Чтение онлайн

— Это мои друзья, — сказала я Даше. — Ты ведь не сделаешь им плохо?

— Нет. Друзья.

— У Даши больше нет собственного голоса, — объяснила я товарищам, — она может только повторять то, что слышит. И она не хочет никому навредить, — добавила я осторожно.

Неловкое молчание затопило всё вокруг. Никто из моих друзей не решался первым нарушить его, несмотря на попытки объяснить, что Даша вовсе не враг.

Чтобы как-то прекратить это грызущее бездействие, я стала искать свой кроссовок, который случайно стянул с меня вместе с носком теневой в разгар битвы. Босая нога напоролась на что-то острое, я ойкнула и поспешила осмотреть в полумраке стопу. Не хватало ещё поймать какую-нибудь занозу. Однако ничего обнаружить мне не удалось — там, где должна была выглядывать из-под штанины моя нога, было абсолютно пусто.

На плечо опустилась чья-то рука. Я обернулась и встретила понимающие фиолетовые глаза. Даше не нужны были никакие объяснения, она и сама всё видела.

Крикер заклокотал глухо, еле слышно, а прозрачные пальцы ощутимо сдавили плечо. Я не поняла этот жест, поэтому достала телефон, который весьма предусмотрительно взяла с собой. Наверное, именно этого и требовала Даша. Пока она медленно набирала сообщение в заметках, я краем глаза заметила серый значок сети в углу экрана. Связи здесь не было никакой, страшно представить, сколько пропущенных вызовов ждут меня.

— Сначала зрение, — прочитала я вслух, когда Даша вернула мне телефон, — потом пропадает тело по кускам, появляется злость.

Мда… Весёлого мало. Я и сама чувствовала некую взрывную раздражённость, но связывала это только с наглым поведением теневых. Хорошо, что Даша предупредила меня, постараюсь вести себя осторожнее, чтобы никто посторонний не догадался о моих проблемах. Сейчас нужно вернуться домой, и я кожей чувствовала, что ничем хорошим этот вечер не закончится.

Даша проводила нас почти до самой деревни, чтобы Забытые не объявились снова. В её присутствии никто так и не обронил ни слова. Зато как только мы отошли на порядочное расстояния от того места, где наши с крикером пути разошлись, Шелтон схватил меня за руку и резко развернул лицом к себе.

— Крикер?! — прошипел он. — Серьёзно?! Что ещё ты прячешь???

— Я ничего не прячу, — огрызнулась я в ответ, — это произошло у Вишницких. Когда я должна была, по-твоему, рассказать?!

— Ты остаёшься одна на пару мгновений! — свистящий шёпот оборотня разносил в клочья вечернюю тишину.

Я вырвалась из его рук и отошла поближе к Жене. Снова появилось едкое раздражение, и на этот раз мне стала заметна связь между моим настроением и слабым фиолетовым свечением, которое появлялось вокруг. Даша предупредила об агрессии, а этот цвет, всюду преследовавший меня, конечно, имел прямое отношение к крикерам. Просто там, у теневых, я была слишком растеряна, чтобы осознать это.

— Я абсолютно не понимаю, что нам делать, — произнёс наконец Тимофей.

До моего дома мы дошли в глубоком молчании. Мне хотелось расспросить Шелтона о сгоревшем особняке из прошлого Даши, но как только я замечала его недовольное выражение лица, меня тут же захватывала новая волна злости. Никто не держит, если я ему так надоела, то пусть катится на все четыре стороны! Но я вовремя закусывала язык, и все мысли так и остались невысказанными. Нельзя срываться.

Отчаянно хотелось, чтобы меня кто-то утешил и успокоил, но в то же время присутствие постороннего очень раздражало, выводило из себя. Прохладный ночной воздух прошёлся тонкими пальцами по позвоночнику, я поёжилась и обхватила руками плечи. Бессилие пугало. Этот бесконечно длинный день всё тянулся и тянулся за мной по пятам.

Теперь теневые стали настоящей угрозой, о которой я прежде и не задумывалась. Хотя, может, они и могли бы чем-то мне помочь… Нет, обратиться к ним — это приговор для Тимофея, Жени и Лёши. Даже несмотря на то, что Забытым явно известно, что я влезла в их тайну, явиться к ним с повинной — не самая лучшая идея.

У калитки я помедлила. Мне почему-то не хотелось заходить сейчас в дом. За поддержкой обернулась на ребят — те стояли, тесно прижавшись боками друг к другу, под одиноким фонарём невдалеке. Взгляды их были прямо на мне, напряженные и внимательные.

Тихонько прошмыгнула во двор. Пёс глухо зарычал, но, когда я подошла ближе, узнал и устало положил голову на лапы. Однако этот короткий рык был замечен — в окне, залитом светом, промелькнули тёмные силуэты и я услышала за дверью разгневанное: «Пришла».

Открывающаяся дверь едва не заехала в лоб, но я вовремя отшатнулась в сторону.

— Ну?! — прошипела мама.

Я даже не видела её толком, словно это было размытое пятно в прямоугольнике дверного проёма.

Что же мне сказать? Мы даже не обговорили это с ребятами. Все были как-то слишком увлечены собственными мыслями, так что никакой отговорки не существовало.

— Где ты была? — за маминой спиной возник отец, выражение его лица тоже не выражало хоть какую-то положительную эмоцию.

Судя по всему, я реально крупно влипла.

— Что ты с Василисой сделала? — продолжала допрос мама.

— Ничего, — прошептала я, пытаясь подавить волну раздражения.

Меня грубовато затянули в дом. Мы прошли мимо перепуганных бабушки и дедушки. Неужели с Васей в самом деле случилось что-то очень плохое? Я суеверно скрестила пальцы, как будто этот жест мог что-то изменить.

Сестра лежала на родительском диване, молчаливая, неподвижная. Выглядело это непривычно и дико. Девочку старательно укутали в толстые одеяла, но она всё равно была похожа на тусклое пасмурное небо. Никогда не исчезающий румянец на щеках померк, как и шаловливый блеск в больших глазах. Вася бездумно глядела в потолок и даже не шелохнулась, когда мы вошли в комнату.

— Как ты могла бросить её в огороде и сбежать? — срывающимся на визг шёпотом отчитывала меня мама.

— Я не сбегала никуда, — слова вылетели до того, как я успела сформулировать их во что-то более спокойное.

— Что с ней произошло? — допытывались родители.

У меня не было никаких объяснений на этот счёт. Я просто смотрела на сестру, соображая в режиме паники. Теневая сказала, что Василиса должна забыть произошедшее, но как долго это будет происходить и какие могут быть побочные эффекты, я понятия не имела.

— Где ты шлялась? Что с твоей одеждой? — меня с силой развернули на свет лампы так, что перед глазами всё закружилось.

— Не знаю! — рыкнула я, вырвалась и побежала прочь, спотыкаясь и почти падая.

На ощупь добралась до лестницы на чердак и вскарабкалась наверх. Руки тряслись, а ноги еле держали меня. По щекам уже в который раз за эти дни лились слёзы, так что я чувствовала себя совершенно ослепшей и беспомощной. Холодные, шершавые доски наверняка оставили кучу заноз в ладонях, но никакой боли я уже не ощущала. Опустошённая, рухнула на колени, а потом и вовсе легла на пол. Я рыдала, но не понимала, делаю это во весь голос или абсолютно беззвучно. Всё пространство вокруг слилось в единый звенящий шум, и я нырнула с головой в холодную темноту.