Чтение онлайн

…Вот это новость! Теперь об Архангельске придется забыть и матросить на англичанке не три недели, а до конца войны. Если не убьют в бою, то на ней же искалечат или забьют до смерти… Вон как мистер Симеон орудует — где можно обойтись свистком, он норовит линьком или просто хлещет по зубам. А морские пехотинцы… Ясно, почему простые матросы их боятся и ненавидят, за длинные гетры с пуговицами зовут «голенастыми». Эти всегда готовы пустить в ход тесаки, а то и ружья.

Конечно, дисциплину на корабле следует соблюдать. Но чтобы так свирепо… На «Сирене» и других судах такого не было. Хотя там команды набирались по вольному найму, условия не были столь суровыми. Здесь же почти все взяты насильно или обманом, оплата смешная, кормежка дрянь… Даровой чарке рома пусть радуются те, кто ничего другого не видел… А вонь и теснота! Поневоле посочувствуешь бедному Фрицу, что угодил в казарму. Но ему служить легче — в поле или в лесу, на твердой земле. Тут сидишь, как мышь в мокром коробе, что поставили на качели…

Прозвучала команда получить послештормовой завтрак. На этот раз королевская казна решила подкрепить силы «смоленых весельчаков» и расщедрилась: угостила мясным пудингом, маринованной сельдью и мочеными яблоками. Да еще каждого осчастливила полным стаканом рома!

Рассматривая в своей жестяной миске серые комья чуть теплого теста, политые бурой жижей, за такой цвет и запах, матросы и называют мясной пудинг «мертвым младенцем», Иван продолжал размышлять.

…Положение такое же, как сложилось в первые недели на «Сирене». Но за прошедшие три года многому научился, получил опыт и знания. Теперь меня голыми руками не возьмешь. Знаю как служить на море, чтобы не завернули в парусину и не отправили за борт в гости к Дэви Джонсу… Раз очутился на английском военном флоте, придется приспосабливаться к новым условиям, служить по их законам и обычаям и при первой возможности вернуться на русскую землю. Старики говорят, чем длиннее дорога из дома, тем короче обратный путь… Как-никак, но в Навигационной школе получил полезные знания, теперь они пригодятся. А дальше… На все Его воля!

Чтобы отбить запах пудинга, залпом хватил свою порцию рома. Эх! На Бога надейся, да сам не плошай!

Драка началась внезапно. Комендоры верхней палубы схватились с трюмными. Шум, ругань, блеск ножей. Алым клином в свалку врезались «голенастые», расшвыряли дерущихся, приволокли забияк к капитанскому мостику.

Суд был скорым. Вся команда стояла по стойке «смирно» и, сняв шапки, выслушала статьи Морского устава и приговор, который немедленно привели в исполнение.

Четырех драчунов отхлестали чулком, набитым мокрым песком, так что обошлось без окровавленных спин и врачебной помощи. Поэтому наказанные без промедления смогли приступить к исполнению своих повседневных обязанностей. Пятого, который умудрился принять лишний стакан рома за чужой счет, отправили за борт и тащили на буксире за фрегатом до полного вытрезвления. А того, кто вздумал угрожать ножом морским пехотинцам, было приказано килевать. Связанного по рукам и ногам, его опустили с правого борта и подняли с левого, протащив под килем корабля. После такого наказания, до крови ободранный о наросты раковин на днище, матрос не мог стоять на ногах и рухнул на палубу, извергая из себя потоки морской воды.

Просвистела дудка боцмана, и корабельная жизнь продолжалась согласно уставу и распорядку дня.

Драить палубу, — это высокое искусство. Выскрести и промыть сосновые доски до того, что они, словно стол у прилежной хозяйки, станут зеркально гладкими, бледно-золотистыми и будут тепло светиться, дано не каждому. Старший офицер, боцман и его помощники свято хранят от соперников с других кораблей секреты своего мастерства. Как и чем, всем на зависть, полировать палубы «Кентавра» — их великая тайна. Единственно, что известно достоверно — к моющим средствам желательно добавлять матросский пот. Чем больше, тем лучше.

Уже не один час Иван вместе с другими матросами усердно драил палубу. Работа тяжелая, но знакомая. Руки заняты, но голова свободна, поэтому многое можно обдумать. Тут еще и солнышко светит, легкий ветерок приятно обдувает потное тело. Дышится легко — это не под палубой сидеть взаперти.

Прошел боцман, придирчиво осмотрел палубу, не сделал ни одного замечания. Хвалить не стал, но разрешил немного покурить.

— Хорошо идем, — произнес один из матросов, потирая усталую спину.

— Да, ветерок попутный, — откликнулся другой и, указав на белые гребешки невысоких волн, добавил — «Кошачьи лапки» нас так в корму и толкают.

— Подожди, скоро появятся «капитанские дочки», у меня уже начинает ломить кости.

— Вот тогда Сумасшедший Дик прикажет поставить все паруса, и мы помчимся стрелой.

— Что это за «дочки»? — спросил Иван.

Начал постепенно осваиваться на корабле и заводить знакомства с новыми товарищами. Слишком многое здесь было непривычным и казалось опасным. Но сильнее всего угнетал непривычный простор океана… Атлантика. На глобусе она протянулась широким поясом с севера на юг, разделила Старый и Новый Свет… Страшно подумать, что ты находишься за много дней пути от твердой земли. Над тобой лишь небо с облаками, а под тобой холодная бездна. Вспомнил, как болтался на балтийской волне, лежа на крышке люка. Но там родное море, Балтика. А здесь… Поневоле оробеешь, захочешь перемолвиться словом с людьми. Они, видать, привычные.

— Впервые на «синей воде» [28] ? Где раньше бывал? — откликнулся один из матросов. Услышав ответ Ивана, объяснил. — Когда портится погода и ветер крепчает, эти «капитанские дочки» одна за одной прямо на палубу лезут. Не убережешься, унесут с собой. Вначале страшно, но привыкаешь.

— Настоящий страх придет, когда, увидишь «волну-убийцу», — добавил кто-то. — В океане она поднимается до ста футов [29] , брызги летят выше мачт. Если рулевой зазевается, корабль расшибет в щепки.

— Страшно!

— Мы привычные. Родились меж четырех морей! [30]

— Ничего, похлебаешь нашей «сивухи» [31] , станешь настоящим соленым смоляком.

— За работу, парни! — из люка показался один из помощников боцмана. — А ты, новичок, со мной. Явиться к старшему канониру!

Старина Билл, по прозвищу Громобой, встретил Ивана настороженно. Этот широкогрудый седой моряк, со следами ожогов на лице, стоял у открытого орудийного порта в окружении других канониров.

— Старший лейтенант и боцман говорят, что ты разбираешься в нашем деле. Ну-ка заряди эту пушку. Дистанция до цели 500 ярдов [32] .

— Чтобы накатить корабельное орудие, мне нужно еще два человека.

— Это верно. Бери вот этих.

Вспомнились Ивану уроки на «Сирене» и артиллерийские учения в Навигационной школе. Но все операции проделывал неспешно, старался не ошибиться. Из дульного отверстия вынул заглушку, банником прочистил ствол, вложил заряд, который положен для заданной дистанции, дослал его прибойником. Потом вложил ядро, опять дослал, плотно забил пыжом и взвел кремневый спусковой механизм у запального отверстия. Не забыл выложить стальной шип, которым следует быстро перекрыть запал, чтобы во время выстрела пороховые газы не выходили через это отверстие и не портили орудие. Оставалось только дернуть за спусковой шнур.

— Господин старший канонир, разрешите выкатить орудие в порт и произвести выстрел!

— Обожди, сегодня будем проводить учения, настреляешься. Лучше скажи, какой угол установишь на дистанцию в тысячу ярдов?

Ответ не вызвал возражения. Вопросы о типах пушек, порохов, боеприпасов и некоторых премудростях артиллерийской науки также не остались без ответа. Краткий рассказ об удачном выстреле и захвате пиратского судна на подходах к Копенгагену все выслушали со вниманием. Откровенное признание того, что точное попадание было случайным, понравилось матерым канонирам.

— Хорошо, что ты грамотный — среди наших моряков это большая редкость, — Билл задумался, потер свой малиновый подбородок, на котором не росло ни единого волоса. — Запомни, что на купеческих судах служба совсем другая. Сам видишь, что фрегат построен так, что на нем нет ничего лишнего, а на палубах можно разместить много пушек. Мы, англичане, не любим рубиться в абордажных боях, стараемся победить без лишних потерь, с помощью артиллерии. Возьми наш линейный корабль «Повелитель морей». Он имеет 104 пушки и одним залпом может выпустить тонну чугунных ядер. Мы целимся в корпус противника так, чтобы продырявить его и потопить. Французы же обычно целятся в мачты и паруса, а потом лезут на абордаж. Их корабли быстроходней наших, но если дать им отпор, то уходят. Как они сами говорят — «кто сегодня сразился и бежит, тот будет жить и завтра». Понял?