Тайны призраков
Шрифт:
– Господи, я уже слышала, что случилось. – Анна поставила бочонок на землю и торопливо обняла подругу. – Ты-то как?
– В порядке. Я в порядке.
– Все только об этом и говорят. И будь осторожна. Здесь Патрик, и он не хочет, чтобы посторонние что-то узнали.
Кэти кивнула и постаралась пройти мимо Анны, которая смотрела ей в глаза, будто ждала чего-то.
– Точно все в порядке? Я в том смысле, что ты же нашла мистера Коула…
– Конечно. – Ответ, к огорчению самой Кэти, прозвучал сухо и бесстрастно.
Анна вроде бы собиралась сказать что-то еще, но потом просто тронула Кэти за руку и повернулась.
Смена прошла довольно быстро. В отеле все говорили, что мистер Коул определенно умер от сердечного приступа, но было ли это слухом или официально подтвержденной версией, Кэти не знала.
Она прошла по нижним номерам, собирая брошенную посуду, поправляя коврики, меняя воду в вазах с цветами. Ей нравилось работать в «Грандже», нравился порядок, в котором она чувствовала себя на своем месте. Кэти не хотела бы заниматься этим всегда, но было приятно сознавать, что у нее что-то хорошо получается.
На мгновение растерявшись, Кэти решила проверить библиотеку. «Мопсы» постоянно разбрасывали газеты, а то и забирали их с собой. Открыв дверь, она увидела босса, который сидел на обтянутой золотистой парчой софе, обхватив голову руками. На кофейном столике стоял открытый ноутбук. Босс, наверно, работал, но Кэти уже прошла слишком далеко, чтобы возвращаться. Он поднял голову и, смутившись, выпрямился.
– Здравствуйте. Чем могу…
– Нет, нет. Я только…
Он поднялся, провел рукой по волосам.
– Проверяю счета. В четверг будет Бет, но… Ну, сама знаешь.
Кэти знала. Ее отец управлял собственным бизнесом, и бухгалтерия стала бичом всей его жизни. Как и работа счетом-фактурой. Или платежи. Все то, что было связано с деньгами. И ее тетя Гвен тоже была самозанятой. Она годами владела торговым местом «Забавные мелочи», но в последнее время ее дела пошли в гору: она продавала свои работы через галереи и время от времени получала заказы. Из всего этого Кэти извлекла один урок: она хочет работать по найму. Или мгновенно добиться успеха и нанять команду бухгалтеров и администраторов, чтобы они занимались всеми этими делами. Она сочувственно улыбнулась Патрику и направилась к выходу.
– Что там в ресторане? – спросил вдруг Патрик. – Знаю, наполняемость сейчас невысокая, но люди же приходят?
– Все не так уж плохо. – Кэти не хотела говорить то, что уже давно заметили официанты: год назад в это время приходящих на ланч клиентов было намного больше.
– Хорошо, хорошо, – рассеянно проворчал Патрик, и Кэти продолжила движение к двери. Она уже почти достигла рубежа безопасности, когда он сказал: – Найдите Джо, хорошо? Пусть проверит то специальное меню, чтобы оно было готово после представления Грега Бартона.
– Хорошо. – Кэти даже думать не хотелось о Греге Бартоне и его нелепом представлении. Она никак не могла представить, что Патрик Аллен заказал для своего любимого заведения нечто столь вульгарное.
– Лучше бы я договорился с вашей тетей, – продолжал Патрик. – Наверняка обошлось бы намного дешевле.
Кэти не ответила. Мысль о том, что Гвен устроит в ресторане psychicstage, была столь смехотворна, что не заслуживала ответа.
Патрик закрыл ноутбук и собрал лежащие рядом бумаги.
– Вообще-то пойду-ка я и поговорю с Джо. – Он снова посмотрел на Кэти. – У вас не перерыв?
– Вроде бы нет. – Кэти показалось, что на руку ей села муха.
Патрик продолжал критически смотреть на нее.
– Отдохните минут пять. Не хочу, чтобы люди думали, будто я заставляю своих служащих перерабатывать.
Кэти опустила глаза. Волоски у нее на руке стояли дыбом, но и все.
Продолжая бормотать что-то о меню ланча, Патрик вышел из комнаты. Косые лучи света, проходившие через небольшие стеклянные панели внизу окна, казались жесткими и холодными, что никак не вязалось с изнуряющей жарой снаружи. Голова все еще болела после вчерашнего обморока, и чувствовала себя Кэти как-то странно.
Она хотела быть женщиной умелой и мудрой, как тетя Гвен. Целительницей. Составительницей заклинаний. Устроительницей. Не жертвой. И уж определенно не нежным викторианским цветком, которому при виде трупа требуется поднести ароматическую соль и ослабить корсет.
Кэти посмотрела на дубовые панели; интересно, сколько обмороков, корсетов и тому подобного видели они? Может быть, и нисколько. Она скользнула взглядом по высоким книжным шкафам. Возможно, в прежние дни присутствие женщин в библиотеке не поощрялось. В те времена считалось, что учение вредно для женщин и что романы разлагают неокрепшие женские мозги. Интересно, подумала Кэти, что сказали бы дубовые панели о ее полках, заставленных громадными томами по гербализму и местной истории, но потом спохватилась, что отвлекается, и решила, что, наверно, действительно ударилась головой, когда упала.
Может быть, Патрик был прав и ей на самом деле требуется небольшой перерыв. Она откинулась на спинку кресла, широкие крылья которой обеспечивали дополнительный комфорт, и уже через несколько секунд глаза ее закрылись. Погрузившись в восхитительное ощущение уюта, Кэти перенеслась в состояние дремоты, промежуточное между сном и явью, из которого ее вырвал внезапный порыв прохладного ветерка.
Впечатление было такое, словно в зимний день где-то открылась и закрылась внутренняя дверь. Холодный воздух быстро рассеялся в тепле комнаты. Кэти огляделась, но дверь и окна были закрыты. К тому же на улице было так сыро и тепло, что создать холодный сквозняк без кондиционера было просто невозможно. Она ощутила запах трубочного дыма и снова огляделась. Никого, но у нее создалось полное впечатление, что кто-то только что закурил трубку. Трубку курил ее дед, и Кэти хорошо помнила густой и ароматный, почти сладкий табачный запах, совершенно отличный от сигаретного.
Так или иначе, Зофия будет рвать и метать. Она терпеть не могла не столько курильщиков, сколько гостей, которые не подчинялись правилам отеля. Кэти подумала, что стоило бы, наверно, пойти и отыскать нарушителя, но потом снова опустилась на мягкие подушки. Как же она устала. Холодно. У нее даже руки покрылись гусиной кожей. Запах дыма усилился, но его сладость уже воспринималась не как приятная, а как тошнотворная. Ощущение было такое, словно кто-то намеренно выдувал трубочный дым ей в лицо. Она затаила дыхание и огляделась по сторонам, щуря глаза, словно это могло помочь увидеть невидимое.
Ничего. Ничего и никого. Наверно, просто усталость. Дверь вдруг распахнулась, и в комнату, громко споря, вошли мальчик-подросток и его отец. Увидев Кэти, мужчина осекся и замолчал.
Налепив рабочую улыбку, она прошла мимо гостей в теплый холл рецепции, где ощутила странное облегчение, словно спаслась от чего-то темного, выступив из тени на солнечный свет. Здесь Кэти сделала несколько глубоких вдохов, вытесняя запах трубочного дыма ароматом свежесрезанной травы.
С тех пор как ей исполнилось четырнадцать, Кэти каждый вторник навещала свою тетю Гвен в Эндхаузе. Пропуски, конечно, случались – дни рождения, праздники, болезни, но за семь лет эти визиты стали в ее жизни константой. Открыть калитку, услышать знакомый скрип, вдохнуть густой аромат лаванды, пройти по тропинке – все это так успокаивало нервы. Да, пусть не все идеально, но ведь все и не так уж ужасно. Кэти решила, что не станет рассказывать тете о том, как упала в обморок. Наверно, дело в жаре и шоке от увиденного в номере мистера Коула, но теперь-то все в порядке. Не надо волновать Гвен, с нее хватит.