорадки?

К утру приступ прошел, и он смог, приняв ванну, принести жертвы богам, дабы они помогли ему в столь трудной битве за жизнь. В тот день он принял Неарха и обсуждал с ним грядущие планы. Мысль о будущем, как полагал базилевс, должна была поднять его силу духа и преодолеть болезнь. Но следующий день принес ему третий приступ. И он был самым болезненным. Жар, охвативший весь его организм, словно пожирал его изнутри. Он чувствовал, как душа его изнывает. Несмотря ни на что, Александр вновь совершил жертвоприношения, после чего снова призвал полководцев к себе и объявил, что завтра они должны будут выступить в поход. Он надеялся, ждал, что боги помогут ему и железная воля сломит его недуг.

Приступ прошел, но следующая ночь была тяжелой. Наутро жар не спал, и для того, чтобы хоть как-то умерить его, царя отнесли в беседку у пруда.

Он сидел в кресле и в лихорадочном жару думал о своей болезни. Врачи ставили различные диагнозы. Александр, обученный искусству врачевания от Аристотеля, и сам не раз помогающий при лечении своих друзей, на сей раз был бессилен перед силой, разрушающей его организм. Он-то знал, что причина недуга заключалась в проклятии девы огня, и, будучи суеверным, сильно этому верил. Именно поэтому он пытался жертвами умилостивить богов и заручиться их защитой. Он отрицал силу какой-то девы, несмотря на то, что предсказания ее сбылись. Он знал, что он сын Аммона, и был уверен, что никакая сила не сможет сокрушить его. У него было копье власти! Символ непобедимости, дарованный ему богами. И разве пифия и Аммон не подтвердили силу этого копья и мощь его владельца?

Вспомнив об этой священной реликвии магов, он велел принести ему оружие. Взял в руки копье и удивился - сила, которую он некогда ощущал, теперь не исходила от наконечника копья.

"Это из-за болезни, - подумал царь.
– Я потерял чувствительность из-за этой проклятой лихорадки".

При виде копья власти Александр вспомнил о своих великих подвигах и славных деяниях. Все эти воспоминания укрепили его дух, и он, вновь позвав к себе военачальников, приказал им немедленно выступать. Флот отбывал на день позже армии, и Александр рассчитывал выступить в поход морем.

На следующий день ему стало совсем худо. После очередного приступа он почувствовал, что ему отчего-то тяжело дышать. Страшная догадка поразила великого завоевателя.

Он был еще в сознании, когда смог проанализировать свой недуг и посчитать дни болезни. Их было семь, а число приступов - четыре. Четыре! Ровно столько же, сколько и земных стихий! Первый приступ его охватил в купальне, - то была кара стихии воды. Во время второго он ощутил боль плоти, дарованной человеку землей. Третий приступ сопровождался сильным жаром, это свершил свое возмездие огонь. И месть его Александр пережил с большим трудом. После того как огонь всколыхнул его душу и разгорячил кровь, ему на смену пришла стихия воздуха, чтобы лишить мученика своего покровительства. Стихии эти являлись к нему в обратном порядке, в каком они забрали к себе деву.