Чтение онлайн

Во время пребывания Каплера в госпитале сложились исключительно благоприятные условия для организации его побега. На протяжении десятилетий этой цели были подчинены объединенные усилия союза бывших эсэсовцев и HIAG. В правлении HIAG имелся специальный «уполномоченный по делам тюрьмы Гаэта» — оберштурмбаннфюрер Дитрих Цимссен, бывший первый офицер генерального штаба СС-лейбштандарте «Адольф Гитлер». В годы гитлеровского режима едва ли кто другой был так осведомлен о подготовке эсэсовских групп за границей, как Цимссен. После 1945 г. он долго подпольно работал в тесном контакте с различными законспирированными организациями. В HIAG был связным с «комитетом помощи освобождению Герберта Каплера», в создании которого участвовал вместе с эсэсовцем Марло в 1955 г.

Однажды Цимссен на страницах нацистской газетенки «Доброволец» весьма определенно высказался о том, что побег из Гаэты «технически невозможен».

В отличие от крепостной тюрьмы госпиталь охранялся не слишком строго. Каплер был помещен в палату без решеток вопреки настояниям ответственного за его охрану капитана карабинеров.

4 февраля 1977 г. сосед Каплера по тюрьме Вальтер Редер отмечал день своего рождения. Это был удобный повод для посещения его двумя высокопоставленными эсэсовцами и позволил им, не привлекая особого внимания охраны, заглянуть к Каплеру. Одним из визитеров был Дитрих Цимссен, вторым — оберштурмфюрер СС Рихард Шульце-Коссенс, сообщник Цимссена по делам за границей. Шульце-Коссенс — центральная фигура в осуществлении международных связей бывших эсэсовцев. В прошлом — первый эсэсовский офицер, прикомандированный в августе 1942 г. к главной штаб-квартире фюрера, так называемому «волчьему логову». Через него шли все приказы Гитлера войскам СС, непосредственные указания шефа СС Гиммлера. Он был последним адъютантом Гитлера и последним командиром юнкерской школы СС в Бад-Тёльце, к югу от Мюнхена, вместе с Цимссеном готовил эсэсовскую смену. Еще и теперь Шульце-Коссенс регулярно проводит в Бад-Тёльце конференции бывших учащихся той эсэсовской школы, на которых присутствуют сотни эсэсовцев.

После войны Шульце-Коссенс был главным руководителем подпольного движения нацистов, одним из уполномоченных организации ODESSA. В HIAG и других подобных организациях он действовал в условиях максимальной секретности. Лишь в последние годы иногда выступал на собраниях, проводимых HIAG.

Нам удалось выяснить, что в настоящее время организации «Паук» и ODESSA полностью влились в HIAG. По-видимому, в качестве самостоятельных организаций в них уже нет нужды. Их связи использует HIAG. Появились и некоторые дополнительные материалы о деятельности организации ODESSA.

В 1971 г. американского судебного чиновника Антони де Вито пригласили принять участие в подготовке Дюссельдорфского судебного процесса по делу о преступлениях в Майданеке. В то время одна из обвиняемых, надзирательница СС Хермине Риан-Браунштайнер, проживала в США, так как вскоре после войны вышла замуж за американца. О ней де Вито должен был навести справки в различных учреждениях. Но везде в них ему стали чинить всевозможные препятствия. Из запертого канцелярского шкафа вдруг исчезли очень важные бумаги, секретная информация «таинственным образом» оказалась у защитников обвиняемой, свидетелей запугивали. На запросы и протесты в вышестоящие инстанции он не получал ответа — либо ему в них отказывали, либо его письменные заявления бесследно исчезали, не доходя до адресата. Все это не раз повторялось в различных вариантах при проведении дальнейших расследований.

Тогда у де Вито зародилось подозрение, что в этой игре участвует какая-то наверняка могущественная организация, связи которой огромны и простираются вплоть до министерства юстиции и госдепартамента США. Иными словами, де Вито постоянно сталкивался с действиями организации ODESSA. О ее огромных связях в американском государственном аппарате можно судить уже по тому, что американское федеральное финансовое ведомство в одном из своих отчетов в мае 1978 г. упомянуло о денежных суммах, которые ЦРУ и ФБР выплачивали нацистским преступникам за шпионаж. В отчете содержалось также осторожное признание в преднамеренности создания препятствий во время ведения дознаний по делу фашистских преступников.

Приезд в Италию Шульце-Коссенса и Цимссена еще более усилил наше подозрение в том, что Каплер был освобожден из госпиталя при содействии нацистских союзов.

В первом варианте истории его побега мы обнаружили еще несколько «откровений», опущенных впоследствии при публикации в «Бунте»: «Итальянские и немецкие друзья часто мне предлагали: «Аннелизе, если тебе нужна наша помощь, чтобы вызволить Герберта из тюрьмы, мы для тебя всегда готовы…» «…Все, что было сказано и написано о помощи третьих лиц в освобождении моего мужа из госпиталя, — все это ложь от начала до конца».

Почему Каплеру устроили побег именно ночью 14 августа 1977 г.? Внимательно просматривая нацистские газеты и брошюры, мы наткнулись на ежегодный календарь HIAG за 1977 г., из которого было ясно, что нацисты связывают эту дату с безоговорочной капитуляцией Италии, с мнимым «предательством» Италии, якобы помешавшим «конечной победе» Германии во второй мировой войне.

В конце июля 1943 г. в Италии был свергнут фашистский режим Муссолини. Для Германии возникла угроза потерять своего союзника на юге Европы. В августе американские и английские войска уже высадились в Сицилии, В это время новое итальянское правительство начало тайные переговоры с союзниками о перемирии. Соглашение о капитуляции Италии было обнародовано 8 сентября англо-американским командованием. И тогда по приказу Гитлера германская армия оккупировала большую часть Италии.

14 августа 1977 г. эсэсовцы избрали днем реванша.

Для нас по-прежнему оставалось неясным, что именно происходило в дни до и после побега Каплера. Из отдельных фрагментов, которыми мы располагали, мы попытались создать какую-то относительно целостную картину.

В понедельник 8 августа 1977 г. фрау Каплер возвратилась в Золтау из Рима после обычного в конце недели посещения в госпитале своего мужа. В пятницу она, по ее словам, снова вылетела на самолете из Ганновера в Рим. В тот же день, по сведениям полиции, итальянскую границу пересекла машина марки «опель», номер FDB-CT 66, зарегистрированная в Фридберге близ Аугсбурга на имя Экарда Вальтера. Из рассказа фрау Каплер выяснилось, что это была ее собственная машина, зарегистрированная на имя ее сына от первого брака. В ноябре 1976 г. она перерегистрировала машину в Фридберге, так как буквенная часть номерного знака — ЗОЛ (то есть Золтау) — в Италии слишком бросалась в глаза; ибо в то время муссировался вопрос об «условном освобождении» Каплера. Фрау Каплер утверждала, что она одолжила эту машину одной супружеской чете, с которой находилась в дружеских отношениях, пожелавшей провести конец недели в Италии. Они договорились, что супруги оставят машину на территории олимпийского комплекса в южной части Рима. После посещения госпиталя фрау Каплер собиралась забрать свой «опель», второй ключ от которого у нее имелся.

По данным полиции, в первой половине дня 13 августа «опель» прибыл в Рим. В тот же день наряд полиции был срочно вызван к дому 61-летнего генерала карабинеров Антонио Анца. Он был ответствен за караульную службу в госпитале Челио. Его нашли дома мертвым. Пуля из пистолета калибра 7,42 миллиметра угодила в самое сердце. К тому времени полиция, очевидно, еще не могла установить, было это убийство или самоубийство.

Установлено, что после смерти генерала Анца караульная служба в госпитале ухудшилась. Многие полицейские, охранявшие Каплера, оказались почему-то одновременно в отпуске. В госпитале уменьшилась численность караульных. У главного входа в госпиталь упразднили посты, хотя о намерении освободить Каплера было достаточно хорошо известно. Но донесения итальянской тайной полиции на сей счет спокойно подшивали к делу.

Чем ближе мы в наших архивных розысках приближались к дню побега, тем больше заходили в тупик наши усилия раздобыть дополнительную информацию. Газетные полосы пестрели умозрительными рассуждениями, путаными версиями о предполагаемом ходе событий.

Поэтому мы решили продолжить расследование на месте и самим направиться по маршруту, описанному фрау Каплер в «Бунте иллюстрирте».

И вот наконец мы в Риме, куда, как известно, ведут все дороги. Но где остановиться? Как-то один из знакомых оставил нам свой адрес: «Будете в наших краях, заходите!» Но уже поздний час, а мы тщетно ищем на карте города указанную улицу. Вероятно, неправильно записали адрес. Остается гостиница. Через полчаса в номере отеля мы гасим свет.

На следующий день работа закипела с восьми утра. За завтраком краткая беседа о плане поисков — и снова в машину. Через виа Национале и виа Мерулана наш путь ведет в юго-западную часть города, мимо госпиталя Челио, олимпийского комплекса на автостраду, к берегу.

В вестибюле аэропорта Фьюмичино на берегу Средиземного моря (30 километров к западу от Рима) ищем фирму проката автомашин, где фрау Каплер взяла «фиат». Наугад обращаемся в представительство фирмы «Хертц». Двое служащих перебирают формуляры. Подходим к более пожилому. Непринужденно спрашиваем, не припоминает ли он пользовавшуюся услугами фирмы фрау Каплер? Да, припоминает. Мы с ходу напали на нужного человека. Именно он дал ей напрокат «фиат-132». Машинально подает нам соответствующие проспекты. Верно ли, хотим мы знать, что на другой день после побега Каплера машину с поврежденным мотором нашли у Триента. Да, верно, говорит служащий. Полиции пришлось долго повозиться, пока она доставила ее на место. Больше ему ничего не известно.