Чтение онлайн

К разработкам психотронного оружия и проводившимся военным экстрасенсорным исследованиям КГБ имел лишь косвенное отношение в плане обеспечения их секретности. Сами же разработки делались в закрытых исследовательских учреждениях, принадлежавших разным ведомствам, чаще всего Министерству оборонной промышленности или Министерству среднего машиностроения. Решения о проведении таких исследований и разработок делались директорами этих предприятий или генеральными конструкторами, иногда с поддержкой руководителей подразделений соответствующих министерств. Но единой программы экстрасенсорных исследований, как и единой программы создания психотронного оружия, в СССР не было и не могло быть. Такая единая программа потребовала бы утверждения высшими идеологами из ЦК

КПСС, что для «идеалистической» парапсихологии было совершенно невозможно. Ярким примером, показывающим эту ситуацию, может быть рассказ полковника Вячеслава Звоникова, доктора медицинских наук, в те годы работавшего в Институте авиационной и космической медицины: [33]

«Помню, в начале 80-х годов мы проверяли психотронный генератор. Один учёный, назовём его Юрий Николаевич, собрал людей, и его команда сделала очередной прибор такого типа. Они очень хотели проверить свой психотронный генератор в работе в рамках строго научного испытания. Для таких целей найти экспериментальную базу было очень трудно, и Юрий Николаевич пришёл к нам в институт с просьбой, потому что у нас были хорошие тренажёрные стенды. Мы посмотрели на прибор и решили, что надо помочь, но, конечно, втихую. Договорились частным образом с одним из наших испытателей. Ему дали стандартное тренажёрное полётное задание. А чем хорош тренажёр: с него можно снимать все физиологические показатели и объективизировать все движения органов управления на «взлёте», при «исполнении фигур» и при «посадке». Всё это записывалось, снимались параметры и, кроме того, делался анализ крови до и после «полёта».

После эксперимента мы проанализировали все его результаты. Никаких отклонений в поведении пилота-испытателя не было, хотя психотронный генератор был включён. Вроде бы напрашивался вывод: если навыки и функциональное состояние пилота устойчивые, подобные генераторы не будут влиять на исход эксперимента.

Однако это было не всё. Поведенческих изменений у испытателя не было, но были внутренние изменения: на воздействие психотронного генератора среагировала аппаратура электроакупунктурной диагностики по Фолю [34] . Но самое интересное, что среагировала кровь, причём произошли резкие изменения: в три раза изменился уровень лейкоцитов. Думаю, если бы мы ещё подождали, сделали «полёт» более длинным и подержали пилота под воздействием генератора подольше, то уверен: отклонения в его управлении были бы.

К сожалению, эксперимент не удалось удержать в тайне от институтского начальства. Нам приказали написать заключение по поводу проведённых испытаний. Мы просили оставить эти сведения в стенах института, что нам и пообещали. Но не тут-то было. Дело дошло до ЦК КПСС, оттуда затребовали все бумаги о проведённых испытаниях. Мы вынуждены были эти документы передать, хотя понимали, что испытания психотронного генератора явно шли в разрез с утверждённой тематикой нашего института. В результате всех подняли на уши: кто-то потерял должность, кто-то премию, кто-то очередь на квартиру. Ну а если наше начальство получило по полной программе, то и нам досталось не меньше».

И тем не менее количество разработок психотронного оружия было очень значительным. Многие секретные предприятия и лаборатории вытворяли кто во что горазд.

Чтобы яснее была ситуация в отношении военной экстрасенсорики, мы немного расскажем об общей атмосфере, в которой находилась парапсихология в СССР в 70-80-е годы. Конечно, КГБ следил за экстрасенсами. Их выявляли, им ставили условие, чтобы они не оказывали негативного воздействия на людей. Им «разрешали» проводить исследования и лечить, но предупреждали, что если они выйдут за рамки дозволенного, то к ним будут применяться соответствующие санкции. Увы, времена были советские, и за рамками дозволенного оказывались: индивидуальное предпринимательство (как получение денег за свою работу, сделанную в частном порядке), народные целительские практики (как незаконная медицинская деятельность), распространение нелегальной литературы (любой литературы, не изданной официально, то есть практически всей литературы на тему парапсихологии), частные публичные лекции и многое другое. Жизнь экстрасенсов и исследователей-парапсихологов в эти времена была трудной. Слишком много было запретов, слишком легко было оступиться и нарваться на неприятности со стороны КГБ и властей. Что и случалось с большинством из них.

Характерным примером может служить дело Эдуарда Наумова. Он был одним из первых активистов возрождения парапсихологии в СССР в 60-е годы — одним из тех, кто огромным трудом проводил первые парапсихологические исследования на общественных началах, добивался у чиновников права читать лекции на эту тему и снимать фильмы, фиксирующие подлинность парапсихологических «чудес», он устанавливал контакты с зарубежными учёными.

Эта деятельность не нравилась властям, особенно раздражение у КГБ вызывали его несанкционированные контакты с заграницей. В 1974 году Наумов был арестован и осуждён на два года лагерей. Дело получило широкий общественный резонанс, в том числе и на Западе, хотя Наумов не был диссидентом в политических или социальных вопросах, он не критиковал систему и не подписывал писем протеста. Многие советские учёные и деятели культуры отмечали, что его фактически репрессировали за чтение лекций по парапсихологии и встречи с зарубежными учёными. Лондонская «Таймс» 18 ноября 1974 года поместила письмо, подписанное всемирно известными писателями и учеными Джоном Б. Пристли, Френсисом Хаксли, Робертом Харви и другими. Авторы прямо заявляли, что Наумова осудили за то, что он призывал к свободному и открытому изучению феноменов парапсихологии в единстве с иностранными учеными. Английские учёные и писатели призывали Москву пересмотреть обвинения, выдвинутые против Наумова, и выпустить его из лагеря.

Трудно сказать, сыграли ли какую-то роль протесты иностранных учёных или в СССР сработал какой-то внутренний политический механизм, но 9 апреля 1975 годаВерховный суд РСФСР принял решение отменить приговор Наумова «за отсутствием в его действиях состава преступления». Однако преследование парапсихологов-энтузиастов этим не ограничилось. В те же годы была уволена с работы «за шарлатанство и чтение лекций не совместимых со званием преподавателя» экстрасенс Варвара Иванова. Она преподавала в Московском институте международных отношений (что было очень престижно), а в свободное время занималась исследованиями в общественной лаборатории биоинформации. Этот список можно продолжать и продолжать.

Одновременно по странному совпадению была закрыта и сама лаборатория. В 1975 году была также закрыта секция экстрасенсорных исследований при НТОРЭС им. Попова. В последующие годы эта секция то закрывалась, то возобновляла свою работу под разными именами и с разными руководителями. Так, с 1979 по 1984 лабораторией биоинформации заведовал профессор Александр Спиркин, член-корреспондент Академии наук СССР. Будучи известным советским философом и имея сильный личный интерес к экстрасенсорике, он как бы «идеологически прикрывал» это направление исследований, давая возможность более-менее официально работать экстрасенсам и ученым. В мире медицины аналогичную поддержку исследователям ЭСВ оказывал академик Академии медицинских наук Влаиль Казначеев. Занимались экстрасенсорикой в СССР и другие ученые с мировыми именами, но они далеко не всегда афишировали свой интерес в этой области.

Среди других общественно-научных организаций работы по экстрасенсорике также проводились в Комиссии по биоэнергетике при ВСНТО СССР, в НТО Приборпром, в Московском обществе испытателей природы. Учёные всесторонне изучали известных российских экстрасенсов Розу Кулешову, Нинель Кулагину и многих других. Всё это были чисто гражданские исследования, и мы не будем на них останавливаться. Однако об одной такой программе всё же нужно сказать, потому что в ней оказалось задействовано высшее руководство СССР.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев к концу 70-х годов был очень плох. Возраст давал себя знать, да вдобавок ко всему Брежнев пристрастился к лекарствам, содержащим наркотики. Началось всё с вроде бы безобидного снотворного и закончилось тем, что Брежнев терроризировал своих врачей, заставляя выдавать ему «дозу». Старческая наркомания быстро превратилась в старческий маразм: Брежнев уже не мог не то что нормально работать, а даже нормально соображать и говорить. Но «верные товарищи» никак не хотели отпустить старика на пенсию. Его уход нарушил бы сложившуюся структуру власти, высшие партийные и государственные бонзы боялись за свои места. Врачи уже помочь не могли, нужен был чудотворец.

И он, то есть она появилась. Ею оказалась Джуна Давиташвилли, медсестра из Грузии. Она проводила экстрасенсорное лечение, быстро стала известна у себя в Тбилиси, и оттуда её направили в Москву. Джуна занялась лечением Брежнева, и тому вроде бы помогло. Леонид Ильич почувствовал себя лучше, несмотря на всю «идеалистичность» лечения. Тут даже марксизм-ленинизм вынужден был отступить. Последовали распоряжения ЦК, были выделены большие деньги, и одному из ведущих институтов Академии наук — Институту радиотехники и электроники (ИРЭ) — было поручено определить механизм целительного воздействия Джуны, а заодно и изучить всю экстрасенсорику в придачу.