Чтение онлайн

— Пепюс был секретарем Совета Адмиралтейства и лично проверял и подписывал все счета на поставку материалов для флота. Сам являлся в доки и на склады, отлично разбирался в сортах пеньки, строевого леса, солонины. Его невозможно было обмануть. Такого страха навел на чиновников!

— И он все делал один? — недоверчиво спросил Иван.

— Его поддерживал парламент. Там заседает много владельцев мануфактур и судов, которые вложили свои деньги в заморскую торговлю. Для ее защиты нужен сильный флот. Они же поддержали предложения Пепюса создать в Англии первые морские школы по навигации и артиллерии, разрешить парням, уже послужившим на море, сдавать экзамены на первый офицерский чин. Тысячи людей помогали ему в работе!

— Неужели этот Пепюс совсем уничтожил взятки?

— Ну, до этого не дошло! — рассмеялся Громобой. — Он был умный человек и только требовал, чтобы не было явных краж и приписок. А если дело сделано, то почему бы не получить причитающийся процент. Сам он подарки брал, но стоимостью не более десяти процентов от суммы сделки. Так что все были очень довольны.

— Теперь у нас война и казна на всем экономит. Адмиралтейство приказало расходовать как можно меньше на резные фигуры, позолоту, громадные флаги и другие украшения на кораблях.

— Точно подсчитали! Значит нам жалование не выдадут до конца войны!

Больше Иван не задавал вопросов. Пусть от английской казны будет кафтан с черепаховыми пуговицами! Одежда, которую выдали на фрегате, совсем обтрепалась, а та, что была справлена перед плаванием в Архангельск, потеряла всякий вид. Кожаную сумку, в которой она находилась, погрызли корабельные крысы, все в ней промокло и покрылось плесенью. А ведь когда придем в Англию, нужно будет прилично одеться. Капитан Франкин, теперь никто уже не думал называть его Джимми, и это имя перешло ко второму лейтенанту, предупредил, что для производства в мичманы предстоит пройти собеседование и экзамены у суровых начальников.

Одному из мичманов, которому в бою обломком реи сломало обе ноги, капитан приказал позаниматься с Иваном тригонометрией и другими точными науками, ознакомить с экзаменационными требованиями. Теперь ежедневно сидели над задачками и таблицами. Мичман, ровесник Ивана, томился от скуки и радовался такому развлечению. Много рассказывал о флотских порядках и адмиральских причудах. Да еще и подбадривал — на экзаменах придираться не будут. Время военное и младшие командиры позарез нужны на флоту.

Плавание продолжалось. «Кентавр» совершал короткие переходы в районе лова, и его новая оснастка хорошо выдерживала свежую океанскую погоду. Случалось, что из-за горизонта появлялись верхушки чьих-то мачт, и тогда фрегат менял курс. Обычно это были свои, но однажды настигли французского купца, который ничего не знал о начале войны. Давным-давно он ушел из Бреста в Африку с грузом тканей, бус и разной мелочи. Потом расторговался, набил свои трюмы неграми и, в обход испанских таможен, развозил их по островам у берегов Америки. Теперь весь его груз — сахар, табак и некоторое количество золотого песка — был признан военной контрабандой, и после продажи в Англии должен будет пополнить королевскую казну и кошельки моряков фрегата.

Одним словом, «Кентавр» стал настоящим «крейсером», который из конца в конец бороздит океаны и моря, защищает свои суда, а на перекрестках торговых путей подстерегает чужие… Путина закончилась, и флотилия рыбаков направилась в родные порты. Ее провожали стаи альбатросов, чаек и других морских птиц.

— Вот они, «куры матушки Кэри», — сказал кто-то на палубе «Кентавра».

— Это души наших парней, что покоятся в океане.

— Да, теперь они служат у ее мужа, морского дьявола Дэви Джона.

На рассвете фрегат прибыл в Портсмут. С большим интересом Иван рассматривал теснившиеся по берегам просторной бухты причалы, доки, склады и поднимавшиеся за ними городские здания. На широком рейде, прикрытом от океанской волны островом Уайт, в строгом порядке встали военные корабли, а в стороне от них сгрудились торговые суда. Между ними сновали мелкие парусники и баркасы, и чувствовалось, что порт живет напряженной жизнью. Как и полагается главной базе британского военного флота.

Не покладая рук трудилась и поредевшая команда «Кентавра». Приводили корабль в порядок, принимали свежие припасы и сгружали раненых. Больше трети из них скончались во время плавания, но все считали, что по сравнению с другими кораблями такая смертность была еще невысокой. На захваченное французское судно высадилась особая команда, и его отвели к торговому причалу. Капитан Франклин и писарь с пачкой бумаг направились на адмиральский корабль.

На берег никого не отпустили, но новый Джимми всем нашел занятие, и скучать не приходилось. Тем более что с фрегата, вблизи которого «Кентавр» встал на якорь, непрерывно доносились крики и брань. С одной из проплывавших мимо шлюпок сообщили, что недавно с него пытался дезертировать один из матросов. Его поймали, и скоро военный суд будет разбирать его дело. А пока капитан фрегата, по прозвищу Хрипун, лютует вовсю.

Было хорошо слышно, как он обзывает своих моряков жирными мерзавцами, грязными кобелями и другими совсем уже неприличными словами. Обещает их «подтянуть» и отучить даром жрать казенный хлеб и лакать королевский ром. Свои угрозы капитан осуществлял наделе, и можно было видеть, как привязанных к мачте моряков хлестали плетьми.

— Порка будет продолжаться до тех пор, пока характер команды не улучшится! — ревел с мостика капитан. — Вас прислали на корабль служить королю, а не раскачиваться в койках, как вонючие обезьяны!

На усталых моряков с «Кентавра» все это действовало угнетающе, и даже двойная порция рома, свежие мясо и овощи не вызвали обычного оживления. Патрульные шлюпки с морскими пехотинцами, которые всю ночь кружили вокруг кораблей, также не улучшили настроения. Никто и не помышлял о бегстве с фрегата, но такой откровенный надзор раздражал людей, измотанных многодневным плаванием и переживших жестокий бой.

Утром на адмиралтейском корабле раздался пушечный выстрел и взвился сигнальный флаг. В ответ выстрелила пушка с соседнего фрегата. Видно было, что к нему подвалила шлюпка со штабными офицерами, а вся команда уже построена на палубе. Немного погодя караул морских пехотинцев, впереди их командир с обнаженной саблей, отконвоировал обвиняемого в кормовую каюту, где заседал военный суд. Прошло еще некоторое время, и с фрегата опять выстрелила пушка. На всех кораблях засвистели дудки боцманов, и прозвучала команда: «Все наверх, быть при наказании»! На палубах и реях замерли шеренги моряков, на мостиках встали офицеры.

В строгом молчании все наблюдали, как дезертира вывели на палубу фрегата и зачитали смертный приговор. Около него появился священник и что-то говорил. А потом парню связали руки и одели на голову белый колпак. С реи спустили петлю и накинули на осужденного. Один из судей взмахнул платком, опять выстрелила пушка, и все было кончено.

Ближе к вечеру с берега прибыл капитан Франклин. Весело улыбаясь, взглянул на мрачные лица команды. Сам словно помолодел, был одет в новый мундир с капитанскими галунами и благоухал духами. Несомненно, его встреча с адмиралом прошла успешно, а сутки, проведенные на родной земле, были незабываемыми. За ним следовал корабельный писарь с кожаной денежной сумкой на широком ремне. Этот тоже вкусил береговых радостей, и на зависть всем под его левым глазом красовался огромный синяк.