Чтение онлайн

— Ты не бросила всё.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю тебя. Если тебе понадобилось сбежать от нас подальше, то я пойму. Это не

значит, что ты всё бросила.

Я хохотнула. Он знал меня. Да, ладно. Я всегда делала то, что говорила. Если я

сказала: «встретимся в Санта-Монике в Виноградной лозе», значит, я собиралась выйти из

автобуса в Санта-Монике в Виноградной лозе с моим самым маленьким чемоданом «Луи

Виттон».

Дождь барабанил по окнам, окрашивая их под мрамор и придавая им

непрозрачности.

Дворники ветрового стекла не справлялись с потоком. Я схватилась за край кожаного

сиденья, поскольку красные огни появились перед нами слишком быстро и стали слишком

большими.

Дрю свернул вправо, вылетая на обочину. Это случилось в один миг, но это был

единственный способ спастись.

Из него получится хороший отец.

Я закрыла своё лицо руками. Украла ли я это у него?

Взять на заметку: тема «не чувствовать кое-что» не означает, что вы не чувствуете

это. Быть бесстрастной и холодной не означает, что в вас нет горшочка полного эмоций,

ожидающего, чтобы вскипеть. Это означает, что температура не поднималась достаточно

высоко, а горшочек просто не был настолько наполнен. Это означает, что горшочек не

достиг потенциала.

Но это произойдёт.

И ваше сердце будет биться так быстро и тяжело, что вы захотите умереть. Ваши

глаза омоют слёзы, а ваше горло перекроется, словно был повернут клапан. Сожаление

заполнит вас на клеточном уровне, до тех пор, пока кончики ваших пальцев не начнет

покалывать от ненависти к себе самому.

— Прости меня, — сказала я.

Дрю припарковал автомобиль и заглушил его.

— Ты не заказывала дождь. Просто переждем минут десять.

— НЕТ! Прости меня, за то, что я исчезла. Прости, что не рассказала, что

произошло. Прости, что оставила тебя там. Я сожалею обо всём.

— Марджи? Что случилось?

Дрю приобнял меня руками, но я яростно его оттолкнула. Однажды я сказала ему,

что он будет сожалеть, что просто прикоснулся ко мне.

— Я была беременна.

Я могла видеть, как округлились его синие глаза, пока он смотрел на меня с

удивлением: челюсть отпала, выражая таким образом опустошение. Было ли это

удивлением? Была ли я неправа, полагая, что он уже всё знал? Или это было принятие

желаемого за действительное? Я проглотила комок, разжала свои зубы, изучая проливной

дождь, до того тех самых пор, пока не смогла вдохнуть достаточно, чтобы говорить.

— Я собиралась встретиться со Стрэтом и сделать аборт, поскольку не хотела, чтобы

ты попытался отговорить меня от этого, и я была так чертовски зла на тебя. После того,

как я позвонила, я пыталась добраться до вас. Я выбралась из окна моей спальни, но мои

родители поймали меня в дороге и отослали прочь.

Он покачал головой, глаза суженные, как будто я только что сбросила бомбу на его

мозг, и он пытался найти смысл в оставшихся кусках.

— Дальше выхода не было, — продолжила я. — Прямо в аэропорт Лос-Анджелеса.

В *банный монастырь в Ирландии. Извини. Мне так жаль. Я должна была позвонить,

когда вернулась. Но я была трахнута на всю голову, и я не могла с этим справиться.

62

Он достал белый носовой платок из своего кармана, я выхватила его, чтобы вытереть

свои глаза. Это не помогло.

— Где… ребенок? — спросил он, обозначая огромную проблему.

— Усыновлен.

— Где?

— Иисус, Индиана! Откуда, бл*дь, я должна это знать?

Он посмотрел в окно со своей стороны, вероятно, так он избегал возможности

смотреть на меня.

— Мои родители прибыли в Ирландию во время моего последнего триместра, чтобы

организовать усыновление, так что, скорее всего, младенец там.

Забавно, что я всё ещё думала о нём как о младенце. Он или она уже должен быть в

возрасте Джонатана. Дрю оглянулся на меня, всё ещё удивленный, продолжая держать

дистанцию.

— Моя мама тоже была беременна, что было просто здорово, поскольку она

ненавидела меня за то, что я залетела в то же самое время. Она родила своего младенца в

больнице, затем я родила своего в женском монастыре, и отец просто забрал его. Я даже не

слышала его плача. Неделей позже, они забрали меня домой. У мамы была послеродовая

депрессия. Отец вел себя так, как будто это целиком была увеселительная поездка, и

дерьмо никогда не случалось. Ты знаешь, я признаю — это работало для меня.

Тени от дождя упали на изгиб его красивого лица, накладывая изображение морщин

и возраста. Он всё ещё выглядел на двадцать, потрясенный артист на краю жизни

богатства и известности. Ребенком, не имея ничего, кроме совершенных ошибок. Он видел

многое. Он потерял своего лучшего друга. Столкнулся со смертью своего отца и

капитуляцией родной матери. Он был сильным для своей семьи даже тогда, когда все

преимущества и прелести жизни обходили его стороной. А я не дала ему шанса подумать.

Я была настолько обернута своими собственными проблемами в течение

одиннадцати лет, что я даже не задумывалась о том, чего бы он захотел. Был ли он такой

же частью всего этого, как и я? Разве он не имел право знать? Отстаивать то, что было его?

Ладно, так оно и было.

— Тебе никогда не приходило в голову найти меня? — спросил он. — Я тут подумал

о том, что это было легко для меня. И даже когда я увидел тебя в офисе… Я всё ещё думал

только о себе. Прости меня.

Я не хотела с ним разговаривать, но была ли это проблема, была ли? Я никогда не

хотела найти его и поговорить с ним. Я хотела отпустить его. На переднем сиденье в его