Чтение онлайн

– Р…ры…рассказывай ей, я б…буду листать, если что, – когда заикание становилось проблемой, Рыжая просила его о помощи. Пару раз даже в разговоре с собственной матерью, и, когда он «помогал» ей, на лице мамаши появлялось худшее выражение из всех – умиленное. Обычно Рыжая застревала на какой-то букве и ее лицо искажалось, будто речь доставляла ей мучение.

Помимо книги, Рыжая вытащила сложенную картинку на отдельном листе, вырванную откуда-то еще, и развернула ее перед Анной. На картинке было изображено лицо с четырнадцатью глазами. А точнее, просто круглая голова на непропорциональной шее, в каждом из множества ее глаз был знак. Точно такие же знаки окружали голову, находясь у каждого угла четырнадцатиугольника, внутри которого и было изображено лицо неизвестного существа. Каждая пара знаков соединялась линией, проходящей как бы за изображением существа, все вместе они образовывали семь пар.

«Семь – счастливое число», – невольно вспомнилось Лемову.

– Кто это? – спросила Анна, рассмотрев листок.

– Оракул, – ответила Рыжая. – П…переводится как «предсказатель» или «всевидящий».

– Бог, в которого верит настоятельница магазина консервов, – добавил Лемов. Теперь Рыжая смотрела на него исподлобья.

– Он не б…

– Ну да, по сути он не бог, а просто мелкая, но очень могущественная сошка.

– То есть эта очередная религия… эм… легенда утверждает, что вот это существо создало мир, так? – вид у Анны был непонимающий.

– Не совсем. Мир, по легенде, создали вот они, – Лемов провел пальцем по каждому символу на картинке.

– Знаки?

– Стихии. Их четырнадцать, как можно видеть. Много.

– Стихий же только четыре! Странно, но как это относится к колдунам?

– Хранителям. Так правильнее, – пояснил Лемов и, вздохнув, продолжил: – В общем, стихии собрались и создали мир, в котором они все представлены одинаково. В каждой точке есть каждая стихия. Получилась ерунда. Тогда они создали мир получше, где они уже представлены неравномерно, как бы. Но все еще на равных. Но вот тебе беда: возникает спор кто лучший из стихий. Если ты можешь вообразить, что стихии спорят о чем-то…

– Стихии это: огонь, вода, земля и…эм…воздух. Вот! – перечисляла Анна. – Что за другие стихии и почему они спорят?

– Не знаю я почему. Нравится им.

– Сейчас п…перечислю, – спохватилась Рыжая.

– Давай лучше я, – Лемову хотелось еще раз вздохнуть, но он не стал. – Да, огонь, вода, земля и воздух у нас на месте. Еще тьма, свет, природа, магия, металл, молния, пространство, дух, эмоции и-и… шу.

– Это еще что такое? – медленно проговорила Анна.

– Понимается как п…противоположность эмоциям, – поспешила вставить Рыжая, видимо, опасаясь, что Лемов опять что-то ляпнет не всерьез.

– Я слышала о монахах на юге с таким названием! – удивилась Анна.

– Этот культ переехал туда, наверное, в п…поисках табличек. Они упоминаются в книге п…пару раз. Считается, что древние оставили послания для будущих п…поколений, предупреждая о наступлении таких времен, когда все будут п…превращаться.

– Это очень странно. Но, по-вашему, что случилось со мной? И с теми людьми, которые сидят сейчас в тюрьме?

– Они теперь хранят каждый свою стихию, – пояснил Лемов. – Будут биться, пока кто-то не победит или не найдут новых.

– Да это же безумие какое-то! Это их, получается, отбирают как… древних гладиаторов, на бойню?!

– Н…нет, – торопливо вмешалась Рыжая. – Это дар. П…пользуйся как хочешь. Но кто-то, самый сильный, может п…победить. И станет как бы в…всемогущим. Это не точно, автора не п…поясняют…

– Это не может быть правдой!

– Смотри, – Рыжая явно жаждала объяснить ей детали. – Человек создан как п…покоритель м…материальной части любой стихии. Но, когда п…приходит время, объявляются хранители – избранники определенной стихии. Их роль – победить в турнире. А Оракул – это как организатор с…соревнований. Некоторые авторы считают его роль скорее м…мифической, уверяют, что его нет, он просто образ. Ну а кто п…победит, та стихия на время станет доминировать в мире, а хранитель-победитель станет в…всемогущим… как бы.

– Это просто легенда, не верю я в эти сказки! Должно быть объяснение попроще! Что-то научное, более рациональное!..

– Все сходится, – настаивала Рыжая. – Мир существует в цикле, где сменяются в…владения стихий и эпохи л…людей. Многие уже знают и объединяются в кланы, г…группы. Как те Шу.

– Монахи? Ладно Шу, по-твоему, это какая-то бяка – противоположность… эмоциям?! А что противоположно самому пространству, какая стихия такая?

– Д…дух. Это единственное, что не м…материально из стихий.

– А металлу?

– Молния. Электричество м…меняет металл, течет по нему. А металл п…покоряет электричество. Антиподы, как свет и тьма. В богатых д…домах на западе уже есть свет на электричестве и там в…везде нужен металл, чтобы проводить его. Как в громоотводах.

– Бред… И что же мне делать?

– Какая у тебя стихия?

– Думаешь, я знаю?! Я даже не верю в эти стихии!

– П…посмотри на знаки. Видела хоть один из них?

– Нет. Но отец все твердил, будто видел яркий белый свет.

– Тогда, наверное, это свет и есть. Его символ – сплошной б…белый квадрат.

– Свет…это все просто невозможно… И что мне теперь воевать с целым миром, чтобы этот же самый мир наполнился светом?! Стать самой сильной среди колдунов света?! Зачем мне нужен этот проклятый, бессмысленный дар?! Я не просила о таком!

На это никто не стал отвечать. Анна обхватила голову руками и вся сжалась.

– Мы ведь многого не знаем, нахватались только по верхам, – Лемов попытался дать ободряющую мысль. – Я-то и вообще толком не вникал.

– Откуда вы вообще знаете об этом?!

– Рыжая увлекается этим много лет, с самого детства, – объяснил Лемов. – У нее бзик.

– Сам ты рыжий! – заявила Рыжая. Она важно откинула волосы назад и отошла от полки.

Это был именно тот день, когда сидеть дома было совершенно невозможно. Он был солнечным, после почти трех дней дождей. Ни облачка на небе, но солнце не пекло, в воздухе витали особые ароматы. Даже фабричный дым ветер сегодня нес в единственную сторону, не позволяющую ему попадать в жилые районы. Фабричная часть города – это запад и северо-запад, окраины. Словом, денек выдался чудесный, но не этот факт манил людей наружу, а казни. Явление, должное было уже кануть в историю. Разве цивилизованные люди убивают других людей на забаву толпе? А если это и необходимо, то зачем устраивать все публично? Последние казни прошли в Георге еще во время войны. Тогда на площади в петлях умерли несколько предателей и трусов. Рассказывали, что незадолго до того даже казнили одного магната, то ли продавшего, то ли упустившего важные промышленные секреты. Но то была война, а теперь?

Цимба пробиралась на площадь вместе с процессией горожан, спешащих посмотреть на необычное зрелище. Все это было на слуху уже какое-то время. Тема была животрепещущей, хотя почти никого прямым образом не коснулась. Все началось с того, что люди во время традиционного колокольного перезвона, проведенного на главной площади, стали падать на колени и читать жуткие заклинания, прямо при всех. Затем что-то похожее случилось на одном из рынков. Последние новости впечатляли чуточку больше: некая горожанка, пока первая женщина в списке пойманных колдунов, тоже попала в это состояние. Ее муж пытался остановить супругу от чтения заклинаний. По свидетельству его матери, сила колдовства отбрасывала мужчину снова и снова, несколько раз, пока он вдруг не налетел животом на нож, лежавший на столе. Старуха не смогла помочь раненому сыну, а крови, говорят, там натекло немерено. В итоге колдунью посадили в тюрьму, а рыдающая старуха рассказала, что ведьма давно околдовала ее сына и всегда замышляла зло. Но даже мужеубийц не казнили, а сажали на долгий срок. Церковь считала это страшным преступлением, более страшным, по сути, чем убийство жены, ведь мужчины, говорили они, доминируют как во всем обществе, так и в быту. Точнее, церковники вещали замудренными фразами, которые не так просто запомнить. При всем этом никто не казнил людей уже давно. Да и как быть с теми, чье колдовство не причинило зло? Можно ли считать виновным того, кто хотел совершить преступление, но не успел? Или не смог?..