Тайные страницы истории
Шрифт:
Дорогой Кюльман!
В ответ на Ваше письмо от 8 июня, в котором Вы также прислали мне меморандум, приложенный к документу № 2562, сообщаю, что я согласен поддержать заявление, поданное без указания каких-либо причин, на 40 млн. марок, которые будут Вам переданы на обсуждаемые нужды [403] .
РЕДЕРН
ПОСОЛ В МОСКВЕ — СТАТС-СЕКРЕТАРЮ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ
25 июня 1918 г.
Дорогой господин начальник!
403
Сомнительно, чтобы эти деньги вообще дошли до Москвы, во всяком случае, к моменту убийства Мирбаха 6 июля их еще не было. 29 июня Бусше телеграфировал в Москву, чтобы выяснить, как доставить деньги. Первый ответ пришел от Рицлера 10 июля; он просил, чтобы июльскую порцию в 3 млн. марок перевели на счет центральной комиссии Немецкого банка. Второй ответ отправлен Гельферихом 30 июля. Он просит, чтобы эквивалентная сумма в рублях была предоставлена в его распоряжение генеральными консулами в Петрограде и Москве. Гельферих, преемник Мирбаха, имел очень мало времени, чтобы использовать эти деньги. Он пробыл в Москве всего 10 дней.
Я хотел бы сегодня воспользоваться Вашим предложением писать Вам время от времени частные письма, чтобы кратко подвести итог кое-каким соображениям о здешней ситуации, которые, быть может, Вам будет удобнее обнаружить в сконцентрированном виде в одном письме, несмотря на то, что они уже встречались в отдельных сообщениях.
После двухмесячного внимательного наблюдения я более не могу поставить большевизму благоприятного диагноза. Мы, несомненно, стоим у одра опасно больного, состояние которого может иной раз и улучшиться, но который обречен.
Не говоря уже о том факте, что большевизм наверняка скоро падет жертвой процесса внутреннего разложения, который пожирает его, против него действует слишком много элементов, стараясь приблизить его конец и поставить своих собственных преемников. (Конечно, это не так ужасно с военной точки зрения, но в политическом и экономическом плане это никак не может быть желательно).
Если мы примем за факт, что большевизм достиг конца своей власти, тогда, я думаю, нам следует попытаться обеспечить заполнение вакуума, который образуется после его исчезновения, режимом, благоприятным для наших планов и интересов — это не обязательно означает немедленную реставрацию монархии.
Основные предпосылки для этого имеются. Они до некоторой степени в латентном состоянии, но их в любой момент можно активизировать.
В нашем распоряжении — группы заинтересованных партий самых разных оттенков. Прежде всего, монархисты, в более узком смысле этого слова, которые, вероятно, заслуживают рассмотрения только как единственная доступная твердая опора для любой возможной комбинации, но которых не следует рекомендовать. В целом, они слишком ленивы и пребывают в слишком большом смятении и заинтересованы, в основном, в том, чтобы с нашей помощью получить назад свое уютное и обеспеченное существование.
Ядро нужных нам людей должно состоять из умеренных правого крыла, октябристов и кадетов (здесь чем левее, тем лучше), особенно потому, что такая комбинация обеспечит нам большой процент влиятельных фигур в промышленности и банках, которые будут служить нашим насущным экономическим интересам.
Этот блок, который и так довольно силен, можно еще укрепить, если нам удастся привлечь туда сибиряков — хотя это будет нашей самой сложной проблемой. Тогда у нас появятся еще более широкие перспективы, связанные с полезными ископаемыми Сибири, и в этой связи я немного коснусь широких, почти неограниченных возможностей развития, которые ведут нас на Дальний Восток.
В случае перемены ориентации нам даже не придется прибегнуть к силе в значительных масштабах, и мы сможем в какой-то степени поддерживать видимость хороших отношений с большевиками до последнего момента. В качестве предлога для военного наступления мы в любой момент можем воспользоваться царящей здесь бесхозяйственностью либо сослаться на урон, который здесь постоянно наносится нашим интересам. Любое наше сколько-нибудь значительное военное наступление — даже не обязательно направленное против обеих столиц — автоматически приведет к падению большевиков, после чего, так же автоматически, образовавшуюся пустоту немедленно заполнят новые правительственные органы, которые мы будем держать наготове и которые будут целиком и полностью состоять у нас на службе.
Конечно, нам придется чем-то за это заплатить, если не сразу, то впоследствии. У тех друзей, которые могут здесь у нас обнаружиться, наверняка возникнут возражения против карты России, начертанной Брестско-Литовским договором. Они, быть может, уже сумели духовно отделиться от Польши, Литвы и Курляндии, они могут даже смириться с отказом от Ливонии. Но вот отделение Эстонии вызовет — из-за Ревеля — большую горечь, а постоянное отделение от России Украины следует считать невозможным, и это нужно принять за политическую аксиому. Тем немцам, которые уже что-то вложили в Украину, трудно будет согласиться с требованием вернуть ее России; те же, кто считал отделение Украины временным военным мероприятием, вполне смогут свыкнуться с мыслью о новом повороте дела.
Конечно, я прекрасно понимаю, что мне доступна лишь части картины. Решения могут принимать только те, кто видят всю картину в целом и знают все различные взаимосвязи и отношения. Тем не менее, я желал и считал необходимым описать ту часть, за которую я отвечаю, и описать так, как я ее вижу и понимаю.
МИРБАХ
II Постановления Политбюро и другие секретные документы 1934 года
В январе 1960 г. Милтон Ловенталь, один из американских советологов, обратил внимание Б. И. Николаевского на материалы 1934 и 1935 гг., хранящиеся в библиотеке Гуверовского института, в Калифорнии. Документы, о которых пойдет речь ниже, хранились в библиотеке вот уже несколько лет. Однако принято было считать, что они представляют собой фальшивку, и в научный оборот тексты их не вводились. Речь шла о постановлениях Политбюро 1934 и 1935 гг., объемом превышающим 300 машинописных листов убористого текста, на немецком языке. Сам Ловенталь пришел к выводу, что документы не являются подделкой. И к Николаевскому он обратился, как к эксперту, прислав ему на просмотр фотокопии части материалов.
Сообщение Ловенталя о наличии таких документов для Николаевского было новостью. Но, прочитав их, он пришел к выводу, что документы сфабрикованы. Вот что писал Николаевский Ловенталю в письме от 3 февраля 1960 г.:
«Мне кажется, что для окончательного решения вопроса у меня еще нет всех нужных данных. Тем не менее я склоняюсь к выводу, что документ является подделкой. Конечно, подделкой, совершенной весьма осведомленными лицами и очень умело выдержанным в определенном смысле, — но подделкой. […]
Прежде всего Политбюро собиралось регулярно раз в неделю, в определенный день, который тогда был точно установлен (кажется, по четвергам). Правда, существовала комиссия Политбюро по внешней политике, но общие вопросы рассматривало Политбюро.
В числе решений нет некоторых вопросов, которые, как точно известно, были рассмотрены Политбюро. Например, вопрос о поведении компартии Франции в феврале 1934 г., когда по приказу Политбюро эта компартия круто изменила свою тактику.
Можно с полной категоричностью утверждать, что решения о ликвидации коллективизации Политбюро никогда не принимало: это вообще лежало вне плоскости возможных решений.
Я не вполне понял, где снимались „копии“: если в Вене, то-это самое убедительное доказательство подлога. Копии решений Политбюро в 1934 г. за границу не посылались. Посылали только выписки из решений тем полпредствам, к которым они имели прямое отношение. […]
Я не хочу теперь же говорить это в утвердительной форме, но у меня складывается впечатление, что речь идет о двойной игре советских (сталинских) агентов, которые с ведома своего начальства посылали немцам ту информацию, которая им казалась полезной, дезинформируя в соответствующем духе немцев. Под этим углом документы представляют некоторый интерес: какое представление Сталин хотел создать у немцев о своей политике. Но, конечно, и под этим углом документы подлежат дополнительной проверке».