Чтение онлайн

Липа ощутила покалывание в глазах, и что-то теплое тронуло щеку. Она вспомнила, как кричала на Рибера, который ничего не понимал из того, что она говорила, и только отвечал невпопад. Он уже думал, как убить себя. А она была слепа, ничего не поняла и не видела, в каком он состоянии. Вместо того чтобы утешить и помочь, требовала и требовала от него… Своими руками и убила. До конца дней на ней будет эта вина. Что это случится, она предчувствовала и боялась. Но лучше уж так…

Не умея плакать, Липа сидела тихо, позволяя слезам делать, что им вздумается. Ванзаров не вмешивался. Он ждал, когда они иссякнут. Наконец она подняла лицо, совершенно мокрое. Неумело смахнув влагу, Липа трудно и долго вздохнула.

— Благодарю вас, господин Ванзаров, за правду… Это хороший урок. На ближайшей станции, с вашего разрешения, я сойду, что-то мне расхотелось ехать в Грецию.

— В этом нет нужды. Через несколько часов мы вернемся назад, — ответил он.

— Вы шутите?

— Не время для шуток, Липа. Вы еще можете наказать тех людей, которые подтолкнули Рибера к самоубийству. Я прошу вашей помощи…

Достав платок, она тщательно вытерла лицо, словно это придало ей силы. И скинула шаль.

— Что я должна делать?

Ванзаров объяснил. Это было детской забавой для любого вора. А для Лунного Лиса так, как орешек расщелкать.

Немуров подоткнул подушку и вытянулся на всю длину диванчика. Здоровую руку он держал под простыней. Он ждал и был готов. Еще в ресторане понял, что это случится. И в этот раз не отступит. Чего бы это ему ни стоило. Хоть карьеры и даже свободы. Ему уже все равно.

Ждать пришлось недолго. На пороге появился этот человек. Закрыл за собой дверь, но прижался к ней спиной, как будто не решался сделать шаг.

— Я вас не звал, — сказал Немуров. — И лучше вам уйти подобру-поздорову.

— Приношу свои извинения за ваше ранение… Вы не оставили мне выбора.

— Ванзаров, вы хитрый, лживый лис… Такой молодой, а уже опытный пройдоха. Быстро вас там в полиции обучают. Плевать мне на ваше извинение. И разговаривать нам не о чем… Уйдите.

— А если не уйду?

— Тогда пеняйте на себя… — из-под простыни показались стволы ружья.

— Ух, ты! — обрадовался Ванзаров. — Думал, прячете лом железный или костыль у Лидваля одолжили. А тут целое ружье. Выкрали из каморки проводника?

— Это несложно. Ваш мальчишка, не в пример вам, глуп… Спрятал под матрац и оставил дверь открытой…

— Надо будет ему надрать уши. По одному уху за ствол.

— В этот раз оба заряжены, — сказал Немуров, не спуская пальцы с курков и тщательно уперев приклад в диван. — Не вздумайте шутить со мной. Ваша хваленая реакция тут не поможет. Выстрелю быстрее. Даже вагонная качка не помешает. Хватит одной руки, чтобы продырявить вас как ворону. Сделаю это с большим удовольствием… Уходите…

— Опять не оставляете мне выбора…

Щелкнули взведенные курки.

— Шутки кончились, — сказал Немуров. — Мне все равно, пусть упекут на каторгу.

— Не будем устраивать кровавые трагедии. Обещаю: уйду в ту же секунду, как только ответите на вопрос…

— Чего вам еще?

— После столь удачного ужина вы стояли с Граве в тамбуре… Вас видел проводник, поэтому не надо говорить, что этого не было. Граве должен был спросить вас про одну мелочь: что случилось на вечернике Бобби?..

— Я ничего не знаю, — быстро ответил Немуров.

— Он должен был спросить вас: что она видела?

— Уйди, Ванзаров, не доводи до греха…

— Что так поразило ее? Вы же были рядом…

— Ты не можешь этого знать! — закричал Немуров, забывшись и размахивая стволом. Можно было вырвать, не опасаясь за себя. Только выстрел мог пройти в соседнее купе. Граве было уже все равно. А если заряд уйдет в стену Женечки? Так рисковать было нельзя. Ванзаров отказался от соблазна.

Опомнившись, что противник ушел с линии огня, Немуров вернул приклад на место.

— Я вам ничего не скажу, даже если отдадите мне все деньги вашего грязного гонорара, — сказал он с показным спокойствием. — Уходите, прошу вас.

— Этого более чем достаточно, — ответил Ванзаров. — Все, что требовалось, я узнал.

Он повернулся и вышел.

А Немурова так и подмывало выстрелить ему в спину. Стрелять в безоружного человека, даже сломавшего ему ребро, было неспортивно. Он, конечно, противный, хуже вороны, но все-таки не ворона…

Женечка не сразу поняла, что случилось. В купе ворвался вихрь, схватил ее за руку, пробормотал что-то про кофе и потянул прочь. Она могла противиться, но напор был так мил, так силен и в чем-то приятен, что она поддалась. И послушно пошла за ним. Это было волнующе и необычно. Так с ней еще никто не поступал. Проходя мимо каморки проводника, он бросил мальчишке грозное распоряжение следить за порядком в купе. И это тоже было волнующе, как предчувствие чего-то большего, как выражение его силы и власти над ней. Женечка почему-то была готова подчиниться этой власти. С ней так было спокойно и надежно.

Ванзаров вывел ее в тамбур и захлопнул дверь. Женечка ощутила кожей, что сейчас что-то будет необыкновенное. Не успела она это подумать, как уже прижималась спиной к холодной стене, но и холода не ощущала. Его губы так крепко и сладко прижались к ее губам, а кончики усов щекотали смешно и тонко. Женечка задохнулась, потерялась и утонула. Все вокруг перестало существовать, не было ни поезда, ни дороги, ни холодного тамбура. Не было ничего, кроме этих губ. Она готова была не отпускать их никогда. Этого она хотела и ждала всю жизнь: чтобы пришел кто-то сильный, ничего не спрашивал, не объяснял, не просил, а вот так взял за руку, повел за собой и сделал с ней что захочет. Ничего другого ей и не надо. Как тонко он понял ее желания. Женечка таяла в губах и только краешком сознания замечала, что его руки что-то быстро ищут у нее на юбке. Она решила, что это такая грубая, чуть неумелая ласка, и позволила ему это непростительное поведение.

Все закончилось так же внезапно, как началось.

Ванзаров отпустил ее, взял руки и поцеловал.

— Благодарю вас, это было восхитительно, — сказал он так спокойно, словно не было этого урагана, а они вели светскую беседу.

Она тронула волосы, которые были в полном порядке. Говорить ей было тяжело, она еще не вполне дышала.

— Так что вы хотели мне предложить? — спросила она, уже ощущая холод продуваемого тамбура.

— Кофе со сливками в такой час — в самый раз, — ответил Ванзаров. — Чтобы встретить утро нового дня.