Чтение онлайн

Таким образом, один пункт в истории побега, рассказанный фрау Каплер на страницах «Бунте иллюстрирте», соответствует действительности. На красном «фиате-132», который она взяла напрокат здесь, в фирме, ранним вечером 14 августа фрау Каплер выехала из госпиталя Челио и направилась на юг Рима, чтобы отыскать свой «опель». И подумать только, какая счастливая случайность! — в багажнике «опеля» она нашла альпийское снаряжение. «Стихийно», «без всякого предварительного плана», утверждает она, родилась мысль об освобождении мужа.

В тот же вечер она беспрепятственно вернулась на «фиате» во двор госпиталя и поставила машину под окном палаты Каплера. В половине двенадцатого «смертельно больной» Каплер спустился через окно с третьего этажа по канату.

Рассказ фрау Каплер пестрит всякими небылицами. Будто бы во время спуска под самым окном остановились трое караульных. Один из них даже удивился, увидев открытым багажник «фиата», и прихлопнул его крышку. Двое других здесь же курили. Но никто из них, естественно, ничего не заподозрил и не заметил, что на высоте десяти метров над их головами в воздухе на канате болтался Каплер.

Когда часовые удалились, фрау Каплер спустила мужа вниз, спрятала его в багажнике «фиата» и поспешила к олимпийскому комплексу. Там вместе с мужем пересела в собственную машину, а альпийское снаряжение, по ее словам, сложила в бумажный мешок и выбросила.

Через день после того, как этот рассказ был напечатан в «Бунте», «Дойче националь-цайтунг» поместила фотографию фрау Каплер, сидящей «перед своим альпийским снаряжением».

Чему же верить? Выбросила она после побега снаряжение или нет? Провела она операцию побега «стихийно», «без предварительного плана» или фотографию с «вещественным доказательством» сфабриковали заранее, с тем чтобы потом можно было предъявить ее читателю? Тогда, значит, кто-то по глупости забыл своевременно вычеркнуть из статьи в «Бунте» строки, где она утверждает, что снаряжение было выброшено в Риме.

Далее фрау Каплер направилась на «опеле» в центр города к главному вокзалу якобы для того, чтобы достать перевязочный материал на случай появления у мужа желудочного кровотечения. И опять счастливый случай: она встретила там двух соотечественников, конечно же совершенно незнакомых. Те как раз жаловались железнодорожному чиновнику, что в их машине отказал мотор. Будто бы случайно услышав этот разговор, фрау Каплер предложила им использовать взятый ею напрокат «фиат», ведь «ей он больше не понадобится». Но машину она «оставила на стоянке олимпийского комплекса». Все вместе они едут на стоянку, откуда в 2 часа 10 минут ночи она с Каплером на «опеле» направляется кружным путем на север, к границе…

К полудню мы снова в Риме. Второй след должен вывести нас на «итальянских друзей» Каплера, упомянутых в первом варианте истории его бегства, правда без указания имен. Некий Джино Раньо, как доверительно сообщил нам человек, хорошо осведомленный в делах итальянских нацистов, должен быть замешан в этой истории. Его имя называли нам в связи с деятельностью «Тайной помощи». Это ее агент в Италии.

Виа Сан-Эуфемиа. Находим дом 19, где должен проживать Джино Раньо. Но на доме медная табличка административного управления римской провинции. Где же живет Раньо? Дежурный на домовом телефонном коммутаторе говорит, что не знает никакого Раньо, хотя работает в доме уже одиннадцать лет.

Еще несколько лет назад на Раньо было возложено руководство двумя молодежными неофашистскими организациями — «Джоване Италиа» и «Ордине нуово». «Ордине» специализировалась на взрывах и убийствах по приговору тайного судилища. Раньо был генеральным секретарем фашистской организации «Друзья армии», эту же функцию выполняет он и теперь в профашистском «Обществе немецко-итальянской дружбы», связанном с итальянскими и португальскими спецслужбами.

В качестве представителя «Тайной помощи» в Риме он, видимо, поддерживал постоянный контакт с Каплером, о котором эта организация особенно пеклась. Ее председатель Рудольф Ашенауэр с конца 40-х годов является адвокатом Каплера, а теперь и его жены. Министерство иностранных дел в Бонне поручило ему тогда наблюдение за юридической стороной дела Каплера в различных инстанциях. Кроме того, Ашенауэр поддерживал тесный контакт с «комитетом помощи освобождению Герберта Каплера», с Юргеном Марло. Это подтвердил как-то по телефону сам Марло. Как «Тайная помощь», так и «комитет помощи» потратили на дело Каплера уйму денег.

Эрнст Майер признался в том, что «Тайная помощь» участвовала в финансировании поездок фрау Каплер в Рим. Земельный прокурор, к компетенции которого относится город Золтау, тоже упоминал об источниках финансирования. «Комитет помощи» имел на специальном текущем счете «Каплер» в Народном банке в Зигене сотни тысяч марок. Годовой доход самой Каплер составлял 100 тысяч марок. Тем не менее фрау Каплер не могла не пользоваться поддержкой «друзей», ибо подготовка побега — «стихийное» бегство Каплера — наверняка «требовало больших денег».

Итальянскому журналисту из «Коррьере дел л а сера» удалось выудить из Марло интересное признание: «Мне помогали юристы, историки, писатели… Кроме того, я находил открытые двери и в высоких инстанциях — у политических деятелей, генералов… Понимание и поддержку я встретил у промышленников, в полиции, у спецслужб и в посольствах. Все в один голос твердили: «Каплер должен быть освобожден».

Фрау Каплер — член СДПГ — получала деньги от депутата бундестага от СДПГ Адольфа Шоя. В комитете бундестага по освобождению Каплера были представители СДПГ (Шой), СвДП (Торстен Вольфграм), ХДС/ХСС (Бото, принц Сайн-Виттгенштайн). На причастность последнего к освобождению Каплера указывает немаловажное обстоятельство: он состоял в родстве с основательницей «Тайной помощи».

Следующим источником, откуда фрау Каплер черпала денежные средства, был Красный Крест ФРГ. 24 тысячи марок предоставил он ей из фонда помощи военнопленным федерального министерства внутренних дел. В результате многих таких щедрых пожертвований Красный Крест впоследствии обанкротился. 1 сентября 1977 г. его руководство обратилось ко всем своим местным организациям с циркулярным письмом. В нем, в частности, предписывалось: на все запросы населения отвечать, что между поездками, финансируемыми Красным Крестом, и поездкой, в результате которой был совершен известный побег, не было и не могло быть никакой связи. Такое же разъяснение, указывалось в циркуляре, надлежит давать и представителям прессы, умалчивая, однако, что на сей счет они получили распоряжение свыше.

И ранее позиция Красного Креста ФРГ в отношении нацистских преступников не вызывала одобрения. В середине 60-х годов служба розыска этого учреждения получила от министерства иностранных дел, точнее, от «центра по защите прав», имеющегося в МИДе, указание установить место пребывания в ФРГ 800 нацистских преступников. Руководитель центра д-р Гавлик выступал защитником эсэсовцев на Нюрнбергском процессе. Однако преступников разыскивали отнюдь не для того, чтобы предать их СУДУ, а, напротив, чтобы предупредить о невыезде в страны, где они были заочно судимы и осуждены. Нацистских преступников в ФРГ тайно посещали специальные курьеры службы розыска Красного Креста — организации «Служба предупреждения, Запад».

Нельзя не упомянуть и о том, что возглавлявшая Германский Красный Крест Луиза фон Эртцен была дружна с учредительницей «Тайной помощи». За верную службу нацисты наградили фрау фон Эртцен золотым значком национал-социалистской партии. После войны она стала председателем «Союза домов материнства Красного Креста».

Уполномоченный правительства Грюневальд заявил журналистам, что, намереваясь устроить побег, фрау Каплер «при всех обстоятельствах не могла рассчитывать на помощь Бонна и знала это». Может быть, она уже обращалась туда? В противоположность этому заявлению итальянский адвокат Каплера Куттика признал, что «ей не стоило труда добыть деньги, необходимые для поездок в Рим и ФРГ». Что же касается ходатайств об освобождении или помиловании Каплера, то для фрау Каплер в Бонне и Западном Берлине были широко раскрыты все двери.