Чтение онлайн

Когда они оказались внизу, он указал на пару мешков, лежащих на дороге.

– Давай-ка подсоби, – он взвалил на спину один из мешков. – Ты у нас парень молодой, здоровый.

Он воспринимал Лемова, похоже, как будущего зятя. Много раз Лемов порывался сказать ему правду. Да, Рыжая была его подругой и приятной собеседницей, в том смысле, что говорили они мало, а больше обменивались пустыми фразами. Порой она рассказывала увлекательные, хоть и бессмысленные, по мнению Лемова, вещи. Девушка интересовалась мистицизмом, но как-то по-особенному, не так, как это делала мать самого Лемова. Однако воспринимать ее в таком ключе, как было угодно ее отцу, господину Беллек, не хотелось совсем.

Слов для правды в лицо не нашлось и пришлось взять мешок, и потащить его следом за отцом Рыжей. Заказ был обычным делом: не всякий покупатель хотел тащить мешки сам, поэтому за это платили отдельно. Лемов было подумал, что с ним поделятся платой, наверное. Не думает же отец Рыжей, что раз он вхож в его дом, по сути, являющийся магазином, то обязан таскать мешки за просто так? Но это тоже нужно говорить в лицо, нужных слов как-то не было. Люди слишком часто обижались на честные слова Лемова, потому стоило помолчать.

Когда они дошли до частного дома с небольшим садиком сзади, огороженным кованым забором с узорами, отец Рыжей сбросил мешок у входа и постучал. Дверь открыл сутулый чернявый парень с бегающими глазами, одетый в черную куртку, висящую на нем мешком.

– Мука по первому сорту, – заявил отец Рыжей. Затем он повернулся к Лемову: – Спасибо, парень, дальше я сам.

Скинув мешок, Лемов подумал, что спасибо все же лучше, чем ничего. Пока чернявый рассчитывался, Лемов проскользнул в проулок между домами. Совершенно не хотелось возвращаться вместе с отцом Рыжей, лучше он подождет и потом пойдет один. Отец Рыжей был не лучшей компанией, как и большинство людей. Он бы опять завел нудный разговор о семье или рассказал очередную историю из своей жизни. Наверняка он строил планы на Лемова.

Проулок между частными домами проходил как раз мимо кованного забора и садика, что позади дома чернявого. Это, скорее всего, не его дом, а парень просто управляющий. В тени небольшого каштана сидела девушка в симпатичном, но простом платье. У нее были красивые коричневые волосы и заплаканные глаза. О чем могут плакать жители таких домов? Наверное, о несчастной любви или о том, что станут вскоре жить попроще. Больше ничего в голову не шло.

– Чего ты хочешь? – резко спросила она.

Не нужно было, пожалуй, стоять и пялится на нее через забор.

– Просто посмотрел.

Пора было отвернуться и идти уже, но хотелось еще посмотреть. На фоне Рыжей эта девушка казалась ангелом, мифическим существом, спустившемся прямо с небес. Хотя слезы немного портили впечатление.

– Ты же тут живешь, в городе, да? – она продолжила и дала повод задержаться.

– Да.

– У вас тут правда есть колдуны?

– Видимо, да.

– Которых поймали и посадили в тюрьму? – она заметно оживилась.

– Вроде, посадили.

– Что они сделали? И зачем? Ты знаешь что-то об этом? – спрашивала она нетерпеливо, несдержанно. Девушка поднялась со скамейки, что стояла под каштаном, и подошла ближе к забору.

«И чего так нервничать?», – подумал Лемов, разглядев в ее голубых глазах какую-то необычайную решимость. Лемов ответил:

– Говорили, будто рабочий с плавильни вдруг стал вещать на неведомом языке, прямо на площади. Но одна моя знакомая узнала из книг об исторических религиях, что это вроде… ну бог там какой-то… хранители. Наподобие там… хранители огня или ветра, я особо не вникал, да и запутанно все это… – на самом деле Лемову было просто лень ей все это пересказывать.

– Огня?

– Там много всяких хранителей разных. Там свои сложности.

– Подожди, ты сказал рабочий с плавильни? То есть это не чужие, а местные?

– Да. Продали души, как пишут на плакатах. Кому и почем – не пишут.

– Никто никаких душ не продавал! – неожиданно возмутилась девушка.

– Зачем тогда спрашивать, если ты и так все знаешь?

– Я спрашивала как все на самом деле, а не как они пишут! И я думаю, что эти люди ничего не продавали и ничего плохого не сделали!

– Видимо, им просто не повезло.

– Мне помощь нужна, – взмолилась она. – Ты сказал, что знаешь кого-то, кто что-то прочитал, про утерянные знания, так?

– А ты только что сказала, будто не веришь написанному.

– Нужно же во что-то верить.

– Верить? Маги – тема популярная сегодня, но зачем тебе это? Боишься они придут грабить богатые дома?

– Южнее уже грабят и жгут. И… мне ничего не говорят, отец запретил мне выходить из дома, мне нужно хоть что-то… я не могу больше просто сидеть и ждать.

– Ладно. Тогда как тебе версия, что древнее божество ищет себе сторонников среди плавильщиков, сапожников и мужиков, затарившихся на обветшалом рынке? – Лемов понял, что с ней стало легче разговаривать.

– Как мне найти того, кто мне нормально ответит? Кто тебе рассказал про божество?

– Найди бакалею на улице Воробьев и спроси Осину.

– А тебя как зовут?

– Я Лемов, – четко ответил он, выделяя каждое слово.

– Это имя такое?

– Вообще-то Инц, но лучше меня звать Лемов.

– А я Анна.

Несколько дней спустя Лемов, по своему обыкновению, сидел у Рыжей, в каморке. Это давно было вопросом привычки и ноги сами шли сюда. В городе было мало мест, в которых можно скоротать время, там везде много людей, там шумно, серо и неуютно. Многие назвали бы город красивым, но он считал его красоту обманчивой. Манящий свет ночных фонарей, зажигаемых целой службой фонарщиков, дневные гудящие толпы, вечно спешащие прочь, плакаты, магазины. За всем этим хорошо наблюдать со стороны, но не барахтаться в этом. Лемов представлял, что однажды заберется на одну из пожарных вышек и посмотрит на город оттуда. Это будет верхняя сторона, но все же уже не внутренняя. Дядя всегда говорил, что виднее тому, кто не увяз в суете. К слову, о дяде: тот опять пропадал на своих работах.

Люди всегда как-то кривились, услышав, что Лемов живет с матерью и дядей. Это как-то неправильно, непонятно, или несимметрично, как выразилась однажды Рыжая. Между матерью и дядей не было никаких любовных отношений, но после того как отец Лемова неожиданно умер, дядя взял на себя заботу о семье брата, не имея собственной семьи. Никакой загадки в смерти отца не было, он просто однажды схватился за сердце и упал. Говорили, он много трудился. Как дань этому, Дядя трудился еще больше. Он делал мебель не только на фабрике, но и умудрялся столярничать по выходным, накупив разных инструментов. Фанатичная приверженность труду и, в некоторой степени, дисциплине, вероятно, и разобщала их с племянником. Лемов предпочитал двигаться медленно, терпеливо, когда дядя говорил, что нужно спешить; Лемов скорее опоздал бы, чем позволил себе портить весь путь. Он предпочел бы уединение и тишину любому празднику. Дядя был не такой и приходилось прятаться от него, то на улицах города, а то в каморке у Рыжей.

Между тем из головы не лезла девушка, что была за кованым забором. Категорически не умея рисовать, он все равно попробовал вывести ее лицо. Начинать осваивать это искусство с рисования женских лиц было дурной идеей, но все думалось, будто сейчас рука сама пойдет по листу, и нужный образ нарисуется сам собой. Но не получалось.

– Зачем ты это д…делаешь? – спросила вдруг Рыжая.

– Мечтаю, наверное.

– О том, что будешь жить в богатом д…доме? А красавца в т…тебя?..

– Нет, не об этом.