Чтение онлайн

С усилием Анна поднялась на ноги, благо хоть стоять в этой камере можно было без проблем. Ее пошатывало от усталости, а от буйства красок и эмоций она отчасти потеряла ощущение своего тела. Немного привыкнув вновь стоять на ногах, она снова мысленно позвала. На зов явился крохотный огонек, невероятно яркий, белый, окруженный ореолом свечения. Он летал вокруг нее, будто светлячок, и как мотылек он тянулся к ней, хотя светом был он, а не она. Это был чистейший кусочек света, связанный с ней какими-то необъяснимыми узами. Она звала еще, и их стало больше. Светлячки окружили хранительницу, хороводом вращаясь вокруг. Анна вытирала слезы руками.

К клетке снова подходил главный из сторожей, он нес в руках небольшой котелок с поварешкой, в котором парила каша, а также чарку с водой. Главный остолбенел, заметив светлячков, в танце окруживших Анну. Челюсть у него отвисла, он просто встал и пялился, пытаясь осознать. Анна уже знала, что может сделать. Ее зрение так изменилось, что теперь она видела тысячи деталей, незаметных раньше. Взмах руки и светлячки слились в яркий луч, и разом ударили по одной из ржавых дверных петель. На смену одним огонькам появились другие. Следующий взмах снес вторую петлю, и дверь повисла на одном замке.

Главный бросил все, что нес в руках, и попятился назад, крича что-то другому сторожу. Анна не хотела ему вреда, она плавно повела рукой, и светлячки ринулись вперед, они почти мгновенно нагнали сторожа и пихнули его, он полетел лицом в землю. Анна вышла из клетки, за ней последовали и остальные: Лемов немного прихрамывал, Осина шла неуверенно и выглядела пораженной. Странно, ведь именно она подсказала ей способ, но не ожидала результата.

Когда откуда-то выбежал второй сторож, вооруженный довольно длинным боевым ножом с несколькими долами на лезвии, Анна пригрозила ему:

– Уходите отсюда! Забирай своего командира! Уходите!

Парень явно испугался. Ее внешний вид, видимо, ярко демонстрировал угрозу.

– Пойдем лучше, пойдем, – звал его главный, поднимаясь, скачала на колени, а потом уже на ноги. – Это колдунья!

На лице парня читался ужас и он отступил. За ним последовал и главный сторож. Анна не желала им зла.

– Что ты там говорил про припасы? – спросила она у Лемова.

Снова крыши, проклятые крыши. Нынче это слово наполняло жизнь Цимбы, занимая ее значительную часть. Темные предпочитали путешествовать именно по крышам. Они не могли перемещаться слишком далеко с помощью тьмы, потому использовали крыши как промежуточные площадки. Кое-где можно было переходить с дома на дом и вовсе безо всяких особых сил, обычным прыжком. Только риск упасть был велик, но Цимба пока не умела перемещаться, потому пользовалась лишь своими ногами, с подстраховкой силы. Теперь Цимбы вызывала силу достаточно легко, по крайней мере, по вечерам и ночью. Летнее солнце сильно ослабляло темных, затрудняя вызов силы и увеличивая ее расход в середине дня. Даже Дэнсу стало сложнее, он теперь проводил дни в каком-то из местных подвалов, где когда-то лежала в темноте Цимба. Он медитировал и пытался, с его слов, проникнуть во тьму поглубже.

Катерина и Вирк становились все более надоедливыми. Если к Дэнсу Цимба испытывала смешанные чувства, то двое его учеников вызывали лишь раздражение. Вирк прямо говорил, что Цимба – нахлебница, и они вынуждены кормить ее и одевать честно награбленным добром. Правда, вся одежда сводилась к грязно-зеленому комбинезону, предназначенном для скольжения во тьме. Еще Дэнс подарил Цимбе модный берет, чтобы она прятала под него свои длинные волосы, так было меньше шансов, что девушку узнают. Остальные же вещи Цимба носила с момента похищения, пару раз простирнув в небольшом тазу, благо хотя бы они были все черного или темно-коричневого цвета и пачкались не так сильно.

Катерина завела дурную привычку называть Цимбу сестрой при личных встречах. Каждый раз у Цимбы екало сердце при этом слове, так как вспоминалась родная сестра. Ориану, ее драгоценную сестренку, суд оправдал, указав, что девушка не была магессой и ее просто перепутали с близняшкой. Однако судья также отказал в возмещении вреда, ссылаясь на существенный вред, потенциально предотвращаемый при аресте. После трех недель заключения Ориана была больна и почти не выходила из дома, вероятно, она подцепила какую-то заразу в стенах городской тюрьмы.

Катерина теперь учила Цимбу перемещению. Каждую ночь они уходили на несколько кварталов по крышам, чтобы остаться незаметными для охраны порядка, и Цимба тренировалась на очередном заброшенном чердаке. Конечно, учить Цимбу мог бы и Дэнс, но вмешалась банальная стыдливость: новичок не мог переместить ничего, кроме своего тела. Чтобы делать прыжки через тьму в тонком комбинезоне, нужны месяцы тренировок, – по крайней мере, так было у остальных – потому приходилось раздеваться догола. Даже присутствие Катерины очень смущало Цимбу, задумываться о тренировках с Дэнсом, годившимся ей в отцы, она не собиралась.

Между тем отца Цимбы уволили с работы, больше он не был помощником судьи и никак не мог найти заработок. Мама всю себя отдала на лечение Орианы и уход за ней, потому тоже не работала. Люди показывали на семью Шиглен пальцами, будучи уверенными, что они сторонники магии и колдовства. А охрана выставила у их дома наблюдателей. Знает ли семья об этих соглядатаях или нет, Цимба не имела понятия, но их видел Дэнс, а затем он показал их и Цимбе.

– Ни в коем случае не ходи больше туда, – наставлял ее Дэнс. – Пока ты не способна быстро убежать от боя. Это очень опасно!

– Ты не можешь это понять, потому что у тебя нет семьи, – резко отвечала Цимба. – Как я могу не переживать за сестру, если это из-за меня?..

– Нет. Ты стала хранительницей, но это не событие вины, это не ошибка, – пуще обычного нахмурился Дэнс. – Я склонен полагать, что ты всегда была ею, только проявилось это в неподходящий момент.

– Если бы не магия, то все осталось хорошо, – грустно ответила Цимба. – Кстати, почему столько людей стали хранителями на площади? Сначала те казненные, затем я… В главной площади есть нечто особенное?

– Думаю, это не более чем совпадение, – покачал головой Дэнс. – Возможны тысячи причин, которых мы никогда не узнаем. Может все дело в особом моменте, в происходящем на площади или отношении к нему.

– Весенний праздник сделал их хранителями, а их смерть сделала хранителем меня, – тихо рассуждала Цимба. – Или то место просто проклято…

– Плоский разум вечно ищет объяснение в чем-то монументальном, – философствовал Дэнс. – Всемогущий Бог или незримое проклятие, демонические силы или необъяснимый заговор…