Чтение онлайн

И всё это подействовало. Выхожу я на подиум. Все диву даются, откуда такая красавица взялась и где она пряталась до этого. Начался конкурс. Задают вопрос: как изменился вес теплохода после остановки в Токио? Я отвечаю изменённым женским голосом, что вес нашего теплохода уменьшился, потому что во время стресса человек теряет вес. Когда все побежали по магазинам и увидели цены, то расстроились и похудели, а в общем в весе потерял весь теплоход. Народ в восторге. Затем оценка фигуры, походки и манер. и здесь я становлюсь лучшим! Короче, во всех конкурсах я победил, и меня объявили «Мисс Круиз». Получил я корону и ленту, выхожу на середину, снимаю парик, разоблачаюсь. — немая сцена.

То ли моё мысленное внушение подействовало, то ли дамы из нашей группы так хорошо постарались, но дебют в роли женщины-гипнотизёра мне запомнился надолго. Правда, не только успехом, были и другие последствия. Ради шутки отняв у наших круизных дам звание первой красавицы, я даже не предполагал, что теперь неизбежно столкнусь с врагом гораздо более страшным, чем террористы и диверсанты: с женской ревностью. И никакой гипноз меня не защитит.

Две рослые мощные дамы из ростовской группы решили мне отомстить. Я спокойно плескался в бассейне, наслаждаясь жизнью, когда эти две огромные бабищи набросились на меня. Одна зажала в своих ляжках, а вторая всей силой опустила мою головой под воду и держит. Я начал задыхаться, что есть силы пробовал освободиться, но не тут-то было! Видя, что дело дрянь и надо спасать свою жизнь, кусанул я эту бабу в то самое мягкое место. Аж взвилась она, и когтями своими острыми мне всю спину исполосовала. С залитой кровью спиной я выскочил из бассейна и пустился наутёк. Эти раны так долго не заживали, что весь остаток круиза я не мог загорать, и потом перед женой пришлось отшучиваться, что моя спина пострадала в любовном экстазе. Гипнотизёрам тоже приходится платить по счетам.

В 1981 году меня отправили служить в Афганистан. За несколько лет службы там я изучил язык фарси, участвовал во множестве боевых и оперативных действий, встречался и вёл переговоры с множеством афганских лидеров, в том числе и с главарями бандформирований, как у нас их называли. И почти со всеми находил общий язык, так, что в обширном районе, который я курировал, практически не было боевых действий, хотя он находился под «горячим» Кандагаром. Как старший офицер КГБ и разведчик, видя афганскую кампанию изнутри во всех деталях, я глубоко понял, насколько страшное преступление совершило высшее руководство СССР, начав её. Афганистан сильно изменил моё отношение к советской системе, и не только моё, но и других офицеров КГБ.

Вернувшись из Афганистана, я около трёх лет прослужил в московском аппарате КГБ, занимаясь безопасностью в авиации. Начался 1991 год, страна уже разваливалась. Видя, что наша работа становится никому не нужна, я ушёл из КГБ и принял приглашение моего сослуживца по Афганистану Александра Коржакова стать его заместителем в отделе безопасности Верховного Совета РСФСР, председателем которого недавно стал Борис Ельцин. Нас в отделе было тогда всего 12 человек: часть ребят из МВД, часть из КГБ.

Вскоре грянул путч, предопределивший развал СССР, о котором я уже рассказывал. Изменилась структура спецслужб, появилось новое звучание их задач. Реформировав 9-е Управление КГБ СССР, мы провели большую аналитическую работу по реальным и потенциальным угрозам по отношению к президенту и его окружению, а также по отношению к государству и населению. Вот тут-то мне и пришлось столкнуться с психотехнологиями. Для разработки механизмов нейтрализации этих угроз мне порекомендовали специалиста в сфере психотехнологий, подполковника КГБ Георгия Рогозина. Я добился его перевода из КГБ в свою службу консультантом.

В 1991 году, начав работать с Рогозиным, я получил от него основательные представления о психотехнологиях. Лично обладая хорошими экстрасенсорными способностями, Рогозин показал мне на примере, как можно путём изменения состояния сознания черпать информацию вроде бы ниоткуда. Поскольку я был человеком с техническим образованием, мне, естественно, хотелось понять физическую составляющую этого процесса, но в науке на этот счёт были разные мнения. Я прочитал Вернадского, его теорию ноосферы, Циолковского, теории наших космистов, психологов и физиков. Изучил и западную литературу. На основе прочитанного у меня возникло своё понимание явления. Академическая наука очень ортодоксальна. Она пытается всё это объяснить с позиций материалистического мира, постоянно исключая идею высшего начала. Всё, что не вписывается в устоявшуюся систему, объявляется вне закона. Поэтому и у меня отношение к психотехнологиям поначалу было довольно ироничным, я считал их чем-то вроде спиритизма, шарлатанства. Но постепенно мой кругозор расширялся. Я понял, что это очень древние техники, древние науки. Но, владея такими техниками или инициациями, наши предки подрывали авторитет церкви, в первую очередь христианской, по мнению которой владеть этими тайнами должны были только представители религиозного культа, ни в коем случае не простые люди. Поэтому Вселенский христианский собор 533 года признал инициации с изменёнными состояниями сознания наущениями дьявола, которые следует пресекать вплоть до сжигания на костре. Церковь так и делала, с энтузиазмом жгла владеющих этими психотехнологиями людей и почти всех уничтожила в те времена.

Новая волна, связанная с психотехниками, возникла в сталинских лагерях. Стрессовое состояние, в котором находились люди, привело к тому, что они в массовом порядке входили в изменённые состояния сознания и разговаривали со своими родственниками, мёртвыми или живыми. Это помогало им выживать в невыносимых условиях физического и морального унижения. Охранники не знали, заключённые не афишировали своей медитации, не разговаривали вслух, а стремление к уединению и отрешённый взгляд был у многих сидящих в лагерях. Но таким образом к людям приходила истина, они получали пищу для ума, они развивались.

Когда я понял суть вопроса, Рогозин познакомил меня с самим процессом транса: как в него входить, как удерживать. Человек получает информацию извне с помощью пяти органов чувств, и ввести его в транс можно, используя разные способы: тактильные ощущения, массаж, пассы, запахи, дым, напитки с определёнными вкусовыми качествами. Изменённому сознанию способствует также музыка, определённые ритмы. Всё перечисленное может привести к тому, что у человека как бы «поплывёт» сознание. В этих состояниях становится возможным «подключение» к информационному полю Земли.

Есть разные пути получения информации в изменённом сознании сознания. Один называется в литературе синдромом Кандинского — Плерамбо — это автоматическое письмо. Кандинский входил в изменённое состояние сознания и писал свои абстракционистские картины. Точно так же в трансе человек может писать как будто под диктовку ответ на тот вопрос, который он сформулировал до вхождения в транс. Но этот путь чреват многими погрешностями: человек не может сам уйти в состояние глубокого гипноза, вокруг него существует много раздражающих внешних факторов. Другой путь — путь изоляционного самогипноза, когда человек ничего вокруг не видит и не слышит. Информация получается чище и достовернее, чем в первом случае. В идеальном виде этот путь использует изоляционную ванну с тёплым насыщенным соляным раствором, что хорошо описано Джоном Лилли в его книге «Центр циклона».

Я очень заинтересовался возможностью практического применения этих психотехник для решения оперативных задач. Конечно, возможны искажения в информации, в зависимости от того, в какое время суток происходил эксперимент, как чувствовал себя оператор накануне, был ли у него стресс, выпивал ли он, в какое время года проводились исследования. Поскольку идёт ответное полевое возмущение от планет, всё это оказывает определённое влияние на получаемую информацию. Однако мы старались компенсировать эти искажения сравнительным анализом данных. Мы формулировали вопросы о реальных и потенциальных угрозах, снимали ответы операторов-экстрасенсов и записывали их на магнитофон, после расшифровки проводили анализ. Если логически выходило, что угроза реальная, то для дальнейшей проработки мы писали запрос в разведку и другие структуры спецслужб, чтобы там эти вопросы «подсветили». В результате мы выходили на реальные оперативные данные, которые можно было приложить к документу, уходящему наверх, и предпринять соответствующие меры. Вот несколько ранних ярких примеров.

Для начала случай, относящийся к одной из наших основных задач — охране высших должностных лиц государства. В 1992 году Борис Ельцин впервые в качестве Президента России полетел в Америку с официальным визитом. Его сопровождал секретарь Совета безопасности Юрий Скоков. Наша служба подготовила оператора-экстрасенса, контролировавшего безопасность визита дистанционно, из Москвы.

В середине визита оператор вдруг сообщил нам, что в отношении Скокова применена какая-то техника психического воздействия. Оказывается, он был на встрече, проходившей на вилле у одного крупного американского бизнесмена Гринберга, связанного с ЦРУ. Естественно, руководство США очень интересовал внутренний механизм принятия политических решений в России. В связи с быстрыми переменами в бывшем СССР и непредсказуемостью Ельцина этот механизм постоянно менялся, и ЦРУ было трудно уследить за ним. В результате ЦРУ не смогло устоять от соблазна использовать личное присутствие Скокова и попытаться выяснить у него этот механизм путём психического воздействия.